Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новую статью.
Одним из первых французов, описавших свое путешествие по России, был бургундский рыцарь Жильбер де Ланнуа. Свою книгу «Путешествия и посольства» Ж. де Ланнуа написал после посещения в 1413 г. Новгорода и Пскова. Он описал архитектуру городов и их военные укрепления, отдельно отметил красоту и суровость русских земель. Рыцаря удивили морозы: от холода трещат в лесу деревья, борода покрывается льдом во время сна, и трудно открыть глаза из-за замерзших ресниц. Спустя пару веков другой француз оставил свои заметки о посещении России.
В конце XVII века Общество Иисуса (иезуиты) начало активно искать сухопутный путь из Франции в Китай, поскольку доставлять миссионеров по воде было слишком рискованно и долго. Орденское начальство поручило Филиппу Аврилю (1654-1698) заняться этим вопросом, отправив его в Россию. Филипп преподавал математику и философию в Париже и был знаком с современной литературой путешествий.
Впервые Филипп Авриль прибыл в Москву в январе 1687 года вместе со своим спутником, также иезуитом, Луи Барнабе. Они отыскали в Москве “татарских” и “узбекских” купцов, которые хорошо знали дорогу в Китай. При этом купцы утверждали, что сибирский путь в Китай – самый краткий и самый удобный. Филипп Авриль расспрашивал не только купцов, к примеру: часть сведений ему сообщил смоленский воевода Мусин-Пушкин.
Тем не менее добиться разрешения на проезд в Китай Аврилю не удалось, поскольку московские власти с подозрением относились к иезуитам, к тому же не хотели лишний раз допускать иностранцев на восточные окраины. Предлогом для отказа стало то, что в грамоте короля Людовика XIV на имя московских государей в титуле были пропущены два слова (“великие государи”), а еще потому, что московскому послу во Франции были оказаны “упорство” и “бесчестье”. В феврале 1687 года Авриль и Барнабе были высланы из Москвы.
Путешественники отправились в Варшаву, где Аврилю удалось получить аудиенцию у короля Яна Собеского. Перед приездом Филиппа в Польше побывал московский думный дьяк Протасий Никифоров, посещавший Китай лично. Так Аврилю удалось собрать часть сведений о Китае. Польский король позволил иезуиту снять копию с карты китайских дорог, составленной д'Абланкуром по указаниям дьяка Никифорова.
Во второй раз Авриль прибыл в Москву в конце 1688 года в качестве капеллана польского посла Иосифа Лядинского. Однако и на этот раз в пропуске было отказано. В итоге Авриль вернулся во Францию, где выпустил в 1692 году описание своих путешествий под названием: Voyage en divers etats d'Europe et d'Asie, entrepris pour decouvrir un nouveau chemin a la Chine («Путешествие по различным частям Европы и Азии»).
Хотя Аврилю не удалось добиться разрешения на путешествие через Сибирь, его путь проходил через многие города России, в том числе через Саратов. Его книгу перевели на несколько языков, включая русский (1698 г.). Московские власти успели ознакомиться с его сочинением раньше – в голландском или немецком переводе. По слухам, книга Авриля очень взволновала генерала Гордона и обидела царя Петра I. Миссионер Гаральд в письме иезуиту Ф. Дубскому отмечал: “Прибавилась еще одна новая причина ненависти к Вашему ордену, вышла в свет <...> книга, в которой он описывает свое путешествие в Китай и высказывает весьма дерзкие суждения о московитянах... <...> Г. посол защищал Ваш орден и говорил, что это подложное сочинение, потому что на нем нет одобрения иезуитских властей. Мы с католиками удерживаемся давать свое мнение, и молча удивляемся: если это так, то каким образом могла быть издана эта книга членом столь осторожного ордена как Ваш”.
Сложно сказать, чем именно оскорбила царя книга Авриля. К примеру, в описании Сибири Авриль пытался быть объективнее, нежели его предшественники:
“Здесь прилично было бы поговорить вообще о Сибири, если бы я мог сказать что-нибудь особенное, но Сибирь не отличается от других областей Московии ни чем, кроме сильного холода. Впрочем, судя по множеству городов и селений в сей отдаленной области, легко убедиться, что она не так дика и не так безлюдна, как обыкновенно об ней думают”.
В сочинении Авриля, помимо описания пути в Китай, упоминается охота на пушных зверей как один из самых доходных промыслов:
“Касательно самого звероловства, то оно производится следующим образом: посылают в места, где находятся драгоценные звери, полк солдат, обыкновенно проживающий на месте семь лет. Полковник еженедельно отряжает несколько охотников, и они ищут добычи на малых островках, куда укрываются звери. Убивают их оружием в роде самострела (arbalete), из опасения, что употребляя огнестрельное оружие могут испортить шкуру. Поелику успех звероловства требует большой тщательности, то позволяют офицерам, для привлечения к тому солдат, разделять с ними весь излишек, который окажется сверх количества, какое обязаны охотники добывать еженедельно на Царя. Такие излишки составляют доход весьма значительный, ибо полковник может получить в течение семи лет службы до 4000 экю, a подчиненные его по соразмерности. Что касается до солдат, то их доход никогда не превосходит 600 или 700 экю, хотя на них лежит весь труд. <...>
Кроме соболей, добываемых на всем пространстве обширных земель, находящихся между Московией и Китаем, есть еще род зверей не менее драгоценных и не менее превосходных, а именно черные лисицы, коих нигде более не находят, кроме Сибири и Китая. Их стараются добывать тем с большим усердием, что сбыт их всегда верный, а цена весьма большая. Не знаю, редкость ли сего зверя, или необыкновенный цвет его шкуры, заставляет так дорожить им, но если бы кто вздумал купить черную лисицу, то купить ее только с таким условием: дать столько денег, сколько поместится в шкуре лисицы”.
Есть в записях Авриля и упоминание о Байкале:
“Здесь берут лодку для плавания по двум огромным рекам, из коих одна называется Тунгуска (Tongusi), а другая Ангара; вторая вытекает из озера Байкала (Baikala), простирающегося на 500 верст в длину и на 40 ширину. Сказывают, что вода в сем озере чрезвычайно прозрачна, так, что на всякой глубине легко можно различить цвета камешков, находящихся на дне. Озеро окружено многими высокими горами, на коих снег сохраняется среди самых сильных, летних жаров, как будто зимою, и потому-то вероятно путешественники употребляют иногда более семи и восьми дней на переезд озера, хотя весь переезд через него едва составляет восемь льё. Здесь, можно сказать, бывает место сшибки всех ветров, перелетающих по огромным утесам нагорным, окружающим озеро, и ветры, пересекаясь одна другими, затрудняют плавание и препятствуют ходу судов, так, что потребна большая ловкость, или счастье, не быть задержанными несколько лишнего времени”.
Однако особый интерес в книге иезуита вызывает описание неких сибирских “бегемотов”, чьи кости так восхитили Авриля:
“Кость сию доставляют не слоны, ибо северные страны слишком холодны для сего рода животных, любящих. тепло, но особливый род водоземных зверей, которых называют бегемот (behemot), и обыкновенно находят на реке Лене или на берегах Татарского моря. Нам показывали в Москве много зубов сего чудовища, которые были 10 дюймов в длину и 2 дюйма в толщину, в корне. Слоновые клыки не сравнятся с ним, ни крепостью, и белизною, когда притом бегемотовые зубы, при других качествах, имеют еще свойство останавливать кровотечение, если иметь их при себе. Персияне и Турки весьма охотно покупают их, и так дорожать ими, что саблю, или кинжал, с рукоятью из бегемотовой кости предпочитают сабле и кинжалу с серебряной и даже золотой рукоятью.
Надобно было угадать ценность сего товара тем людям, которые пустили его в ход, ибо много надобно было им иметь отваги решиться на бой с животными, доставляющим его, бой опасный, не менее ловли крокодилов.
Открытие бегемотовой кости сделано было жителями острова, откуда вышли по словам Москвитян первые колонии населившие Америку. Вот что узнали мы о том от Смоленского воеводы Мусина Пушкина (Mouchim Pouchkim), одного из умнейших людей, каких только видал я, и совершенно знающего все земли за Обью, ибо он долго был интендантом в Канцелярии Сибирского Департамента”.
Скорей всего, под “бегемотовыми” костями имелись в виду кости мамонтов и/или моржовые бивни.
Филипп Авриль высоко ценил воеводу Ивана Алексеевича Мусина-Пушкина, очевидно, испытывая благодарность за предоставленные сведения:
“Весьма много любопытного могли бы мы узнать от упомянутого Смоленского воеводы, который, без сомнения, может быть назван одним из самых просвещенных Москвитян, но мы боялись навлечь к себе подозрение вопросами. Заметив из ответов его, что он опасается причинить себе откровенностью какие-нибудь неприятности при Дворе, где и без того его редкие достоинства навлекли ему много врагов, мы не смели докучать ему нашим любопытством”.
Несмотря на опасения Мусина-Пушкина и недовольство Петра I сочинением Авриля, карьера воеводы не пострадала. Он был близким сподвижником императора и стал одним из первых сенаторов. С 1717 года его назначили президентом Штатс-контор-коллегии, а впоследствии – градоначальником Москвы.
Источники:
Сведения о Сибири и пути в Китай, собранные миссионером Ф. Аврилем в Москве в 1686 году // Русский вестник, № 4. 1842.
Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей. Т. 1. Ч. II. Иркутск. Крайгиз. 1936.
Никулина В.В. Формирование представлений о России в европейской публицистике XV– первой половине XVIII века / Культура и искусство. 2025. № 2. С.95-110.
Арутюнова Ж. М., Линькова Е. В. Россия глазами французских путешественников XV-XVIII вв //Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. – 2016. – №. 1. – С. 108-116.