На их супружеской кровати, на белоснежном постельном белье, которое она сама стирала и гладила на прошлых выходных, лежали две фигуры.
Карина была сверху, её длинные тёмные волосы рассыпались по плечам Никиты, а стоны заполняли комнату — словно кощунственная музыка. Время остановилось. Диана стояла в дверном проёме, не в силах ни войти, ни уйти, ни даже дышать. Мир вокруг рушился, как карточный домик, построенный терпеливо и долго, но разрушенный одним неосторожным движением.
Никита первым заметил её. Его лицо исказилось от ужаса, и он резко оттолкнул Карину, которая обернулась и увидела подругу. На её лице промелькнуло что-то, чего Диана не могла определить — стыд, страх или… удовлетворение?
— Диан, это не то, что ты думаешь, — начал Никита, судорожно натягивая одеяло.
Диана молча развернулась и направилась к выходу. За спиной слышались голоса: он что-то объяснял, она что-то оправдывалась, но слова не доходили до её сознания. В ушах стоял звон, а перед глазами плыли цветные пятна.
— Диана, стой! — Никита догнал её в прихожей, на ходу надевая штаны. — Давай поговорим!
Она обернулась и посмотрела на него так, словно видела впервые в жизни. Этот человек, который ещё утром целовал её в щёку и говорил, что любит. Этот человек, который держал её за руку в больнице и обещал, что всё будет хорошо. Этот человек, который предал её в тот момент, когда она больше всего нуждалась в поддержке.
— О чём говорить? — тихо спросила она. — О том, как ты утешал мою лучшую подругу, пока я оплакивала нашего ребёнка?
Карина появилась в прихожей, накинув халат Дианы.
— Диан, ты не понимаешь, — начала она. — Это просто случилось. Мы не планировали. Я была расстроена, он тоже переживал из-за вас с ребёнком...
— Заткнись, — Диана произнесла это так спокойно, что Карина действительно замолчала. — Просто заткнись и убирайся из моего дома.
— Диана, милая… — Никита попытался взять её за руку, но она отшатнулась, будто он был прокажённым. — Это ничего не значит. Я люблю тебя. Мы можем всё исправить.
Диана рассмеялась, и этот смех был страшнее любого крика.
— Исправить? А ребёнка ты тоже можешь исправить? Вернуть мне моего малыша?
Она прошла в спальню, не обращая внимания на их оправдания, и достала из шкафа большую дорожную сумку.
Методично складывала вещи, чувствуя себя странно отстранённой от происходящего. Словно наблюдала за всем этим со стороны — как за плохим фильмом.
— Диан, не уходи... — Карина стояла в дверях спальни, и в её голосе слышались слёзы. — Я знаю, что поступила ужасно. Но ты же моя лучшая подруга. Мы можем всё обсудить, найти выход...
Диана остановилась, держа в руках свитер, который Никита подарил ей на прошлый день рождения.
— Лучшая подруга? — повторила она с горькой улыбкой. — Лучшая подруга не спит с мужем подруги. Особенно когда эта подруга только что потеряла ребёнка.
— Но ты же понимаешь... — Карина попыталась сделать ещё одну попытку. — Нам обоим было тяжело. Ты была такая подавленная, не разговаривала с нами... А мы переживали за тебя и…
— И решили переспать, — закончила за неё Диана.
— Понятно. Очень логично. — Она застегнула сумку и направилась к выходу.
В прихожей её ждал Никита с умоляющим выражением лица.
— Диан, подумай... Пять лет брака! Неужели ты готова всё разрушить из-за одной ошибки?
Диана посмотрела на него в последний раз.
— Это не ошибка, Никита. Это выбор. Ваш выбор.
Она открыла дверь и вышла на лестничную площадку. За спиной слышались голоса, но она не оборачивалась. Спускалась по ступенькам медленно, чувствуя, как с каждым шагом от неё отваливается кусочек прежней жизни.
На улице было морозно. Диана остановилась посреди двора, не зная, куда идти. У неё не было никого — кроме Никиты и Карины. Родители умерли несколько лет назад, других близких друзей не было.
Она была совершенно одна в этом холодном зимнем вечере. Достав телефон, вызвала такси и поехала в гостиницу. В номере было тепло и тихо. Диана села на краешек кровати и вдруг почувствовала, как внутри неё что-то окончательно ломается. Слёзы полились ручьём — не только из-за предательства, но из-за всего: из-за потерянного ребёнка, из-за разрушенной семьи, из-за того, что самые близкие люди оказались чужими.
Она плакала до тех пор, пока слёзы не иссякли. А потом сидела в тишине, глядя в окно на огни города, всё яснее осознавая: её прежняя жизнь закончилась. Теперь предстояло начинать всё сначала. Но как начинать, если кажется, что мир рухнул — и под его обломками осталось всё, во что ты верила?..
Март врывался в город капризно: то укрывал улицы мокрым снегом, то вдруг одаривал неожиданным теплом, от которого на окнах появлялись первые капли, тихо скользившие вниз — словно слёзы зимы.
Диана стояла у окна своей новой квартиры — крошечной студии на окраине города. Она наблюдала за борьбой весны и зимы, находя в ней странное утешение: даже природа переживает болезненные перемены, сбрасывая старое и готовясь к новому.
Прошёл месяц с тех пор, как она захлопнула дверь родного дома, оставив за порогом не только мужа и подругу, но и всю свою прежнюю жизнь.
Квартира, которую она снимала, была тесной и неуютной, зато здесь она была полноправной хозяйкой. Никто не мог войти без её согласия, никто не мог предать её среди этих четырёх стен.
Телефон лежал на подоконнике — молчаливым упрёком. За эти недели Никита звонил раз десять, писал сообщения, умолял о встрече.
Карина пыталась достучаться через социальные сети: длинные извинительные письма, объяснения — но Диана не отвечала. Ей нечего было сказать тем, кто вырвал из её жизни самое дорогое — именно тогда, когда она особенно нуждалась в поддержке.
Работа стала спасением. В дизайн-студии, где Диана трудилась уже третий год, коллеги тактично не расспрашивали её о личном, видя уставшее лицо и тёмные круги под глазами.
Она с головой ушла в проекты, задерживалась допоздна, брала дополнительные заказы. Творчество помогало заглушить боль — а усталость обеспечивала сон без снов.
Почтальон поднимался по лестнице тяжело, с одышкой — Диана слышала его шаги ещё издалека и уже знала: сегодня придёт то, чего она так боялась, и вместе с тем, чего так ждала.
Конверт с печатью медицинского центра валялся среди счетов и рекламных буклетов — но именно его она схватила первой. Руки дрожали, когда вскрывала конверт. Там были результаты анализов, которые она сдавала ещё до того страшного дня, когда её мир рухнул. Врач тогда сказал: нужно выяснить причину выкидыша, чтобы такого больше не повторилось.
Какое же это было наивное предположение — что у неё будет будущее с Никитой.
Медицинские термины расплывались перед глазами, но одно словосочетание било по мозгу, как молот по наковальне: «хламидийная инфекция». Диана перечитала строчку несколько раз, не веря прочитанному. Потом судорожно схватила телефон и набрала номер клиники.
— Елена Викторовна?
— Это Диана Кравцова… я получила результаты анализов, и… — Голос у неё был странный, будто это говорила не она сама.
— Да-да, помню вас, — врач отвечала спокойно, профессионально. — К сожалению, результаты показали наличие хламидийной инфекции. Это заболевание, передающееся половым путём, и, судя по всему, именно оно стало причиной прерывания беременности.
Как? Я же была только с мужем. Мы вместе пять лет...
Диана опустилась на диван, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Инфекция могла попасть в организм в любое время за эти годы, — мягко объясняла врач. — У женщин она часто протекает бессимптомно. Рекомендую пройти лечение и обязательно сообщить партнёру о необходимости обследования.
Диана отключила телефон и сидела в оглушающей тишине. Значит, Никита изменял ей не только с Кариной — были и другие. Сколько их было? Когда это началось?.. И как она, любящая жена, могла ничего не заметить?
Воспоминания всплывали одно за другим, складываясь в страшную мозаику обмана:
Командировки, которые участились за последний год.
Задержки на работе.
Новая привычка сразу принимать душ, едва войдя в дом.
Телефон, который он стал класть экраном вниз.
Странная простуда прошлой осенью, когда он пил антибиотики, не объяснив толком, чем болеет...
— Господи, — прошептала Диана, закрывая лицо руками. — Какая же я была слепая дура...
Все эти месяцы — когда они пытались зачать ребёнка, когда она винила себя в том, что не может забеременеть, когда покорно глотала гормоны и соблюдала диеты, — всё это время Никита знал.
Знал, что заразил её.
Знал, почему не получалось завести детей.
И молчал.
Ребёнок… Их маленький, который так и не успел появиться на свет. Он умер из-за болезни, которую принёс в дом её собственный муж.
Диана согнулась пополам от боли — она была сильнее любой физической. Казалось, будто внутри всё вспороли острым ножом и вытащили наружу — до последней жилки, до самой сути. Слёзы уже кончились… За месяц одиночества она, кажется, выплакала их все без остатка. Теперь в груди осталась лишь холодная, глухая пустота.
Диана медленно поднялась и подошла к зеркалу. Отражение упрямо показывало ей незнакомку: худую, с запавшими глазами, жёсткими линиями вокруг рта.
— Теперь я знаю правду, — сказала она своему отражению. — Теперь я знаю, кто ты такой, Никита.
Следующие дни были похожи друг на друга, как капли воды: лечение. Антибиотики — строго по часам, контрольные анализы, чёткие пояснения врачей о необходимости пройти курс до конца. Диана выполняла всё механически, как робот. Лечила своё измученное тело от последствий чужого предательства.
Работа по-прежнему оставалась спасением. Она придумывала уютные интерьеры для чужих домов, создавала тепло для чужих семей — и в этом находила особую, горькую иронию. Сама она жила в чужой, холодной квартире, где не было ничего личного: только самое необходимое, купленное наспех, в ближайшем магазине. Казалось, будто Диана находится в затянувшейся командировке в собственной жизни.
Коллеги понемногу начали возвращать её в круговорот будней. Марина из соседнего отдела однажды заглянула к ней с чаем и осторожно спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Развожусь, — коротко бросила Диана, не поднимая глаз от чертежа.
Марина не стала расспрашивать:
— Тяжело, наверное… У меня тоже развод был пять лет назад. Думала, мир рухнул. А теперь понимаю — это было лучшее, что со мной случилось.
— Почему? — впервые за долгое время Диана по-настоящему заинтересовалась чужой историей.
Марина помолчала, подбирая слова:
— Потому что я перестала жить в иллюзиях. Когда рушится то, что казалось надёжным, вдруг понимаешь: рассчитывать можно только на себя. И это не страшно — это, наоборот, даёт силы.
Эти слова звучали у Дианы в голове весь вечер. Иллюзии... Да, пожалуй, её жизнь с Никитой состояла именно из них. Она видела то, что хотела видеть. Верила в то, во что удобно было верить. А реальность оказалась совсем другой.
продолжение: