— Коля, я не вернусь и ехать с тобой никуда не собираюсь — ответила Наташа.
Она стояла у окна. Смотрела на двор. На детскую площадку, где качели скрипели от ветра. Пустые качели всегда грустные. Как заброшенные дома.
Коля молчал за спиной. Дышал тяжело. Она слышала его дыхание. Знала это дыхание наизусть — вот сейчас он вздохнёт глубже, потом скажет что-то про любовь. Про то, как они были счастливы.
— Наташ...
Вот. Началось.
— Мы же договаривались! Дача, шашлыки, родители приедут. Всё куплено уже!
Она повернулась. Посмотрела на него. На этого большого, неуклюжего человека в мятой рубашке. Когда-то эта неуклюжесть казалась милой. Сейчас просто раздражала.
— Коль, ты не понимаешь?
— Что я не понимаю?!
Голос сорвался. Стал писклявым. Смешным. Она не хотела смеяться, но...
— Ты не понимаешь, что всё. Кончилось. Как... как батарейка в пульте. Вроде пульт тот же, а каналы не переключаются.
Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Как ребёнок, которому объясняют, почему нельзя есть снег.
— Но мы же... три года вместе! Три года, Наташ!
— Да, три года.
Она села на диван.
— Коль, а ты помнишь, как мы познакомились?
— Конечно помню! В автобусе. Ты читала Чехова.
— Не Чехова. Мураками.
— Ну да, Мураками... Какая разница?
Вот именно. Какая разница. Для него всегда была какая разница. Чехов или Мураками. Кофе или чай. Театр или кино. Всё одно. Всё серое.
— Коля, ты знаешь, что я думаю?
— Что?
— Я думаю, мы никогда не были вместе по-настоящему. Мы были... рядом. Просто рядом. Как два автобуса на остановке.
Он сел рядом. Попытался взять её за руку. Она не отдёргивала.
— Наташ, давай попробуем ещё раз. Съездим на дачу. Поговорим. Я изменюсь!
— Коль...
— Я правда изменюсь! Буду читать твои книжки. Буду... не знаю... танцевать!
Она представила, как он танцует. Нелепо машет руками под музыку. Как медведь на дискотеке. И почему-то стало жалко. Его и себя.
— Ты не изменишься. И не надо. Ты хороший. Просто... не мой. Понимаешь?
— Но почему?! Объясни мне, почему!
А как объяснить? Как сказать, что любовь не объясняется? Что она или есть, или нет. Как дождь. Либо идёт, либо не идёт.
— Помнишь, мы в прошлом году ездили к морю?
— Да, в Сочи. Хорошо отдохнули!
— Коль, я тогда поняла. Мы лежали на пляже. Ты читал газету про футбол. А я смотрела на море. И вдруг подумала:
"Вот оно, моё море. А где мой человек?"
— Я же рядом был!
— Рядом. Да. Но не мой.
Она встала. Подошла к шкафу. Достала сумку. Начала складывать вещи. Медленно. Тщательно. Как будто упаковывала прошлое.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?!
— К Лене пока. Потом видно будет.
Коля вскочил. Заметался по комнате. Как муха в банке.
— Наташ, подожди! Давай обсудим! Может, мне к психологу сходить? Или... или мы вместе сходим!
— Коль, остановись. Мы с тобой даже до Загса не дошли. И хорошо, что не дошли...
Он остановился. Стоял посреди комнаты. Большой, растерянный. И она вдруг вспомнила: они ведь планировали детей. Говорили об этом. Мальчика назвать Данилом. Девочку — Софьей.
— Знаешь, что самое страшное?
— Что? — прошептал он.
— Если бы мы завели детей. То были бы несчастны все вместе. Дети, ты, я. Большая несчастная семья.
— Мы не были бы несчастны!
— Коль...
Она закрыла сумку. Взяла куртку. Дошла до двери. Обернулась.
— Ты найдёшь свою половинку ещё. Которая будет читать газеты про футбол. И вам будет хорошо.
— А ты? Ты найдёшь своего?
— Не знаю. Может быть. А может, не найду. Но лучше быть одной и искать, чем быть с тобой и не искать.
— Наташ!
Но дверь уже закрылась.
На лестнице она остановилась. Прислонилась к стене. Заплакала наконец. Не от горя. От облегчения. Как будто сняла тесную обувь после долгой дороги.
Достала телефон. Написала Лене:
"Привет! Еду к тебе. Расскажу всё."
Лена ответила сразу:
"Жду. Чай согрею."
И в этих простых словах было больше понимания, чем за три года с Колей.
Наташа спустилась во двор. Качели всё так же скрипели. Но почему-то уже не казались грустными.
Впереди была неизвестность. Страшная и прекрасная, как первый день в новой школе.
Лена жила на другом конце города. Три пересадки в метро. Наташа сидела в вагоне и смотрела в окно. В темноту туннеля. Мелькали огни, станции, люди.
Телефон завибрировал. Коля:
"Наташ, прости. Я всё понял. Дай мне шанс всё исправить."
Потом ещё одно сообщение:
"Я продам дачу. Куплю билеты в Париж. Мы всегда хотели туда поехать."
Она не ответила. Поставила телефон на беззвучный.
У Лены было тепло. Пахло корицей и кофе. На столе — печенье в жестяной коробке от чая. Такие коробки не выбрасывают. В них хранят пуговицы, нитки, мелочь. Или печенье.
— Рассказывай — сказала Лена.
И Наташа рассказала. Про три года. Про дачу и шашлыки. Про родителей, которые должны были приехать. Про батарейку в пульте.
— Понимаешь, я думала — это я плохая. Чёрствая какая-то. А оказывается... оказывается, просто не любила его. Никогда не любила. Обманывала себя, что это любовь...
— А что такое любовь? — спросила Лена. — Ты знаешь?
Наташа подумала. Посмотрела в окно. За окном шёл снег. Первый в этом году.
— Не знаю. Но знаю, что с Колей это было не то.
— А вдруг того вообще не существует? Вдруг это всё сказки? Вдруг не встретишь никого уже?
— Лен...
— Серьёзно. Вот мне тридцать два. И я ни разу не влюблялась по-настоящему. То есть думала, что влюблялась. А потом понимала — нет, не то.
Они молчали. Пили кофе. За окном снег становился гуще.
— А знаешь, что страшно? — сказала Наташа.
— Что?
— Коля хороший. Честный, работящий, не пьёт, не гуляет. Вроде бы идеальный. А мне с ним... тоскливо было.
— И что теперь?
— Теперь я одна. Без квартиры, без работы нормальной, без планов.
— Работа найдётся.
— Найдётся. А вот остальное...
Телефон опять завибрировал. Коля. Наташа даже не стала смотреть.
Через неделю он приехал к Лене. Стоял под окнами. Кричал что-то про любовь. Соседи выходили на балконы. Кто-то снимал на телефон.
— Наташа! Я знаю, ты там! Выйди поговорим!
— Спустись — сказала Лена. — Объясни ему нормально.
— Объясни что? Что я не люблю его? Он не поймёт.
— Тогда скажи, что у тебя другой есть.
— Врать?
— А что, правда лучше?
Наташа спустилась. Коля стоял у подъезда. Осунувшийся. Небритый. В той же мятой рубашке.
— Коль, иди домой.
— Не пойду. Объясни мне. В чём я виноват?
— Ты ни в чём не виноват.
— Тогда почему?!
Как объяснить? Что иногда люди просто не подходят друг другу. Как ключ и замок. Ключ хороший, замок хороший. Но ключ не от этого замка.
— Коль, у меня другой есть — соврала она.
Он посмотрел на неё. В глазах что-то погасло.
— Кто?
— Не важно кто.
— Важно! Я имею право знать!
— Ты не имеешь никаких прав, Коля.
Жестоко. Но правда.
Он постоял ещё немного. Потом развернулся и пошёл. Сутулый. Побеждённый.
А Наташа смотрела ему вслед и думала:
"Вот так всё и заканчивается. Не красиво. Не романтично. Просто... кончается."
Через 3 месяца Коля женился на своей коллеге. Маше. Чем-то на него похожей. Толстенькой и весёлой. Наташа узнала случайно. От общих знакомых.
— Быстро же — сказала Лена.
— Да уж.
— Не жалеешь?
— Нет. А знаешь, что странно? Я думала, будет легче. А стало как-то... пусто.
— Свобода — это не легко, — сказала Лена. — Это страшно иногда.
И правда было страшно. Вечерами Наташа лежала в чужой постели, в чужой квартире, и думала:
"А что дальше?"
Работу нашла. В небольшом издательстве. Корректором. Читала чужие тексты, исправляла ошибки. Чужие ошибки исправлять легко. Свои — сложнее.
Иногда встречала мужчин. На сайтах знакомств, в кафе, через друзей. Но каждый раз думала:
"А ведь он такой же, как Коля? Только имя другое?"
И становилось ещё более пусто.
Зима кончилась. Пришла весна. Потом лето. Наташа сняла однокомнатную квартиру на окраине. Завела кота. Рыжего, наглого. Назвала Мурзиком.
— Ну что, Мурзик — говорила она ему вечерами. — Как думаешь, правильно я поступила?
Мурзик мурчал. Ему было всё равно.
А Наташе было не всё равно. Всё меньше и меньше. С каждым днём.
И когда осенью, через год после разрыва, она встретила Колю с Машей в торговом центре — он толкал коляску, а Маша смеялась над чем-то — Наташа поняла что-то важное.
Она не пожалела о своём выборе. Но и не обрадовалась ему.
Просто приняла.
Как принимают дождь. Или снег.
Или одиночество.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍