Диана неслышно ступала по паркету, готовя завтрак для мужа. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тюлевые занавески, ложились золотистыми полосами на кухонный стол, где уже дымились две чашки кофе и румянились только что поджаренные тосты.
В такие моменты жизнь казалась идеальной картинкой из журнала о семейном счастье, где каждая деталь была на своём месте, словно выверенная заботливой рукой художника. Никита появился в дверях кухни — растрёпанный и сонный, но улыбающийся той особенной улыбкой, которая всегда заставляла сердце Дианы биться чуть быстрее, даже спустя пять лет брака.
Он обнял жену за талию, уткнувшись носом в её шею, и она почувствовала знакомое тепло, разливающееся по телу от этого простого прикосновения.
— Ты сегодня особенно прекрасна, — пробормотал он, целуя нежную кожу за ухом. — Наверное, потому что мы скоро станем настоящей семьёй.
Диана повернулась в его объятиях, глядя в карие глаза, которые когда-то сразили её на повал на студенческой вечеринке.
Они мечтали о ребёнке уже два года, и каждый месяц разочарование накатывало болезненной волной, но они не сдавались, веря в то, что их время обязательно придёт.
— Представляешь, — мечтательно сказала Диана, накладывая яичницу на тарелки, — через год в это время мы будем завтракать втроём. Может быть, малыш будет сидеть в детском стульчике и размазывать кашу по столу.
Никита рассмеялся, представляя себе эту картину.
— А может, он будет аккуратным, как его мама. Или она. Мне всё равно, главное — чтобы был здоровенький.
Они завтракали, строя планы, как всегда делали по утрам в выходные: переделать детскую комнату, купить кроватку, выбрать имена. Эти разговоры стали ритуалом, священным обрядом надежды, который скреплял их союз крепче любых клятв.
Звонок в дверь прервал их уютную беседу. Диана удивлённо взглянула на часы: кто мог прийти в восемь утра в субботу? За дверью стояла Карина — лучшая подруга Дианы ещё с института. Лицо её было заплаканным, глаза покраснели от слёз, а обычно безупречная причёска выглядела так, словно её обладательница провела ночь в борьбе с подушкой. В руках у неё был большой чемодан и сумка через плечо.
— Диана, прости, что так рано… — всхлипнула Карина, переминаясь с ноги на ногу на лестничной площадке. — Я не знала, куда ещё пойти. Мы с Денисом… расстались. Окончательно. Он выгнал меня из квартиры посреди ночи.
Диана тут же обняла подругу, не задавая лишних вопросов. Карина всегда была для неё как сестра — как та, которой у неё никогда не было. Они прошли через многое: институт, первые работы, неудачные романы... Всё это — вместе, пока обе, казалось бы, не устроили свою личную жизнь.
Вернее, как казалось до этого утра.
— Конечно, проходи, — сказала Диана, помогая донести вещи. — Оставайся у нас столько, сколько потребуется. Правда, Никита?
Никита, который вышел в прихожую, кивнул сочувственно:
— Само собой. Гостевая комната свободна.
— Карина, что случилось? — осторожно спросила Диана.
Но Карина только махнула рукой, не в силах говорить. Слёзы текли по её щекам, размывая тушь и делая лицо похожим на уставшую, раненую птицу. Диана усадила подругу на диван, укутала пледом, принесла горячий чай с мёдом.
Постепенно, сквозь всхлипы, проступила картина случившегося.
Денис, с которым Карина встречалась три года, с которым они уже планировали свадьбу, оказался не готов к серьёзным отношениям. Вчера вечером он заявил, что “задыхается” от их связи, что ему нужна свобода, и попросил Карину освободить квартиру, которую они снимали вместе.
— Я отдала ему лучшие годы! — горько причитала Карина. — Мне скоро тридцать, а я опять одна. Что я буду делать?
Диана гладила подругу по волосам, чувствуя, как сжимается сердце от её боли. Она знала Карину много лет, видела, как та мечтала о семье, как горели у неё глаза, когда она рассказывала о планах с Денисом.
— Останешься у нас, — твёрдо сказала Диана. — Приходи в себя, а там видно будет. У тебя же хорошая работа в дизайн-студии, снимешь потом что-нибудь подходящее. А пока — мы тебя поддержим.
Следующие две недели в доме царила особая атмосфера женской солидарности. Диана старалась развеселить подругу: готовила её любимые блюда, они вместе допоздна смотрели сериалы, обсуждали мужскую психологию и строили теории о том, почему современные мужчины так боятся ответственности.
Никита тактично не вмешивался в разговоры, хотя иногда Диана замечала, как он слегка морщится, когда Карина в очередной раз принималась рассказывать, каким негодяем оказался Денис.
Карина понемногу оживала. Её смех звучал всё искреннее, по утрам она снова бралась за косметичку, а однажды даже вернулась домой с новым платьем — синим, в белую крапинку.
— Спасибо вам, — часто говорила она вечерами, когда они втроём сидели на кухне за чаем. — Не знаю, что бы я без вас делала. Вы — настоящая семья.
В один из таких уютных, почти домашних вечеров Диана вдруг почувствовала знакомое покалывание внизу живота — то самое, которое обычно предвещало скорое начало цикла… Вот только в этот раз что-то было не так.
Тошнота, которая уже несколько дней накатывала волнами, вдруг обрела новый смысл. Сердце заколотилось так сильно, что Диане показалось — вот-вот выпрыгнет из груди.
На следующее утро, пока Никита и Карина ещё спали, Диана тихонько выскользнула за дверь и почти бегом направилась в аптеку. Руки дрожали, когда она расплачивалась за тест; продавщица посмотрела на неё с сочувствием —, наверное, по лицу было видно: волнуется, переживает.
Две полоски. Чёткие, яркие, без всяких сомнений.
Диана села на край ванны, глядя на пластиковую полоску, которая изменила всю её жизнь одним своим существованием. Слёзы радости сами текли по щекам, а внутри всё разливалось сияющим, невыразимым счастьем. Казалось, если сделать хоть одно движение — взлетит к потолку.
— Никита… — прошептала она, заходя в спальню. Муж ещё дремал под одеялом, лениво переворачиваясь на другой бок. — Никита, проснись. У меня…
Диана не смогла договорить. Просто протянула ему тест.
Никита смотрел на полоски несколько секунд, не сразу понимая, что перед ним, а когда понял — его лицо озарилось такой улыбкой, какой Диана не видела уже сто лет. Он вскочил с кровати, закружил её по комнате, прижимая так крепко, что перехватывало дыхание.
— Наш малыш… — прошептал он ей в волосы, — наш малыш наконец-то идёт к нам…
От шума проснулась Карина, высунула нос из гостевой, растрёпанная и сонная.
Увидев их счастливые лица, всё сразу поняла — и тут же бросилась обнимать Диану.
— Я буду крестной! — радостно объявила она. — Обязательно!
О, счастье! Они втроём до самой глубокой ночи сидели на кухне, планируя будущее; Карина с энтузиазмом предлагала имена, рассказывала про разные современные методики воспитания, которыми только что успела начитаться...
Никита рисовал схемы перестановки мебели, чтобы освободить больше места в детской. А Диана — просто слушала эти голоса, положив ладонь на ещё плоский живот, и ощущала: в ней зарождается новая жизнь.
Следующие дни пролетели в радостной суете. Диана записалась к врачу, купила витамины для беременных, перечитала пол Интернета — что можно, что нельзя на ранних сроках…
Никита стал ещё заботливее, если это вообще возможно: носил её сумки, не позволял поднимать ничего тяжёлого, готовил завтраки, чтобы жена могла поспать подольше.
Карина, казалось, была на седьмом небе от счастья за подругу. Она приносила детские журналы, вырезала картинки с кроватками и колясками, составляла целые списки нужных покупок.
Иногда Диане казалось, что Карина радуется её беременности даже больше, чем она сама. Но в конце января что-то изменилось.
Диана проснулась среди ночи от резкой боли внизу живота. Сначала подумала, что просто неудачно повернулась во сне… Но боль усиливалась, накатывала волнами, заставляя её сжиматься в комочек.
— Никит… — прошептала она, трогая мужа за плечо. — Никит… мне плохо.
Он вскочил мгновенно, увидев бледное лицо Дианы в свете ночника.
Диана чувствовала, как между ног становится влажно. Когда опустила руку — пальцы оказались окрашены тёмной, тревожащей жидкостью.
— Скорую… — прошептала она, и в голосе звучал такой ужас, что Никита, не раздумывая, сразу схватился за телефон.
Больница. Белые стены, резкий запах лекарств, усталые лица медперсонала. Диана лежала на каталке, крепко сжимала руку Никиты и шептала одну и ту же молитву: только не это, только не это, всё что угодно, только не это…
Но Бог, видимо, не услышал, — или у него были свои, одному ему ведомые планы.
— Замершая беременность, — спокойно произнёс врач. Два слова — как приговор. К сожалению, такое часто бывает на ранних сроках, добавил он буднично.
— Нужно… делать чистку, — раздался чей-то голос вдали.
Диана не помнила, как её везли в операционную. Не помнила ни наркоза, ни того, что было потом.
Очнулась — уже в палате, ощущая пустоту не только внутри себя, но и в душе. Никита сидел рядом — с красными, уставшими от бессонницы глазами, крепко держал её за руку.
— Всё будет хорошо, — шептал он, поглаживая её пальцы. — Мы ещё попробуем. Обязательно попробуем…
Но Диана не слышала этих слов — смотрела в потолок и думала о детской, о том, какой цвет для неё выбрать… Как вдруг эта комната снова стала просто гостевой. Той самой, где сейчас живёт её подруга.
Карина приехала в больницу с букетом белых роз и коробкой конфет. Глаза у неё тоже были мокрые — она крепко обнимала Диану, приговаривая:
— Ничего-ничего, ты ещё молодая, всё у вас получится, обязательно получится…
Дома Диана провела несколько дней в постели — отказывалась от еды, почти не разговаривала.
Никита взял отгул на работе и не отходил от неё ни на шаг. Карина варила бульоны, которые остывали нетронутыми, пыталась развлечь подругу рассказами о работе, о знакомых, о чём угодно — только бы отвести её мысли.
Врач сказал, что через пару месяцев можно будет попробовать снова.
— Главное — не зацикливаться, — осторожно говорил Никита, когда Диана наконец начала есть и выходить из комнаты.
Диана кивала, соглашалась, но внутри всё ещё ощущала пустоту. Она не могла отделаться от чувства, что потеряла что-то слишком важное, нечто невозвратное, невосполнимое.
Прошло ещё несколько дней. Диана понемногу возвращалась к обычной жизни: ходила на работу, готовила ужины, улыбалась мужу.
Только улыбка была натянутой, а в глазах уже не горел прежний свет.
На второй день февраля Диана решила уйти с работы пораньше.
Голова раскалывалась от усталости, в офисе было душно и шумно. Она мечтала просто прийти домой, принять горячую ванну и лечь спать — ни о чём не думать.
Она поднялась по лестнице на свой этаж, нащупала ключи в сумке, вставила их в замок.
Дверь открылась слишком легко — видимо, была заперта не на все замки.
Странно, подумала Диана. Никита ещё на работе, а Карина обычно всегда тщательно закрывается.
В прихожей было тихо и необычно пусто. Диана сняла туфли, прошла в гостиную — рассчитывала увидеть там Карину.
Гостиная оказалась пуста.
Тогда она направилась к спальне, решив, что подруга, возможно, прилегла отдохнуть.
Дверь в спальню была приоткрыта. Диана аккуратно толкнула её…
…и замерла на пороге.
продолжение