Будем жить дальше
Эдик встретил Татьяну во второй половине дня и не узнал. Она осунулась за одну ночь, выглядела ужасно уставшей и расстроенной, что и понятно, и он тут же увез ее домой.
- Эдик, я не могу больше, надо мной все эти неприятности висят, как дамоклов меч, и каждая из них ведет меня прямиком за решетку. Когда это все кончится, а?
- Танечка, прости. Я не должен был тебя так напрягать. Ты на встречу со своим итальянским боссом теперь опоздала, да?
- Да какая там встреча, Эдик! Я уже с трудом попадаю на показ моды, а за него я была целиком и полностью ответственна, понимаешь? Если я сегодня не уеду, то завтра мне туда не попасть.
- Я отвезу тебя, собирайся! – неожиданно предложил Эдуард, и Татьяна почувствовала облегчение. Если они сейчас же выедут на его машине, то будут дома еще до полуночи.
- Мы сейчас заедем к Лике, она сегодня в магазине, предупредим ее и вперед! Еще ей придется завтра самой маму из больницы забрать. А ты не хочешь с мамой попрощаться?
- Эдик, нет! Я должна восстановить свои моральные силы, а встреча с ней опять нанесет мне моральный урон. Тяжело мне ее видеть, понимаешь?
- Понимаю. Поехали.
Дорога оказалась не такой уж забитой, пробок почти не было, если не считать нескольких «долгоиграющих» светофоров, на которых выстраивались пятиминутные очереди, поэтому их путешествие обещало быть не таким уж и долгим. Татьяна позвонила Максиму уже из машины, и сообщила, что она в пути.
- У вас совещание в шесть, я не успею, конечно, поэтому без меня. Пусть Изольда все внимательно выслушает, важная каждая мелочь, каждая деталь! Я завтра с раннего утра вольюсь в этот процесс.
Уже на полпути Татьяна почувствовала боль во всем теле, ее вдруг одолела лихорадка, всю трясло, как на морозе.
- Что с тобой? – спросил обеспокоенный Эдик и остановился при первой же возможности. – Укачало что ли?
Татьяна вышла из машины и скрылась в придорожных кустах. Отсутствовала она минут десять, но когда появилась, была бледна, как полотно, под глазами образовались синие круги, а руки дрожали. Она вытирала их носовым платком, попросив при этом завести ее в ближайшую аптеку, чтобы купить что-то для желудка.
- Отравилась, наверное. Вода там была отвратительная, теплая, с привкусом хлорки, а больше я ничего в рот не брала.
- Давай лучше перекусим где-нибудь? – предложил Эдик, но при этих словах Таню снова стошнило, после чего она без сил рухнула на заднее сидение.
В таком состоянии он привез сестру в ближайшую больницу, которая оказалась по дороге, и ее тут же отправили на обследование.
После осмотра врач подошел к Эдуарду и сообщил:
- Беременность, четыре-пять недель. Поздравляю, папаша!
- Я брат, - в растерянности проговорил Эдик, а сам очень обрадовался в душе, что сестра не больна и не отравилась, а ждет ребенка.
Это была отличная новость, и он с удовольствием потер ладони, собираясь сразу же позвонить Максиму. Но тут в дверях показалась Таня, она шла в сопровождении врача, немного слабая, но улыбающаяся.
- Слава богу, - промолвила она. – Поехали, у меня таблетки мятные есть, доктор дал. – И, обернувшись к своему спасителю, сказала: - спасибо вам.
- Осторожнее в дороге, - проговорил тот, - и тут же на учет по приезде! Счастливого пути.
- Бывают же хорошие врачи. Повезло, - проговорила Татьяна, а Эдик добавил:
- Он просто человек хороший, а это очень важно для любого врача. Помоги и не навреди, как говорится.
Максим ждал жену с огромным нетерпением. Был поздний вечер, на город спускалась густая августовская ночь, и на душе было почему-то тревожно. Татьяна звонила ему пару раз с дороги, но разговаривала мало, как будто неохотно, они должны были уже вот-вот появиться на пороге, но время шло, а их все не было.
- Да что за черт! Пробки что ли? Сколько можно ехать, - тихо сетовал Максим и постоянно смотрел на часы.
Наконец раздался долгожданный звонок в дверь, к которой он подскочил с молниеносной скоростью.
Брат с сестрой вошли в квартиру в очень плачевном состоянии: он расстроенный и уставший, она изможденная и бледная.
- Господи, что с тобой, Танечка, - Максим буквально подхватил ее на руки и унес в спальню.
Она ничего не говорила, смотрела на него, как будто не решаясь заговорить, а затем все же произнесла:
- У нас будет ребенок.
- В смысле? – растерялся Максим, но тут же его глаза вспыхнули радостными искрами, он опустился на колени перед женой, лежащей на кровати, взял ее лицо в свои ладони и тихо проговорил: - умница моя. Ты же умница, Танечка!
Было видно, как ее муж был рад, а точнее, счастлив новому известию. Он буквально летал, как на крыльях, старался во всем угодить, накормил, напоил и заботливо уложил снова в постель.
- Тебе надо выспаться по-хорошему. И стоит ли завтра пускаться во все тяжкие с этим показом? Не лучше ли отлежаться, прийти в себя и сходит к доктору, встать на учет. Если нужно, я могу быть с тобой целый день.
- Максик, давай завтра решим, а? - слабо проговорила Татьяна, а Максим улыбнулся. Она никогда не называла его так раньше.
Когда Татьяна заснула, Максим с Эдуардом расслабились по-мужски. Они сидели на кухне, уютно освещенной лампой дневного света, на столе стояла добротная бутылка водки, хорошая закуска, а в духовке медленно разогревалось жаркое в глиняном горшочке, и аромат его распространялся по всей кухне.
- Сам что ли готовил? – спросил Эдуард?
- Сам, - гордо ответил Максим. – Хотел жену удивить своими кулинарными способностями плюс ко всем остальным.
- Понятно. Способный ты наш, - по-доброму усмехнулся Эдик. – А у меня к тебе серьезный разговор. С Таней я пока не решился поговорить, не до этого было.
И Эдуард поведал своему шурину сначала все, что произошло с мамой, и как пострадала в этой истории Татьяна.
- Она, правда, просила тебя не очень посвящать во все подробности, но чего скрывать? Мама, конечно, подставила ее по-крупному. Но что взять с больного человека? Сама не знает, что творит. Но слава Богу, что все обошлось.
Максим слушал Эдуарда, а в глазах его был то ли страх, то ли ужас. Что ответить, он не знал. Действительно, больной человек, но почему другие люди должны вот так страдать и попадать в подобные переделки?
В ответ на этот вопрос Эдуард лишь сокрушенно пожал плечами и продолжил:
- Вот об этом и речь. Максим, послушай. У нас нарисовалась серьезная проблема, которую мы с Ликой собираемся решить. Понимаешь, появилась возможность уехать на год за границу поработать, в Грецию.
Максим напрягся. Он решил, что при таком раскладе Эдик предложит сестре уход и присмотр за мамой, не возьмут же они ее с собой в Грецию. Но Эдуард развеял его опасения.
Как оказалось, путешествуя по Греции, они посетили множество православных храмов, и в одном из них, посвященном Апостолу Андрею Первозванному, они повстречались с православным священником по имени Никон. У Лики было для него письмо от Марка Андреевича Турова и популярная в их кругах книга «Зримая истина» в подарок.
Никон прекрасно говорил по-русски, так как вел русские богослужения, книгу об иконописи принял с огромным удовольствием, расспросил о Турове и наконец прочитал его письмо.
- Так вы искусствовед, - обратился он к Лике. – Ну что ж, приятно иметь дело со знающими людьми.
Священник устроил им самую настоящую экскурсию по храму, со всеми историческими справками и подробным описанием икон и фресок. Что и говорить, они с Ликой нашли общий язык и проговорили в общей сложности почти два часа.
Никон был удивлен познаниями этой молодой русской женщины и расспросил ее подробно, где она обучалась и какой у нее род деятельности.
- У нас с мужем антикварный магазин, эта деятельность и определяет круг наших интересов: старинное искусство, предметы старины, иконы. Когда они попадают в наш магазин, мы их реставрируем, иногда сами, иногда сдаем в Дом антиквариата в Москве, у нас с ними тесное сотрудничество.
Никон слушал девушку очень внимательно, к разговору подключился и Эдуард, и наконец священник провел их в небольшую комнату, пригласил к столу, предложил холодного лимонного чаю и сказал:
- В письме Марк пишет мне, что вы его коллеги и соратники. Этого человека я знаю давно, и он присылал уже в наш храм толковых, знающих специалистов. Русские очень хорошо разбираются в нашем деле.
Лика с Эдуардом переглянулись, а Никон продолжил:
- Я думаю, Марк не зря послал вас ко мне. Наш храм частично закрывается на реставрацию, где-то после Рождества начнем. Работы предстоит очень много, но самое главное – это реставрационные работы, восстановление старинных икон и фресок, и нам нужен хороший специалист, знающий в этом деле толк. Хотите приехать к нам поработать?
Лика не верила своим ушам. Приехать пожить в Греции, да еще и заняться таким интересным делом, кто бы отказался?
- А как долго это займет? – настороженно спросил Эдуард.
- Я думаю, год. Мы предоставим вам жилье, здесь же при храме. До моря пятьдесят метров. Анжелика будет реставратором-консультантом, ну а вы, Эдуард, поможете с ремонтом. Работы будет много.
Садовские молчали, и было понятно, о чем они думают: у них на руках больная мать, которая теперь стала большой помехой для принятия этого замечательного предложения. Но Никон их не торопил.
- Вы подумайте, время еще есть. Вот вам все мои контакты, свяжитесь со мной, когда примите решение. У вас будет контракт и вызов на работу. Это мы со своей стороны обеспечим. Платим мы тоже неплохо. Подумайте.
Всю эту историю Эдуард пересказал Максиму и дал понять, что они намерены уехать.
- Мы не можем упустить такую возможность. Для Лики это просто полет души и мечта всей ее жизни: заняться серьезной работой в старинном храме. Но одну я ее отпустить не могу, тем более на год. Ну месяц-другой ладно бы, а так… нет. Поедем вместе.
- Ну разумеется, - ответил Максим. – И что с мамой решили?
- Выход один – дом для престарелых, пансионат, точнее. Я уже нашел неплохой вариант в Подмосковье, недалеко от Сергиева Посада, специально для таких больных, как мама. Место замечательное, уход на высшем уровне, ну и цена соответственно.
- Понятно. И когда вы намерены привести сюда Елизавету Тимофеевну?
- В начале декабря. Числа десятого мы уже планируем улететь. Так что привезем маму, все тут оформим, я побуду с ней пару дней, чтобы привыкла, а потом уж и в путь.
- А дальше все ложится на Татьянины плечи, так я понимаю?
- На ваши с Татьяной, Максим. Но это ведь не сложно, проведать ее раз в неделю, поговорить по душам, побеседовать с врачом. Заботиться о ней не нужно, там такой уход, такое кормление, что сам бы лег. Честное слово.
- Не завидуй больным, Эдик. Уход, кормление, чужие лица и полное одиночество, не считая таких же несчастных вокруг. Да, перспективка.
- Макс, она все равно давно уже живет в каком-то своем мирке. Никого не узнает, кроме меня, пожалуй. Наталью с Ликой достает по полной программе своими капризами и безумными требованиями: то отведите ее к Ленечке на могилку, то выдумала какую-то приемную дочь, которая к ней приходит по ночам, то Николая своего опять вспоминает и в очередной раз рассказывает, как он погиб, а погибает он у нее каждый раз по-разному. Это очень тяжело переносить. Есть самостоятельно она почти разучилась, ложку мимо рта проносит, если чай пьет, то вся обольется, и это под постоянным присмотром.
- Ты что, жалуешься мне что ли, я не пойму? Она твоя мать, она больной человек. И я так понимаю, что кроме тебя ей в этой жизни больше никто не нужен. Она ведь наверное, не жаловалась, когда ты ccал в кроватке, обливался манной кашей и совал в рот всякую дрянь, какую только найдешь на полу. Она терпеливо помогала тебе стать человеком. А теперь такие же проблемы у нее, и что? В чужие «хорошие» руки?
- Макс, не воспитывай меня, ладно? Я уже достаточно нахлебался, поверь мне. Я разум не терял, я рос и учился жить, она мне помогала. Но у нее-то регрессия, разум теряется, ей помощь нужна и не от озабоченного жизненными проблемами сына, а от специалиста, который знает, что и как делать, и самое главное, как дольше продлить жизнь такому человеку в условиях постоянной, круглосуточной заботы. Я ей такой заботы оказать не могу.
- Почему? Что именно не в твоих силах?
- Хорошо, я тебе объясню, если до сих пор не совсем понятно. Когда больной человек ходит под себя, а было и такое, то я, как сын, не считаюсь с брезгливостью и неудобствами, я вычищаю, убираю, стираю и кипячу белье. Но ее нужно мыть по-хорошему и самое главное, успевать вовремя, чтобы не заводилась на теле инфекция, чтобы она не пробовала это все на вкус. А это может случиться и днем, когда я на работе, и ночью, когда я сплю. Ну а мыться-то она не дается! Меня гонит от себя, Лика с Натальей кое-как справляются с ней, и всегда со слезами, с истериками.
Максим промолчал, а что тут скажешь? Где-то Эдик прав, специалист нужен, конечно. Но скорее всего, он просто устал, ему хочется уехать от этого кошмара куда подальше и хотя бы годик отдохнуть.
- Да ладно, не заводись, понимаю я все.
Мужчины сидели за кухонным столом, было уже далеко за полночь, оба были преисполнены грусти и тревоги и понимали, что им предстоит серьезное испытание.
- Татьяна знает о ваших планах? – спросил наконец Максим.
- Нет еще, я же сказал, не до этого было. Ей тоже, бедняге, досталось. С чего мама выдумала какую-то приемную дочь? И в письме в полицию так и написала, не вините, мол, мою приемную дочь Татьяну. Что за бредни у нее в голове? Понимаешь, поговорить с ней просто, по-человечески, совсем не получается. Она уходит от темы, тут же ударяется в какие-то воспоминания. Может замолкнуть на полуслове, и тогда уже от нее ничего не добьешься.
- Такая болезнь, Эдик. Ладно, я все понял. Надо с Таней поговорить. Объясни ей все, я помогу, конечно же. Будем навещать, поддерживать ее как-то. Раз нет другого выхода, пусть будет так, как вы решили. А с домом что?
- Там Наталья будет жить с мужем. Детей у них нет, муж вечно в разъездах каких-то. Но за домом присмотрят, коммуналку будут оплачивать, а свою квартиру сдадут на год.
- А магазин ваш как же?
- У Турова есть желающие поработать. Это не самое главное.
Неожиданно в дверях кухни появилась Татьяна.
- Вы чего тут? За временем-то следите? Эдик, тебе поспать надо, завтра домой ехать, а вы всю бутылку уговорили.
- Ты как себя чувствуешь? – озабоченно спросил Максим и усадил ее рядом собой.
- Нормально, получше уже. Только не спится. О чем вы тут беседуете так мирно?
Мужчины переглянулись и решились на серьезный разговор. Татьяна выслушала брата очень внимательно, затем вопросительно посмотрела на мужа и спросила:
- Ну и что ты обо всем этом думаешь, дорогой?
- Таня, мы должны помочь. В конце концов ребятам разрядка нужна. Пусть поедут, поработают в своей Греции. Это же такой шанс! Ну а мы присмотрим за мамой. Она будет в своем пансионате, под наблюдением врачей, мы будем ее навещать. Мне кажется, это вариант.
- Ну да, это вариант – сдать мать на попечение чужих людей и навещать.
- А что ты предлагаешь? – немного нетерпеливо спросил Эдик. – Танюша, ну пойми, не можем мы упустить этот шанс, работа интересная, деньги хорошие, которые, кстати, и пойдут на содержание мамы в этом элитном заведении. Так что мы не из-за наживы туда едем, хочется просто заняться серьезным делом, испытать себя, расширить свои навыки, усовершенствоваться в конце концов.
- Да понимаю я, Эдик. Поезжайте, конечно. А у нас на руках будет два младенца, стар да мал. Но, как говорится, дело святое, только у вас свое, а у нас свое. Будем жить дальше.
- Итак, в обеих семьях счастливые события. Эдик с Ликой приглашены в Грецию на работу, а у Татьяны с Максимом будет малыш! Но между этими двумя значимыми переменами в жизни стоит больная мама. И этим нельзя ни пренебречь, ни отстраниться от этой проблемы. Выход, казалось бы, найден. Ну а нам предстоит узнать, как все пойдет дальше.
- Всем читателям спасибо, всех благодарю за участие, комментарии и отзывы. А так же за сочувствие героине. Ей придется еще чуть-чуть набраться терпения.
- Продолжение