— Ира, давай уже закончим этот цирк. Ну не нравится тебе твое тело, сходи к психологу, может, комплексы проработаешь. Не обязательно же бежать к хирургу. Моду взяли из себя силиконовых кукл делать.
Ира стояла в примерочной магазина нижнего белья и смотрела на свое отражение с отвращением. Бежевый бюстгальтер с косточками, стоимостью как годовой бюджет какой-нибудь африканской страны, не столько поддерживал, сколько уродуя, резал и впивался в тело. Ее грудь, которая в молодости была предметом гордости, после двух родов стала чудовищной проблемой. Спина постоянно ныла, красные полосы от лямок проступали на плечах, как следы от плети.
— Ну как? Подошел? — из-за двери донесся вежливый до безумия голос продавщицы.
«Подошел, — с горькой усмешкой подумала Ира. — Как корове седло».
— Не совсем, — вслух сказала она, стараясь не выдать своего разочарования. — Слишком жмет под грудью.
Она вышла из примерочной, отдала бюстгальтер продавщице. Потом печально вздохнула:
— Спасибо, я еще подумаю.
— Конечно, — та мило улыбнулась, но во взгляде Ира прочитала привычное: «С таким размером сложно что-то подобрать». Это «сложно» она слышала всю сознательную жизнь.
Мысль об уменьшении груди витала где-то на задворках сознания лет пять, с тех пор как после рождения младшей дочери спина начала болеть по-настоящему. Но раньше это было чем-то абстрактным, вроде полета на Марс. А с каждым годом становилось насущной необходимостью.
Дома пахло жареной картошкой. Из спальни доносились звуки компьютерной стрелялки — это играл пятнадцатилетний сын. Из комнаты дочери — популярная песня на максимальной громкости. Обычный вечер в обычной семье. Ира повесила на вешалку пальто, грустно улыбнулась себе в зеркало и прошла на кухню. Муж, Сергей, стоял у плиты, помешивая картошку на сковороде. Вид у него был спокойный, довольный.
— Привет, — бросила Ира, наливая себе воды. Потом поцеловала мужа в щеку.
— Привет. Где пропадала? — он обернулся, и его взгляд скользнул по ее фигуре с привычной, немного собственнической оценкой. Ей всегда нравился этот взгляд. А сейчас вызвал лишь раздражение.
— В магазине была. Белье примеряла.
— Ну и? Купила что-нибудь эротичное? Покажешь или дождемся ночи? — он хмыкнул, явно довольный своей шуткой.
Ира сделала глоток воды, отставила стакан. Побарабанила пальцами по столешнице, будто бы набираясь сил.
— Сергей, нам нужно поговорить. Серьезно.
Мужчина насторожился, убавил огонь.
— Машину разбила?
— Нет, — конечно, моментально возмутилась она. — Поговорим про мою гpудь.
Сергей поморщился, как от внезапной зубной боли.
— Опять за свое? Ира, ну сколько можно! Мы уже сто раз обсуждали это. У тебя пластинка заела?
— Не обсуждали, Сергей! Ты мне только запрещаешь.
Она устало села за стол, плечи сгорбились.
— Я устала. Красоты никакой, висит тупо вымя, как у коровы. Помнишь, я тебе рассказывала, как в детстве в баню ходила в деревне. Так вот, я уже как те бабы, могу их на плечи закидывать. Спина болит, одышка, плечи в синяках! Я ненавижу свое отражение в зеркале.
— Прекрати драматизировать! — Сергей резко повернулся к сковороде, демонстративно начал переворачивать картошку. — У всех что-то болит. Попей витамины, сходи на массаж. А резать себя почем зря — это вверх идиотизм. Насмотрелась всяких блохеров и туда же.
Ира скривилась от того, с каким он презрением и, коверкая, муж произнес «блоХеры». И при чем здесь вообще это?
— Это не идиотизм и не мода. Просто медицинская необходимость, — Ира встала и подошла к нему вплотную. — Давай я хотя бы проконсультируюсь с хирургом?
Сергей крутанулся по своей оси, и его лицо исказила злая гримаса.
— Я тебе и без консультации скажу. После операции останутся уродливые, багровые шрамы. Да и размер будет не тот. Ты думала об этом?
— Думала! И знаешь что? Лучше шрамы, чем эта постоянная боль! Я же не прошу тебя оплатить операцию! У меня есть свои деньги!
— Да дело не в деньгах! — внезапно повысил голос мужчина, и из детской притихли звуки стрелялки. — Дело в том, что ты хочешь испортить то, что мне в тебе нравится! Я твой муж! Мне твое тело должно нравиться! Мне, а не кому-то. А оно мне нравится таким, какое есть!
— То есть тебе нравится, что у меня постоянно болит спина? Тебе нравится, что я чувствую себя уродливой коровой?
— Знаешь что, родная, я люблю настоящую женщину, с формами, а не доску плоскогрудую! И если ты решишься лечь под нож, даже не думай, что я буду на это смотреть.
В кухню вошла Света, младшая дочь, с наушниками на шее. Увидев ее перепуганное лицо, Ире моментально стало стыдно.
— Вы чего опять ругаетесь? Картошка пригорает.
Сергей, побагровев, вырубил плиту.
— Мама опять свою больную тему продвигает. Хочет себя изуродовать.
Ира внимательно посмотрела на него. За столько лет брака он ни разу не понял — ей ее грудь не нравится! Все ее доводы, вся ее боль разбивались об его примитивное, потребительское отношение: «Мне нравится».
— Знаешь что, Сергей, — внезапно даже для самой себя выпалила она. — Это мое тело. И я буду делать с ним то, что считаю нужным. Чтобы мне было хорошо, а не тебе.
На кухне внезапно стало тихо. Сергей побагровел, на висках вздулись вены. Он с силой швырнул лопатку в раковину.
— Ну, смотри! Предупреждаю! Сделаешь — можешь даже не возвращаться в этот дом. Сразу же подаю на развод.
Это прозвучало как гром среди ясного неба. Да, они ругались. Но чтобы развод… Ира онемела от шока. Света испуганно смотрела то на отца, то на мать.
— Пап, что ты… — начала она.
— Молчи! — рявкнул Сергей и вышел из кухни, хлопнув дверью.
Ира опустилась на стул. Руки дрожали. Развод? Из-за груди. Это было настолько абсурдно, что даже не укладывалось в голове.
Прошло несколько лет уговоров, ссор, холодных войн и непродолжительных перемирий. Ира изучила тонны информации, нашла лучшую клинику, откладывала деньги. Каждый раз, поднимая тему, она надеялась: вот сейчас он поймет. Ведь он же ее любит. Любит не только за грудь, правда?
Она пыталась говорить мягко, рационально, истерично, умоляюще. Реакция была одна: ультиматум.
— Я тебя предупредил, Ирина. Не я, если что, разрушу семью, а ты. Своими руками. Вернее, скальпелем.
Переломный момент наступил в обычный четверг. Она снова безуспешно пыталась найти хоть какой-то спортивный топ для фитнеса. Зеркало в магазине безжалостно отражало ее отчаяние. И тут ее осенило. Хватит. Просто хватит.
Она пришла домой, зашла на сайт клиники и записалась на консультацию. Осталось только сдать необходимые анализы и вперед. Она сказала Сергею об этом вечером, сухо, как о свершившемся факте, когда дети уже спали.
Он молча слушал, его лицо каменело с каждой секундой.
— Когда? — спросил он одним тоном.
— Там очередь. К тому хирургу, которому я хочу, через месяц.
— Значит, ты сделала свой выбор.
Он встал и ушел в спальню. Больше они в тот вечер не разговаривали.
Операция прошла успешно. Первые дни восстановления были тяжелыми, но физическая боль от швов была ничтожной по сравнению с тем адом, что творился у нее в душе. Сергей не приехал в клинику. Он даже не звонил. Дети докладывали, что папа собирает вещи. Она не хотела в это верить.
Когда она вернулась домой, еще слабая после операции, муж встретил ее в прихожей с ледяным спокойствием.
— Ну что, героиня? Довольна? — его взгляд скользнул по ее груди, скрытой под просторной майкой, с таким отвращением, будто она была прокаженной.
— Сергей, пройдет время, шрамы заживут… — начала она, но он перебил ее.
— Не надо. Уже все зажило. Я ухожу.
Мир поплыл. Ира схватилась за косяк двери.
— Ты шутишь?
— Я никогда не шучу, я предупреждал. Ты предпочла свои капризы благополучию семьи. Что ж, живи с этим.
Муж подхватил легкую спортивную сумку и вышел. Как во сне она проводила его взглядом. Даже все вещи перевез куда-то? Она посмотрела на свое отражение в зеркале, и ее охватила такая волна ненависти к себе, что подкосились ноги. Он был прав. Это она разрушила все из-за своего эгоизма. Из-за какой-то спины, лямок, комплексов. Она лишила детей отца, а себя мужа.
Первые месяцы после развода были адом. Она винила себя каждый день. Каждый взгляд в зеркало на новую, уменьшенную, но все еще покрытую шрамами грудь, был напоминанием о ее «роковой ошибке». Да, спина не болела. Да, она могла надеть любое платье, купить любой лифчик без слез. Но какая разница, если она потеряла мужа? Если ее семья разрушена?
Сергей вел себя на удивление спокойно и быстро поделил имущество. Дети, особенно дочь, были на стороне матери, но Ира чувствовала их смущение и непонимание.
Правда вскрылась случайно, через полгода. Ей позвонила подруга, захлебываясь от еле сдерживаемой ярости.
— Ир, привет! Ты не поверишь, кого я только что увидела! Твоего Сергея! В ресторане, с какой-то молоденькой блондиночкой. И вел он себя так… Слушай, они явно не первый день вместе. Прости.
Ира слушала и не верила своим ушам. Будто отряхнувшись от наваждения, она полезла в соцсети. И довольно быстро нашла ту самую «блондиночку». Молодая, лет двадцати пяти, его коллега. А потом она нашла у нее на странице фото, датированные еще за год до ее операции. Она на курорте, а рядом мужская рука. С очень узнаваемой татуировкой.
Все пазлы сложились с оглушительным, циничным щелчком. Операция была не причиной. Она была лишь удобным предлогом. Неизвестно, ждал ли он его годами, или просто звезды сошлись, но зато он ушел красиво, сделав виноватой ее.
«Она себя изуродовала, я не мог больше терпеть». Идиотка! Слепая, наивная идиотка!
Как ни странно, она не стала устраивать скандалов. Даже не позвонила ему с обвинениями. В тот день что-то переключилось внутри. Чувство вины испарилось, как утренний туман. Его место заняла яростная, холодная решимость. Жить. Не для того, чтобы ему что-то доказать — черт с ним, с этим уродом. А для себя. Она записалась в спортзал, обновила гардероб. Она снова начала встречаться с подругами, смеяться, ходить в кино.
Прошло три года. Она привыкла к своей новой груди, шрамы побледнели и стали почти незаметными. Она любила свое отражение в зеркале — подтянутое, спортивное. Дети выросли, и, кажется, даже гордились матерью, которая нашла в себе силы начать все с чистого листа.
Как-то раз осенью она пошла на выставку современного искусства с подругой. Там она познакомилась с Артемом. Когда их отношения грозили стать более серьезными, Ира рассказала ему об операции. Она ждала вопросов, смущения, может быть, даже отторжения.
Артем внимательно выслушал, потом взял ее руку и сказал:
— Знаешь, твое тело — твое дело. Ты мне нравишься любой.
В его глазах не было ни капли осуждения или сожаления. Только понимание и поддержка.
Они поженились тихо, без пафоса, в кругу самых близких. Иногда, совсем редко, она вспоминала Сергея. Узнала от общих знакомых, что с той блондинкой он быстро разошелся. Теперь встречается с кем-то еще. Ира пожимала плечами. Ее это больше не волновало.
Она не жалела ни о чем. Ни о решении сделать операцию, ни о разводе, который оказался не трагедией, а освобождением. Она отвоевала свое тело, а вместе с ним — и свою жизнь.
Кто-то хочет чашечку кофе? Мы бы не отказались. Копим денежки с вашей помощью здесь
Надо ли советоваться с мужем в таких щекотливых вопросах? Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: