— И кто это выдумал?! Нет, и точка! Ни ногой туда! — гремела Лариса Петровна, метая громы и молнии.
— Лариса Петровна, это не предмет для обсуждения, а свершившийся факт, с которым вам придется свыкнуться, — отрезал Дмитрий, сохраняя ледяное спокойствие.
— Мам, всё решено. У Димы перевод, он едет первым, а я чуть позже, как улажу дела на работе, — тихо проговорила Наталья, стараясь не подливать масла в огонь.
— Да где это видано, чтобы вот так, очертя голову, срываться в неизвестность?! — не унималась теща, словно разъяренная фурия.
— Это не неизвестность, а крупный город, рукой подать. Что вы из этого трагедию делаете? Как будто люди никогда не переезжают! — Дмитрий начинал терять терпение, сквозь маску вежливости проглядывало раздражение.
— Все равно не понимаю, что за блажь такая? Здесь работы нет? Или ты нарочно хочешь дочь мою вырвать из семьи, внуков увезти, чтобы я их только на фотографиях видела?
— Ну что вы такое говорите? — Дмитрий закатил глаза к потолку, чувствуя, как к вискам подступает головная боль. — Мы же не на Луну летим, захотите — приедете в гости.
— Каждый день к вам не наездишься! Пенсия у меня не резиновая!
— А зачем каждый день? Мы взрослые люди, сами разберемся.
— Наталья, ты что молчишь? Скажи ему, что ты никуда не поедешь! Останови это безумие! — Лариса Петровна меняла тактику, пытаясь сыграть на чувствах дочери.
— Мам, ну нам же надо ехать, мне и мальчикам. Не можем же мы жить в разных городах и видеться только по праздникам.
Наталья смотрела на мать умоляюще, в глазах плескался страх. Она до ужаса не любила скандалы и трепетала перед материнским гневом.
— Надо ей! А ты сама-то чего хочешь? Бросить родной дом, мать и ехать в чужие края, где у тебя ни кола ни двора?
— Лариса Петровна, — устало вздохнул Дмитрий, массируя переносицу, — мы не в тайгу едем, там тоже люди живут, работу найти можно, друзья появятся. А родных и старых друзей можно навещать, на праздники, например.
— Значит, чтобы увидеть родную дочь и внуков, я должна праздников ждать?! — заголосила теща, переходя на ультразвук. — Я мать! Имею право знать, как живет моя кровиночка! Хочу внуков видеть каждый день, а ты меня всего этого лишаешь ради своей прихоти!
— Мам, Дима вынужден ехать по работе, это не его прихоть, решение принято, — робко напомнила Наталья, стараясь быть незаметной.
— Вынужден он! Что он, раб на галерах? Скажи лучше, что он просто хочет от нас избавиться!
— Ну да, я не хочу! — Дмитрий вскочил, едва не опрокинув кресло. — Я не желаю упускать такие перспективы! Там меня заметят, там совсем другие деньги, это шанс для нас, для будущего детей!
— И не смей повышать на меня голос! — отрезала Лариса Петровна, сверкнув глазами. — Разошелся! Увозит дочь от матери, и еще недовольство выказывает! Тебе приспичило — вот и катись один, нечего семью за собой волочить!
— Мам, ну нельзя же так…
— Это еще почему?! Вы останетесь здесь, под моим крылом. Я тебя одна поднимала, неужели сейчас не справлюсь?
— Все, Лариса Петровна, разговор окончен, — устало выдохнул Дмитрий. — Это наша семья, и мы сами решим, как нам жить. Вам придется с этим смириться.
Звонок матери раздался спустя неделю после отъезда Дмитрия.
— Ну что, кровиночка, как ты там? — бодро прозвучал голос в трубке.
— Да все в порядке, мам, справляюсь.
— Ага, уехал, значит, твой суженый? Бросил жену с детьми и был таков? — проворчала мать, не скрывая злорадства.
— Ну, мам, начинается… никто никого не бросал. Дима обживается на новом месте. Квартиру дали служебную, но там нужно кое-что подделать, прибрать. Он все успеет к нашему приезду.
— Да уж, я прямо вижу, как он у тебя все успевает! Пока ты тут одна кукуешь, он и не вспоминает, небось, о семье, своими делами занят.
— Ну какими делами, мам? Работает он, ждет нас.
— Если бы он о вас думал, не сбежал бы из семьи накануне твоего дня рождения. Но ему наплевать, конечно! Что ему твой праздник?
— Мам, если ты не прекратишь, я положу трубку.
— Нет, ты мне скажи, что за спешка такая, что не мог дождаться хотя бы юбилея твоего?
— Так сложилось, мам, он не мог отказаться. А юбилей… Тридцать лет – еще не закат жизни, будут и другие даты.
— Ну, смотри, как знаешь. Но по мне так это тревожный звоночек, дочь. Муж тобой пренебрегает!
— Он не пренебрегает, сказал, что приедет на праздник, – вступилась Наталья за мужа, хотя в душе закрадывалось сомнение.
— А праздновать где будете? Ресторан заказали, гостей пригласили?
— Нет, мы не планировали ничего грандиозного, – смущенно проговорила Наталья. – Дима приедет, посидим дома, с мальчишками, по-семейному. Тебя позовем.
— Ты что?! — воскликнула Лариса Петровна, будто ее ужалили. — Круглая дата, а ты хочешь бежать от банкета, как от чумы?! Да все родственники рвутся тебя поздравить!
— Ну когда мне этим заниматься, мам? Я на работе, как белка в колесе – дела доделываю, отчеты закрываю. Еще эти документы из школы, и вещи надо потихоньку собирать, пока не клюнуло…
— Нет, я ни за что не позволю моей девочке встретить юбилей без настоящего праздника! – отрезала мать тоном, не терпящим возражений. – Я сама выберу лучший ресторан в городе и разошлю приглашения!
— Ну что ты, мам… Не надо, я вполне обойдусь тихими семейными посиделками, – попыталась отговорить ее Наталья, чувствуя приближение бури.
— Нет, все решено, и точка! Раз твой муж не удосужился позаботиться о тебе, то я возьму этот вопрос в свои руки!
Наталья, зная крутой нрав матери, благоразумно смолчала, сдавшись на милость победителя.
Банкет заказали в самом респектабельном ресторане города, гостей набралось не меньше полутора десятков.
Наталья, облаченная в элегантное платье, выбранное, конечно же, Ларисой Петровной, восседала во главе стола, словно королева на троне.
— Поздравляю тебя, дорогая, – произнес Дмитрий, когда до него дошла очередь произносить тост. – Хочу, чтобы ты всегда была счастлива! Прими от меня этот скромный подарок.
Наталья открыла бархатную коробочку и задохнулась от восторга.
— Спасибо, любимый! Я давно мечтала о таких изящных часиках!
Гости, завороженные блеском, потянулись к имениннице, стараясь получше рассмотреть ювелирное чудо, когда вдруг раздался пронзительный звон. Лариса Петровна, возмущенная тем, что внимание отвлечено от ее персоны, стучала вилкой по хрустальному графину, настойчиво требуя тишины.
— Я тебя тоже поздравляю, кровиночка моя, с этим знаменательным днем! Надеюсь, ты оценила мои старания, потому что я, в отличие от некоторых, всегда готова подставить плечо своей семье, – Лариса Петровна бросила ядовитый взгляд в сторону зятя.
— Мама, большое тебе спасибо, – искренне поблагодарила именинница, еще не подозревая о скрытом подтексте. – Ты устроила просто волшебный праздник!
— Да, я присоединяюсь к словам жены, – дипломатично отдал должное теще Дмитрий, чувствуя лед в ее голосе.
— Еще бы тебе не присоединиться! – в голосе Ларисы Петровны зазвенела сталь. – Если бы не я, моя дочь сейчас сидела бы дома на кухне, замученная бытом, и суетилась вокруг стола в засаленном переднике, подавая салаты, а не блистала бы в кругу родных и друзей, принимая заслуженные поздравления!
— Мам, пожалуйста, не надо, — тихо прошептала Наталья, вжимаясь в стул.
Она, как никто другой, знала взрывной характер матери и предчувствовала неминуемую бурю.
— Ах, вот как? "Не надо"? Как раз очень даже надо! Я тебе говорила, деточка, без меня ты как без рук, а на твоего благоверного и вовсе надежды никакой!
— Лариса Петровна, — с напускным спокойствием начал Дмитрий, поднимаясь, — я бесконечно благодарен вам за этот прекрасный праздник, который вы устроили для Натальи, пока я был поглощен работой…
— Да, ты всегда будешь "поглощен"! А когда ты увезешь мою кровиночку, кто о ней позаботится? Кто, я спрашиваю?
— Мы справимся, уверяю вас…
— Не справитесь! Без меня моей девочке совсем житья не будет, и этот праздник – яркое тому доказательство! Да если б не я, Наташенька и подарка от любимого мужа не дождалась бы!
Торжествующе вскинув подбородок, теща воинственно уперла руки в бока. Гости, до этого момента безмолвно наблюдавшие за разгорающимся семейным скандалом, замерли, словно кролики перед удавом.
— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросила именинница.
— А то и имею! Думаешь, кто выбирал эти часы? Я, голубушка, я! Я знаю, что тебе нравится, а твоему-то и в голову не придет, чем порадовать жену!
— Лариса Петровна, но ведь вы сами предложили… — смущенно пробормотал Дмитрий.
— Ну да, предложила "помочь с выбором", потому что знала, что ты, вечно занятой своими "важными" делами, опять подаришь какую-нибудь безделушку. Тебе же, я вижу, не до забот о супруге!
— Спасибо, мама, большое спасибо за заботу, — выдавила Наталья, с трудом сдерживая подступающие слезы.
— Вы празднуйте, гости дорогие, а нам пора. Диме завтра рано вставать, у него поезд, — поспешно проговорила она, поднимаясь из-за стола, и, стараясь не смотреть ни на мать, ни на мужа, направилась к выходу.
Месяц спустя, когда Наталья с детьми свила новое гнездышко рядом с мужем в соседнем городе, Лариса Петровна обрушила на дочь шквал материнской "заботы", словно вышедшая из берегов река.
— Кто глаз не спускает с сорванцов, пока ты на службе пропадаешь? — буравила она дочь телефонным допросом.
— Да сами как-нибудь, мам, школа под боком, а на кружки еще не записались.
— Эх, была бы я рядом, ходили бы строем и ни шагу в сторону! А твоему-то орлу все нипочем!
— Мам, ну пожалуйста…
— Я приеду и вырву вас из этого болота! — гремела она в трубке, словно предводительствуя войском.
Попытки Ларисы Петровны вернуть блудную дочь в родные пенаты были столь же тщетны, сколь и феерически скандальны.
— Я приехала за своей кровиночкой и ее чадами ненаглядными! — вопила она зятю в лицо, словно глашатай на городской площади. — И я их заберу, слышишь ты!
— Не имеете права, Лариса Петровна! Наталья не мешок с картошкой, сама вольна решать, где ей жить. А она решила быть рядом с мужем.
— А ее кто спрашивал?! — не сдавалась теща-кремень. — Приказал переехать, и она, бедная, покорилась, слова поперек сказать не смеет! Только я ее всегда опекала, от бед оберегала! Она должна вернуться, а ты живи тут, как хочешь!
— Да когда ж вы от меня отстанете! — кипел зять, наливаясь гневом. — Еще раз появитесь на пороге, ноги вашей здесь не будет!
— Наталья, что ж ты молчишь, как рыба об лед? — взывала мать к дочери, будто к последней надежде. — Твой благоверный меня из дома выгоняет, а ты слова в защиту не скажешь?
— Мам, у нас выходной, мы хотели в парк с детьми, развеяться после работы, а ты опять…
— Ах, вот как! Мать уже поперек горла стала?! Раз в неделю приезжаю, и то надоела?! Это все он, твой суженый, тебя науськал, против меня настроил!
Дмитрий вышел из комнаты, взъерошив волосы отчаявшимся жестом. После отъезда тещи он, словно выжатый лимон, проговорил, глядя на жену невидящим взглядом:
— Так больше не может продолжаться, Наташа. Выходные в собственном доме превратились в пытку, эти нескончаемые визиты методично разрушают нашу семью.
— Я понимаю, Дим, но что я могу сделать?
— Скажи матери, чтобы прекратила эти набеги, или хотя бы сделала их реже. И ради всего святого, положи конец скандалам! Объясни ей, наконец, что мы никуда отсюда не уедем, ты не вернешься в родной город, пусть смирится с этим.
— Но ты же знаешь маму, Дим… С ней невозможно спорить, будет только хуже. Только поднимешь бурю в стакане воды.
— Куда уж хуже?!
Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Он прозвучал, словно гром среди ясного неба.
— Я сдаю свою квартиру и переезжаю к вам! — провозгласила Лариса Петровна в телефонную трубку. — Места у вас хватит, мальчики поживут в одной комнате.
Дмитрий рухнул в кресло, бессильно уставившись в потолок.
— Я больше не могу. Если ты не скажешь своей матери оставить нас в покое, я подам на развод!
Наталья в ужасе прижала похолодевшие руки к щекам.
— Что ты говоришь, Дима? А как же я? Как же мальчики?
— Я люблю вас, ты и дети — моя семья, но жить под одной крышей с твоей мамой я просто не вынесу. Она будет ежедневно выматывать меня придирками, день за днем превращая мою жизнь в ад. И тогда мне все равно придется уйти. Так что выбирай, Наташа. Или я, или Лариса Петровна.
Разговор с матерью состоялся в тот же день, словно неизбежная гроза навис над их жизнями.
— Мама, пожалуйста, не приезжай, — проговорила Наталья, вкладывая в каждое слово стальной оттенок, надеясь, что он пронзит упрямство матери.
— Это он? Это муж твой тебя науськал? Я же тебе говорила, что он эгоист, думает только о себе! Сначала любви лишил, теперь и мать родную от тебя отлучить решил!
— Мам, да остановись же! — взорвалась Наталья в трубку, и эхо ее крика, казалось, задрожало в стенах квартиры.
Внезапно ее словно окатило ледяной водой – она осознала всю глубину пропасти, в которую их толкает безумная материнская любовь.
— Ты рушишь мою семью! Из-за тебя я могу остаться совершенно одна с детьми. Ты этого хочешь?
— Да что ты, я же помогу! Разве я когда-нибудь тебя бросала? Кто лучше меня о вас позаботится? Твой Дима вечно как не от мира сего… – затараторила Лариса Петровна, захлебываясь в потоке непрошеных советов, но Наталья прервала ее, словно захлопнула дверь перед лицом незваного гостя.
— Если Дима уйдет, я этого тебе никогда не прощу, слышишь? Никогда! – в ее голосе звенела сталь. – Я заберу мальчиков, и мы уедем туда, где ты нас не найдешь. И поверь, я это сделаю!
В решительном тоне дочери Лариса Петровна впервые уловила нечто новое, пугающее. Несмотря на неутолимую жажду доминировать в жизни Натальи, любовь к ней и внукам все же была сильнее. Она медленно отступила, примирившись с существованием ненавистного зятя.
Ворчание и уверения в собственной незаменимости никуда не делись, но на переезде дочери с внуками обратно она больше не настаивала. Впервые ее любовь стала чуть более зрелой, чуть менее эгоистичной.