Утренний поезд привёз Сашку в Москву. В сердце ещё теплились воспоминания о встрече с детьми, и он улыбался, вспоминая их наивные вопросы и искренние объятия. В общежитии было тихо — видимо, соседи уже ушли на занятия.
Сашка вошёл в комнату, поставил чемодан и начал разбирать вещи. В комнате был только Коля, который сидел у окна и что-то читал. При виде Сашки он отложил книгу.
— Вернулся? — спросил Коля, не отрывая взгляда от окна.
— Да, — коротко ответил Сашка, вешая пальто на крючок.
Коля помолчал немного, словно набираясь смелости.
— Слушай, Саш… — начал он осторожно. — Я тут слышал кое-что… Говорят, Петя к Лизе ходит.
Сашка замер, продолжая складывать вещи. Его лицо оставалось невозмутимым, будто эта новость его совсем не касалась.
— И что с того? — спросил он, не поворачиваясь к Коле.
Коля пересел ближе к столу, понизив голос:
— Да просто… странно как-то. Ты же с Лизой…
Сашка наконец обернулся, его взгляд был спокойным и твёрдым.
— У каждого своя жизнь, — произнёс он ровно. — Петя взрослый парень, сам решает, с кем ему встречаться.
Коля вздохнул, понимая, что Сашка не собирается обсуждать эту тему.
— Ладно, — махнул он рукой. — Просто думал, может, тебя это заденет.
Сашка молча продолжил разбирать вещи, доставая фотографии детей, которые тайком взял с собой. Он положил их на стол, прикрыв учебником.
В комнате повисла тишина. Коля, видя, что разговор окончен, вернулся к чтению.
За окном шумел город, а в душе Сашки бушевала буря, которую он старался скрыть за маской безразличия.
В Москве жизнь шла своим чередом — учёба, работа, общежитие. Но каждую ночь Сашку преследовали мысли о доме. О том, как там его семья, как справляются без него. Анна… с ней было сложно, но он мог жить без её понимания, без её писем. Но дети… Дети были его болью, его незаживающей раной.
Особенно беспокоил Матвей. Такой серьёзный, самостоятельный мальчишка. Кто теперь научит его главному — тому, что знал каждый деревенский парень? Кто покажет, как правильно собирать ягоды, чтобы не спугнуть птиц? Как определять спелость земляники по форме листочков? Как рубить дрова, чтобы не отлетали щепки в лицо? Как строить шалаши в лесу, которые не развалится от первого дождя?
Сашка часто представлял, как сын растёт без его наставлений. Как весной, когда лес наполняется первой зеленью, Матвей остаётся без его советов. Кто расскажет ему про грибные места? Кто научит отличать съедобные грибы от ядовитых? Кто покажет, как правильно держать топор, чтобы не пораниться?
В его памяти то и дело всплывали моменты, когда он обещал Матвею научить его всем премудростям деревенской жизни. А теперь эти обещания повисли в воздухе. Сашка знал — без мужского воспитания мальчик может вырасти не таким, каким должен быть настоящий деревенский парень.
По ночам он ворочался с боку на бок, представляя, как сын спрашивает других мужиков в деревне: «А папа когда приедет? А папа обещал научить…» Эти мысли были невыносимы.
Иногда он писал письма, длинные, подробные, рассказывая обо всём, чему научился, делясь знаниями, которые мог передать даже на расстоянии. Но ответа не было. И от этого тоска становилась ещё сильнее. Ведь без обратной связи он не знал, читает ли Матвей эти письма, запоминает ли его советы, или всё это уходит в пустоту.
Снег ещё не успел растаять полностью, когда Сашка вернулся в Заречье. Он медленно ехал на телеге Филимона, вдыхая знакомый с детства воздух. У дома Анны остановился.
Анна как раз шла от колодца с полными вёдрами — тяжёлыми, но она несла их уверенно, ровно. Увидев телегу, замерла на мгновение, но виду не подала.
— Полные вёдра к удаче, — негромко произнёс Филимон, слезая с телеги.
Сашка вышел вперёд:
— Анна…
Она остановилась, поставила вёдра на землю:
— Здравствуй.
— Я вернулся, — просто сказал он. — Буду жить у матери. Детей хочу видеть.
Анна помолчала, глядя куда-то мимо него:
— Они твои. Если нужно — приходи.
В её голосе не было ни злости, ни тепла — просто констатация факта. Сашка почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
— Ань…
— Не надо, — перебила она. — Разговор нам долгий не нужен. Дети по тебе скучают. Это всё, что тебе нужно знать.
Она подняла вёдра и пошла к дому, а Сашка остался стоять, глядя ей вслед. Впервые за долгое время он почувствовал, как тяжело давит на плечи груз всех принятых решений.
Филимон подошёл сзади:
— Ну что, Саш? Не так ты себе встречу представлял?
Сашка только покачал головой:
— Нет, Филимон. Совсем не так.
Вечер опустился на деревню тихо и незаметно. Анна сидела у окна, помешивая остывающие щи в чугунке. Мысли крутились в голове, словно пчёлы в улье.
«У Варвары жить будет… — думала она, нахмурив брови. — А там и новую жену найдёт. Нет уж, не для того я детей растила, чтобы их отец по чужим домам скитался».
В памяти всплывали картины их совместной жизни — как вместе работали, как смеялись, как дети радовались, когда отец был рядом. Обида всё ещё жила в сердце, но что-то другое, более сильное, начало пробиваться сквозь неё.
Ночью сон не шёл. Анна ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к дыханию детей. Матвей что-то бормотал во сне, а Даша тихонько посапывала рядом.
Утром Анна проснулась с твёрдым решением. Она тщательно вымыла избу, нарядилась в лучшее платье, которое специально достала из сундука. На кухне закипела печь, зашкварчали щи — её фирменный рецепт, который так любил Сашка.
К полудню по избе разлился аппетитный запах свежей еды. Анна то и дело выглядывала в окно, нервно поправляя передник.
«Придёт или нет? — думала она, помешивая щи. — А если не придёт? Что тогда?»
Но в глубине души она уже знала ответ. Знала, что сегодня всё может измениться. Что сегодня может начаться новая глава их истории — история прощения и надежды на будущее.
К обеду Сашка появился у дома. Анна встретила его у порога, как будто случайно вытирая руки о передник, хотя они были совершенно сухие.
— Заходи, коль пришёл, — произнесла она, чуть отступая в сторону и давая ему пройти. Её голос звучал непривычно мягко.
В избе было чисто прибрано, на столе уже стояла миска с щами, источающими аппетитный пар. Анна нарочито неторопливо расставляла ложки, тарелки, словно не замечая, как Сашка озирается по сторонам.
— Садись, поешь с дороги-то, — сказала она, чуть смущённо отводя глаза. — Щи свежие, только с печи.
Пока Сашка ел, Анна суетилась вокруг, то подкладывая хлеба, то предлагая добавки, то поправляя скатерть. Её движения были чуть более плавными, чем обычно, а голос — чуть более ласковым.
Сашка молча кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он понял — Анна сделала первый шаг к примирению, пусть и скрывая это за привычной деревенской суетой и заботой о хозяйстве.
Дни текли своим чередом. Сашка приходил каждый день, но держался осторожно, словно ходил по тонкому льду. С детьми он проводил много времени: учил Матвея правильно держать топор, показывал Даше, как плести венки из первых весенних цветов.
В избе, когда он приходил, царила особая атмосфера. Анна хлопотала по хозяйству, стараясь не показывать своих чувств. Она то и дело бросала украдкой взгляды на мужа, но он словно не замечал её. Играл с детьми, помогал по хозяйству, но держался на расстоянии.
По вечерам, когда дети засыпали, Сашка уходил к Варваре. Анна несколько раз порывалась заговорить с ним, но он отвечал коротко и сдержанно.
Однажды, когда она развешивала постиранное бельё во дворе, Сашка вышел помочь. Они работали молча, но в этой тишине было что-то особенное. Анна чувствовала, как внутри неё борются гордость и желание всё исправить.
Вечером, когда она накрывала на стол, Сашка впервые за долгое время улыбнулся, глядя на детей. Анна заметила это и сердце её дрогнуло. Она начала понимать, что его сдержанность — это не равнодушие, а попытка дать ей время принять всё происходящее.
Ночью, лёжа в кровати, Анна думала о том, как изменилась их жизнь за эти месяцы. О том, что, возможно, они оба были неправы.
Утро выдалось прохладным и туманным. Анна встала рано, нарочно приготовила большое ведро и теперь нервно расхаживала у порога, то и дело выглядывая на улицу.
Когда вдали показался Сашка, она схватила ведро и сделала вид, что собирается идти к колодцу. Но едва он приблизился, как она вдруг споткнулась, громко вскрикнула и упала, рассыпав какие-то воображаемые вещи из ведра.
— Ой-ой-ой! — запричитала она, хватаясь за ногу. — Ох, как больно-то…
Сашка мгновенно оказался рядом, присел на корточки:
— Что случилось, Анна? Сильно ушиблась?
Она продолжала охать и ахать, но в её глазах промелькнула искорка торжества.
— Да вот, не заметила камень… Ох, как же теперь…
Сашка, не раздумывая, подхватил её на руки. Анна действительно выглядела очень правдоподобно — её лицо побледнело, на лбу выступили капельки пота.
— Давай я тебя осмотрю. Сильно болит?
Анна, изображая страдания, оперлась на его руку:
— Да как-то… не знаю. Может, и не сильно, но напугалась я…
Анна, чувствуя, как горят щёки, позволила ему поддержать себя.
— Тише-тише, сейчас отнесу тебя домой, — тихо проговорил он, чувствуя, как колотится сердце.
Когда они вошли в избу, она всё ещё продолжала постанывать, но в глубине души ликовала — её план сработал. Теперь у неё появился повод быть ближе к мужу, пусть даже и таким хитрым способом.
Анна, притворившись, что ей очень больно, позволила Сашке отнести себя внутрь. Она демонстративно намотала на ногу полотенце, изображая сильную боль.
— Лежи, не вставай, — строго сказал Сашка, укладывая её на кровать. — Я никуда не уйду сегодня, останусь с тобой.
Анна, лёжа на кровати, чувствовала, как напряжение между ней и Сашкой постепенно тает. Её хитрость привела к тому, чего она так долго хотела — муж снова был рядом, и теперь уже ничто не могло их разлучить.
— А я тут подумала… — начала она, будто между делом, — может, и правда не стоит тебе у Варвары жить? Места в избе хватает.
Сашка поднял глаза, не веря услышанному. Анна тут же сделала вид, что занята, перевязывая ногу.
— Да я… просто подумала, что детям отец нужен, — добавила она, чуть покраснев. — И хозяйство большое, одной тяжело.
Дети, напуганные видом плачущей матери, столпились у кровати. Сашка, не зная, что делать, начал успокаивать их:
— Всё будет хорошо. Мама просто ушиблась, ей нужно отдохнуть.
Вечером, укладывая детей спать, она не могла сдержать улыбку — первый шаг к примирению был сделан, пусть и не совсем честным путём.
Раннее утро разлилось по деревне тихим светом. Сашка, едва дождавшись рассвета, отправился к Варваре за своими вещами.
— Ну что, Сашок, — встретила его Варвара, покачивая головой, — а как же учёба? Столько сил положил, и всё впустую?
Сашка стоял у порога, переминаясь с ноги на ногу.
— Время пришло, Мам, — тихо ответил он. — Семья важнее.
— Эх, — вздохнула Варвара, доставая его нехитрый скарб, — не думала, что так всё обернётся. Но раз решил — значит, так тому и быть.
Она протянула ему узелок с вещами:
— Только смотри, не пожалей потом. Анна — она ведь гордая, но сердце у неё доброе.
Сашка молча кивнул и вышел из дома. Дорога к родному дому казалась ему теперь особенной, словно каждый шаг приближал его к новой жизни.
В избе его встретила Анна — бледная, но с едва заметной улыбкой. Дети крутились рядом, не скрывая радости.
Изба наполнилась детским смехом, шумом и суетой. Матвей вырос, стал помощником отцу, Дашка — настоящей хозяйкой. Младшие тянулись за старшими, учились жизни у родителей.
Так и зародилась новая глава в истории семьи Ковалёвых.
✨Продолжение. Глава 1 следующего тома
Подпишитесь на мой канал, чтобы не пропустить следующие истории! Ваша подписка – лучшая благодарность и мотивация для меня. Что бы сделать это легко - жми на комментарии 💬 и жми подписаться (можно дополнительно нажать на кулачок 👍🏻, мне будет приятно ❤️)