Мы уже затрагивали тему последствий аннексии восточной части Молдавского княжества – Бессарабии в 1812 году, в частности, процессы русификации и колонизации. В этом посте рассмотрим, какие изменения произошли в церковной жизни региона после 1812 года.
Митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони: попытки сохранить национальное начало
Сразу после аннексии Бессарабская церковь была выведена из-под юрисдикции Митрополии Молдавии, которой ранее подчинялась, и присоединена к Русской Православной Церкви. Новая епархия Кишинёва и Хотина во главе с митрополитом Гавриилом Бэнулеску-Бодони, подчинённая Святейшему Синоду в Петербурге, получила русскую церковную организацию.
Вначале епархия управлялась по местным обычаям, если они не противоречили законам Российской империи. Так, 31 января 1813 года в Кишинёве была открыта Духовная семинария (хотя преподаватели в ней были в основном русскими и украинцами). В 1814 году Синод утвердил открытие при епархии типографии, но с ограничениями: разрешалось печатать богослужебные книги только по московским изданиям и «русскими кириллическими буквами». В 1817 году (под непосредственным руководством митрополита Гавриила) в Петербурге был напечатан Новый Завет, а в 1819 году – вся Библия на румынском языке. Эти издания распространялись в Бессарабии, Молдове и Валахии.
Таким образом, при митрополите Гаврииле ещё сохранялись элементы национального духовного наследия.
После смерти митрополита: курс на русификацию
После кончины митрополита Гавриила (30 марта 1821 года) архиерейская кафедра в Бессарабии стала полностью зависимой от присылаемых из России и Украины иерархов. Их задачей было прославление русских царей, Святейшего Синода, насаждение русификации и внедрение колониальной политики царизма. Не зная языка большинства местного населения, новые архиереи не могли проповедовать Слово Божие на румынском.
Особенно усилился процесс русификации в 1871 году, когда кафедру занял Павел Лебедев. За 11 лет своего епископства он проводил активную политику грубой русификации.
С первых дней в Кишинёве Лебедев распорядился, чтобы вся церковная переписка, а также гражданские акты и регистры велись исключительно по-русски. Он приказал, чтобы во всех церквях и монастырях богослужения совершались на церковнославянском и молдавском языках, но при этом обязал открывать в монастырях русские школы и даже заставлял пожилых монахов учить русский язык. Тех, кто сопротивлялся, он презрительно называл «некультурными, грубыми, незнающими русского языка и враждебными русскому образованию».
Чтобы вытеснить молдавское духовенство, Лебедев изменил административное деление приходов, сократил их число и закрыл более 300 церквей. Одновременно он изгнал множество румынских священников, отказавшихся отречься от родного языка.
Ион Нистор писал об этой политике:
«Монахи и священники-восьмидесятилетние старцы, согбенные служением у Божьего алтаря, проповедники любви и согласия между людьми, были изгнаны, как злые и неверные рабы, от алтаря Бога наших отцов лишь потому, что не соглашались прославлять Его на другом языке, кроме родного, угодного Богу и ангелам небесным»
Особенно варварским выглядело решение Лебедева сжигать все богослужебные книги, напечатанные на румынском языке. Об этом сообщает известный русский учёный и журналист Николай Дурново:
«Все священные книги из молдавских церквей, напечатанные кириллицей на румынском языке, были собраны в Кишинёвскую митрополию, где архиепископ Павел в течение 7 лет сжигал их, отапливая ими митрополию. Этот акт вандализма и беспримерный по своей сути принадлежит уже истории»
За всё время его архипастырства из духовной типографии не вышло ни одной книги на румынском языке. Более того, он запретил издание «Бюллетеня Кишинёвской епархии», который с 1867 по 1871 годы публиковался на двух языках – русском и румынском. Преемники Павла Лебедева (за малыми исключениями) продолжили русификационную политику.