- Оля, детка, ты опять кофе не туда поставила! - голос Тамары Ивановны взрезал утреннее спокойствие, как циркулярная пила кусок фанеры. - Сколько можно объяснять, турка на верхнюю полку, кофе в шкафчик над мойкой!
- Мама, кофе стоит там же, где он стоял все это время, - Ольга старательно выдерживала нейтральный тон, хотя внутри у нее уже все закипало, булькало, как молоко, забытое на плите.
- Вот именно! Все это время неправильно стоит! - Тамара Ивановна победоносно взмахнула рукой, и ее массивный золотой браслет, подарок покойного мужа, звякнул о край стола. - Сереженька, ну скажи же ей!
Сергей, уткнувшийся в планшет за кухонным столом, поднял глаза с выражением загнанного зверя. В его взгляде читалось все: и мольба к жене потерпеть, и извинение перед матерью за то, что не может встать на ее сторону, и отчаянное желание провалиться сквозь землю. Желательно вместе с планшетом и недопитым чаем.
Тамара Ивановна въехала к ним несколько месяцев назад. Объявилась на пороге квартиры с чемоданами и трагическим выражением лица.
- Трубу прорвало, весь потолок обрушился, ремонт на полгода минимум! - причитала она, прижимая к груди потрепанную сумочку.
Ольга тогда сама распахнула дверь шире, сама занесла чемоданы, сама постелила свежее белье в комнате для гостей. Что ж, свекровь - это святое, особенно когда у нее случилась беда.
Тамара Ивановна, однако, вела себя довольно странно. Уже через неделю она переставила всю кухонную утварь по своему разумению, потом заявила, что телевизор в гостиной стоит неправильно («бликует!»), а затем начала учить Ольгу готовить. Ее, Ольгу, заведующую детским садом, которая могла организовать новогодний утренник за пару часов и накормить обедом целый батальон голодных карапузов.
- Морковку надо не тереть, а нарезать соломкой! - вещала Тамара Ивановна, нависая над кастрюлей, как коршун над добычей. - И свеклу класть в самом конце, а то ведь весь цвет уйдет!
Ольга молчала. Она вообще в последнее время много молчала. Потому что стоило ей открыть рот, как оттуда рвалось совсем не то, что следовало бы говорить свекрови. Что-нибудь про сверчка, который должен знать свой шесток.
Сергей в эти моменты обычно находил срочные дела. То отчет у него горел, то совещание внезапное образовалось, то головная боль началась, мигрень прямо-таки, требующая немедленного горизонтального положения и полного покоя. Словом, он всегда находил повод убежать от проблем...
Ольга смотрела на его сутулую спину, удаляющуюся в спальню, и думала, когда же он превратился в это желе? Когда ее решительный, уверенный в себе муж стал этим... Этим мягкотелым моллюском, прячущимся в раковину при первых признаках семейной бури?
А буря между тем крепчала. Тамара Ивановна обосновалась в их доме. Она смотрела телевизор на такой громкости, что Ольга слышала каждую реплику даже в другой комнате. Тамара Ивановна звала в гости своих подруг, таких же бодрых пенсионерок с начесами цвета баклажана и помадой оттенка «увядшая фуксия».
Они пили чай с Олиными конфетами и обсуждали, как нынешние невестки совсем не умеют создать уют, не то что в их время.
- Вот моя Олечка, - вещала Тамара Ивановна, когда Ольга проходила мимо с корзиной белья, - вроде бы и образованная, и должность у нее приличная, а дома - ну просто беда! Пыль на карнизах, в холодильнике вечно какие-то баночки просроченные...
Ольга стискивала зубы так, что у нее скулы сводило. Пыль на карнизах! Да она эти карнизы в последний раз протирала в прошлую субботу! А баночки в холодильнике - это же корнишоны, которые сама Тамара Ивановна притащила с рынка, уверяя, что они «настоящие, как в детстве». А корнишончики оказались отнюдь не свежими...
Апогей наступил, когда Ольга вернулась с работы раньше обычного, отменили совещание, и застала в своей спальне Тамару Ивановну, роющуюся в шкафу.
- Мам, что вы делаете? - голос Ольги дрогнул от возмущения.
- Да так, смотрю, что у вас тут... - Тамара Ивановна даже не смутилась. - Знаешь, Оля, это платье тебе совсем не идет.
Она держала в руках любимое Олино платье, синее, с мелкими цветочками, которое было на ней, когда Сергей сделал ей предложение.
- Полнит тебя. И вообще, цвет не твой. Отдай лучше в церковь, нуждающимся.
Что-то внутри Ольги оборвалось.
- Выйдите из моей спальни, - сказала она тихо, но твердо.
- Что? - Тамара Ивановна подняла брови. - Как ты со мной разговариваешь?
- Выйдите. Из. Моей. Спальни. Немедленно.
Вечером состоялся семейный совет. Вернее, то, что Тамара Ивановна назвала «воспитательной беседой с невесткой». Сергей сидел между женщинами, как между молотом и наковальней, и выглядел так, будто он мечтает о срочной командировке на Северный полюс.
- Сережа, - Тамара Ивановна говорила проникновенно, - я понимаю, ты любишь свою жену. Но посмотри же, что происходит! Она меня, твою мать, практически на улицу выгоняет! А я ведь старенькая...
- Я никого не выгоняю, - отчеканила Ольга. - Я просто прошу уважать мое право на личное.
- Личное! - фыркнула свекровь. - Модные словечки! В наше время все друг другу помогали, а не выдумывали всякие эти... эгоистичные оправдания!
- Мам, Оль... - начал было Сергей, но обе женщины посмотрели на него с таким выражением, что он тут же осекся.
***
Ночью Ольга лежала без сна, глядя в потолок. Рядом похрапывал Сергей, он всегда храпел, когда нервничал. Из комнаты для гостей доносились звуки телевизора, Тамара Ивановна смотрела какое-то ток-шоу, где люди выясняли отцовство и делили наследство.
- Может, я правда перегибаю? - думала Ольга. - Может, надо просто потерпеть? Она же пожилой человек, ей действительно трудно...
Утром, проходя мимо комнаты свекрови, Ольга услышала, как та разговаривает по телефону.
- Да, Леночка, да... Квартирантка исправно платит, не волнуйся... Что? Нет, я же говорю, у сына живу пока... Да и им это на пользу. Надо же их иногда воспитывать, а то ведь совсем на шею сядут...
Ольга замерла. Кровь отхлынула от лица, потом ударила в голову горячей волной.
- Тут меня и кормят, и убирают... Да что ты, Сергей ничего не знает! Он у меня доверчивый, весь в отца...
Ольга бесшумно отошла от двери. В голове у нее было пусто.
Вечером она ждала мужа на кухне. Тамара Ивановна уехала к подруге: «на юбилей, вернусь поздно, не ждите».
- Сереж, нам надо поговорить, - сказала Ольга, как только муж перешагнул порог.
- Оль, давай не сегодня? Я так устал...
- Сегодня. Сейчас.
Ольга достала телефон, включила запись. Голос Тамары Ивановны зазвучал, как довольно бодро и радостно. Сергей слушал, и его лицо менялось, словно в замедленной съемке: недоумение, непонимание, осознание, гнев.
- Она... Она нам врала?
- Да, Сереж. Она издевается надо мной, делает из меня прислугу в моем же доме, а у самой квартира в порядке, да она ее еще и сдает!
Сергей молчал. Потом встал, прошелся по кухне, остановился у окна.
- Что будем делать? - спросил он глухо.
- Ты будешь делать, - поправила его Ольга. - Это твоя мать. Тебе и решать.
Когда Тамара Ивановна вернулась, слегка навеселе, с размазанной помадой, они ждали ее в гостиной. Сергей был бледен, но решителен. Ольга сидела рядом, положив руку ему на плечо.
- Мам, - начал он без предисловий, - завтра ты возвращаешься к себе домой.
- Что? Сереженька, ты о чем? У меня же там ремонт...
- Мам, - голос Сергея окреп. - Мы знаем про квартиру, про квартирантку, про то, что никакого ремонта там нет. Вся твоя ложь нам известна...
Тамара Ивановна открыла рот, она выглядела по-настоящему растерянной.
- Это... Это какое-то недоразумение... Кто вам сказал такую глупость?
- Ты сама и сказала. По телефону. Утром.
Повисло молчание. Тамара Ивановна смотрела на сына, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Или же на понимание, что игра окончена.
- Вы не так все поняли...Я... Я просто хотела побыть с вами... Вы же никогда ко мне не приезжаете...
- Мы приезжали так часто, как могли, - напомнила Ольга спокойно. - Каждые выходные, как и договаривались.
- Но это же совсем не то! Час посидели и убежали! А я одна, совсем одна...
- У тебя есть подруги, - сказал Сергей. - Есть соседи. Есть твой кружок вязания, хор ветеранов...
- Они же не родные люди!
- А родные для вас это те, кого можно использовать? Вам лучше уйти.
***
На следующее утро Тамара Ивановна собрала свои чемоданы. Сергей вызвал такси, помог донести вещи.
- Я вам этого никогда не прощу, - сказала она на прощание.
- Мам, - Сергей обнял ее, - мы тебя любим. Приезжай к нам в гости, но жить ты будешь у себя дома.
Когда дверь закрылась, Ольга и Сергей стояли в прихожей, не глядя друг на друга.
- Прости меня, - сказал он наконец. - Я был...
- Трусом, - подсказала Ольга.
- Да. Трусом.
- Ладно, проехали. Только больше никогда... Слышишь, никогда не оставляй меня одну в такой ситуации.
- Не оставлю. (Все события вымышленные, все совпадения случайны) 🔔 читать еще 👇