Недавней статьей про ситуацию в Орске и инклюзию подняла целую волну негодования:
— «Правила одинаковы для всех».
— «Ваш ребёнок мешает окружающим».
— «Они опасные и непредсказуемые».
— «Их место дома или в специальных классах».
Я понимаю, откуда это берётся. Страх. Неизвестность. Непонимание. Неловкость. Неудобство. Незнание. Но я считаю, что это не повод прятаться за закрытыми дверьми или делать вид, что это нас не касается. Напротив, это повод объяснять, рассказывать и показывать, что возможна жизнь в разных проявлениях.
Почему особенные дети пугают
Дети действительно могут вести себя громко. Любые. Их нельзя запрограммировать только на хорошее поведение или «выключить». В зависимости от того, как устроена их нервная система, на какой стадии дозревания находится головной мозг, бурную реакцию может спровоцировать все что угодно: внешние раздражители, внутренний дискомфорт или просто новая, незнакомая обстановка. Но он умеет привыкать и приспосабливаться.
У детей с особенностями нейроразвития и недозрелым мозгом процесс адаптации и социализации происходит куда сложнее. Громкий звук или яркий свет вызывает сенсорную перегрузку – и ребенка «накрывает». Это не его выбор, просто по-другому он не умеет. Однако, есть способы его этому научить. Благодаря зеркальным нейронам и определенным инструкциям, навыкам, привычкам, он может научиться находиться в обществе и понимать его правила. К сожалению, за закрытыми дверьми дома сделать это невозможно.
Да, процесс обучения занимает время, а реакции на новую среду могут вызвать напряжение у окружающих. Но это не про «опасность». Это про «пожалуйста, дайте мне время и покажите, что нет причин закрываться от мира».
И у общества есть выбор. Можно пройти мимо. Можно отвернуться. Можно осудить. Можно выгнать, чтобы он не пугал. А можно понять, принять и поддержать.
Этим текстом я не призываю к особому отношению, не утверждаю что приоритеты должны быть только у людей с ОВЗ или наоборот здоровых. И тем более не отказываюсь от той меры ответственности, которая ложиться на плечи родителей, какую жизнь выбрать своему ребенку и как его подготовить к этой жизни. Но одну важную мысль все же хочу донести: мир многообразен, и в нем есть место каждому.
«Они мешают учителю»
Да, иногда дети с особенностями требуют больше внимания. Но исследования показывают: инклюзивные классы развивают не только их, но и всех остальных. Дети учатся эмпатии, терпению, умению быть рядом с тем, кто другой.
Разве это не самые важные навыки XXI века?
«Вы требуете особого отношения»
На самом деле — нет. Родители особенных детей не просят льгот или привилегий. Они просят равных прав: чтобы их ребёнок мог гулять на площадке, ходить в школу, кататься на батуте. Чтобы у него был шанс учиться жить среди людей, а не в изоляции.
Пандус в школе — это не «особое условие». Это возможность для ребёнка на коляске войти в класс. Ничего больше.
«Опасные» или уязвимые?
Один таксист однажды отказался везти моего сына Даню, когда у него была тяжёлая форма аутизма. «Опасно, — сказал он, — он воет, а я должен за дорогой следить». А для Дани в тот момент казалось все вокруг, потому что был нарушен привычный ход действий, привычный маршрут. Так бывает при аутизме. И когда люди осведомлены, они знают, что опасности здесь нет. Но есть родитель, который остается наедине с проблемой, без помощи и
поддержки.
Дети с особенностями не страшнее других детей. Они более уязвимы. Они нуждаются в том, чтобы их принимали, чтобы рядом были те, кто готов помочь справиться с эмоциями и стрессом.
Что на самом деле значит инклюзия
Инклюзия — это не про то, чтобы «всем было идеально комфортно». Жизнь вообще редко бывает идеально комфортной. Инклюзия — это про то, чтобы никто не был исключён только потому, что он «не такой».
Мы можем строить пандусы, писать законы, создавать инструкции. Но настоящая инклюзия начинается не с бумаги, а с наших сердец.
С того, что мы не отводим глаза, не осуждаем, а хотя бы молча поддерживаем маму, которая в слезах пытается успокоить своего ребёнка.
Для родителей особенных детей
Я знаю, как тяжело читать в комментариях: «Больной должен лечиться, а не мешать здоровым». Но правда в том, что изоляция — это не лечение. Ребёнок развивается только среди других людей.
Я создала «Нейротрамплин» не просто как методику стимуляции и дозревания мозга. Через нахождение в общественном пространстве ребенок учится адаптации и социализации. Он учится слышать сквозь фоновый шум, понимать, как «правильно», он видит, как ведут себя другие дети, он подражает им радуется, что становится частью большого мира.
Кроме того, методика действительно помогает сократить разрыв между нормотипичными и нейроотличными детьми. У некоторых наших подопечных со временем вовсе снимаются диагнозы или подозрения на них. Когда мозг дозревает и ребёнок начинает лучше чувствовать и контролировать своё тело, меняется и поведение: он уже может спокойно ждать в очереди или сидеть за партой, не пугаться шума и новых людей, общаться со сверстниками, выполнять просьбы взрослых. Но такие перемены не происходят одномоментно. Это процесс, в котором мы идём вместе — иногда через протесты и сложности. Любые изменения вызывают стресс: кто-то умеет справляться с ним сразу, а кому-то нужно больше времени, помощи, поддержки. И, конечно, много любви.
***
Мы не требуем особого отношения. Мы хотим чтобы наши дети жили. Жили, а не просто существовали.
💡 Инклюзия — это не про них. Это про нас. Про то, какими людьми мы выбираем быть.