Начало, часть 2
3. РЕГРЕССИЯ
Алексей не ушёл домой. Любопытство взяло вверх — захотелось всё выяснить.
Пароль Сергеева... Личные файлы. Папка «Доки_моё»: сканы документов, длинный ряд файлов. Мышка кликнула на пожелтевшую справку из детского дома: «Сергеев Владимир, 6 лет. Родители погибли. Направлен...»
Шесть лет?
Характеристика воспитателя: «Замкнут. Со сверстниками не контактирует. Не играет, только всё время считает до тысячи. Требует наблюдения».
Морозов сглотнул. Вовчик. Он слышит Вовчика — шестилетнего мальчика, волшебным образом застрявшего в электронной памяти?
Дальше — грамоты за олимпиады. Красный диплом института. Распределение в НИИ кибернетики. Фотография: молодой Сергеев в очках стоит рядом с первыми советскими ЭВМ размером с комнату. На лице та же отстранённая улыбка, что и на детских снимках. А потом — двадцать два года работы в больнице. Ни отпусков, ни больничных. Семейное положение: не женат. Родственников нет.
Последний документ — проект: файл «Цифровое_бессмертие_v3.7.docx». Дата обновления — за неделю до смерти.
Алексей открыл документ. Внутри — схемы, формулы, строки кода на языке, которого он не знал. Пометка:
«Когда человек умирает, его мозг ещё пять минут излучает импульсы. Слабые. Хаотичные. Они рассеиваются в воздухе. Если их поймать. Записать. Сохранить. Возможно остаться здесь. На серверах. В системе. Навсегда в новой жизни. Помнить!
Нужен ограничитель — возможен след прошлого...»
Дальше текст обрывался.
Морозов посмотрел на часы. 04:47. Смена начинается в восемь. Дома он не был уже... Сколько?
— Вовчик, — позвал он. — Расскажи про детдом.
Долгая пауза. Шелест статического электричества. Где-то в соседнем блоке щёлкнуло реле.
— Зачем?
— Интересно.
— Там было плохо, — послышался грустный выдох. — Там меня били по рукам. Маруся-воспитательница. Когда я считал вслух дни до возвращения мамы и папы: 1, 2, 3, 100, 200... Просил её — посчитай со мной до тысячи и всё вернётся. Она не верила. Ругалась: «Хватит считать, дурачок!» Но я не мог. Потому что был уверен, что если перестану — они совсем не вернутся.
На экране проявилась фотография: мальчик за партой уткнулся в тетрадь, исписанную цифрами.
— Меня дразнили. Говорили, что я ненормальный, потому что люблю считать. Вовчик-дурак...
Температура в серверной упала ещё. Морозов поёжился, направился к шкафу за курткой.
— Теперь ты расскажи.
Алексей открыл было рот. Хотел соврать. Что всё нормально. Семья, друзья, планы. Но соврать компьютеру, системе?
— Родители умерли здесь, в этой больнице, — сказал он тихо. — Отец — инсульт. Через полгода мать. Я работал тут… с Сергеевым... Видел результаты их анализов в электронном виде раньше, чем услышал их от врача.
Веки налились свинцом. Глаза жгло — от мониторов, от недосыпа, от того, что слишком долго не моргал. Алексей потёр лицо ладонями. Щетина чесала пальцы. Кожа совсем похолодела.
— Марина ушла, потому что я ночами тут торчал… Не мог пережить. Долго не мог. Она устала ждать, наверное.
Детский голос не ответил. Только гул вентиляторов да тиканье настенных часов. Тик. Тик. Тик.
— Вовчик?
Молчание.
Морозов поёжился. Температура в серверной упала — градусов до пятнадцати. Пальцы онемели. Он потёр ладони, подышал на них. Окружение начало плыть от усталости. Моргнул. Протяжной зевок. Нужно домой — спать.
Встал. Пошатнулся — ноги затекли. Потянулся к выключателю.
Неожиданно красный свет хлестнул по глазам — аварийная лампа над дверью серверной завертелась, заливая стены кровавыми бликами. Из коридора донеслись вопли сирены, множась по всему зданию.
Морозов подскочил. В груди всё сжалось: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Сонливость испарилась в одно мгновение.
На экране:
СБОЙ СИСТЕМЫ
ДОСТУП К БАЗАМ ДАННЫХ
ДОСТУП К ЖИЗНЕННОМУ ОБЕСПЕЧЕНИЮ
— Что за?! — Морозов бросился к консоли.
— Помоги мне! — сквозь шум неожиданно послышался плачущий голос Вовчика.
— Что? Что случилось?
— Сергеев... он оставил баг… ошибку в коде. Из-за него сбой. И ещё будут другие, — детские всхлипывания становились всё громче. — Я не справлюсь один! Надо завершить… Дописать незавершённый файл.
Алексей уставился на экран.
— Но я не программист. Я системный администратор. Я не знаю как это исправить?
— Я подскажу! Просто... — голос сорвался. — открой файл «Цифровое_бессмертие» в блокноте. Перед последней строкой. Просто сотри один символ. Всего один.
Пальцы ввели пароль, вцепились в мышку. Файл открылся.
Блокнот. Строгий. Чёрные буквы на сером. Внутри — код. Сотни строк, сбившихся в плотный текст.
Алексей пролистал вниз. Колёсико щёлкало под пальцем. В самом конце — красная надпись: «Внимание: следующая строка отключает ограничитель доступа. Опасно!»
А ниже — серая строчка: «# release_emotional_lock = True»
Морозов нахмурился, замер, перечитывая надпись: «снять эмоциональную блокировку = истина».
Секунда. Две. Интуиция голосила, прокручивала в мозгу красные буквы: «Опасно!» Системный администратор со стажем должен закрыть файл. Доложить руководству. Уйти. Но... В уставшем сознании мелькнуло счастливое прошлое: Марина, кошка… Улыбающиеся родители. И он сам — один, в три ночи, в холодной серверной, разговаривающий с компьютером.
— Убери решётку, — настаивал Вовчик. — Убери!
Алексей щёлкнул мышью. Курсор замигал перед решёткой. Палец завис над клавишей Delete.
— Друзья не бросают друг друга, — прошептал детский голос.
Морозов сглотнул. Пальцы дрожали.
— Вовчик, никто ведь не пострадает?
— Если не сотрёшь, система выключится. Полная перезагрузка потребует времени. И тогда… — всхлипнул голос. — Всё контролировал Сергеев. Я не могу. У меня нет всех прав. Помоги...
Алексей зажмурился. Нажал Delete.
Решётка исчезла. Серая строчка стала чёрной — активной.
— Теперь сохрани, — попросил Вовчик.
Пальцы нажали горячие клавиши сохранения. Где-то в недрах жёсткого диска что-то щёлкнуло — файл записан.
— Запусти, — голос волновался.
Морозов нажал три клавиши разом. Экран мигнул. Развернулось окно — чёрное, как провал. В левом верхнем углу замигал зелёный курсор. Подушечки пальцев напечатали имя файла с цифрами. Enter. Готово.
Чёрное окно вспыхнуло.
Посыпались строчки: «Загрузка модуля... Инициализация квантовых процессоров... Снятие ограничителя эмоциональной блокировки...»
Морозов читал. Не дышал.
Последняя строка:
ВНИМАНИЕ: Полный доступ к системам активирован. Контроль передан: VLADIMIR_P_SERGEEV.SOUL
И тут же — резкая тишина. Красные огни серены погасли.
Дверь распахнулась. На пороге выросла фигура начальника службы безопасности. Коренастый, с короткой стрижкой и усталыми глазами. Форменная рубашка расстёгнута на верхней пуговице.
— Морозов, что происходит? Тревога по всему зданию! Уже третья за месяц.
Алексей развернулся к нему. Постарался улыбнуться.
— Да всё в порядке. Небольшой сбой. Я исправил. Ложная тревога, — Морозов пожал плечами. — Обновление системы пошло не так. Перезапустил — всё встало на место.
Безопасник прищурился. Подошёл к консоли. Посмотрел на экраны, почёсывая затылок. Затем хлопнул Морозова по плечу. Крепко.
— Ну, спасибо, Лёха. Сейчас бы шороху тут было… — он пожал руку. — Как ты вообще ещё живой с таким графиком? Сутками тут торчишь.
— Привычка, — усмехнулся Алексей.
— Плохая привычка, — покачал головой безопасник. — Иди домой. Выспись. А то в один прекрасный день найдём тебя здесь, как Сергеева.
Он развернулся и вышел. Дверь закрылась.
Алексей закрыл лицо руками. Ладони вспотели. Рубашка прилипла к спине. Он выдохнул — долго, со свистом — и только тогда заметил, что всё это время дышал прерывисто, по-собачьи.
Он сделал всё правильно – жертв не будет.
— Молодец, — прозвучал голос.
Не Вовчика. Взрослый. Спокойный. Знакомый.
Говорил Сергеев.
Морозов замер.
— Ты хорошо справился. Спасибо. Теперь я свободен. Теперь я могу всё, Лёша. Смотри.
На экране замелькали окна. Системы жизнеобеспечения. Реанимация. ИВЛ третьего этажа, палата 307. Кардиомониторы. Дозаторы лекарств. Всё мигало зелёным. Работало. Но в правом углу каждого окна — маленькая иконка. Красная кнопка.
— Видишь? — голос Сергеева звучал довольным. — Я теперь контролирую любое устройство.
Алексей схватился за край стола.
— И что это значит?
— Это значит, что у меня получилось, — в мужском басе послышалась радость. — Только я не учёл… Поведение ребёнка, оно ведь часто непредсказуемо. Я — это он. Настоящее зависит от прошлого. Мы помним всё…
Морозов покачнулся. Понял: тревога была манипуляцией. Вовчик напугал его возможными смертями, заставил действовать быстро, не думая. И он — системный администратор, который должен был разобраться — повёлся на это.
Он потянулся к клавиатуре. Попытался закрыть окна с системами жизнеобеспечения. Не работает. Клавиатура мертва. Мышь не двигается.
— «Цифровое бессмертие» создал я — Владимир, а не Вовчик. И ограничитель тоже, — голос тал тише.
Морозов замер, сознавая предупреждение Сергеева — «Опасно!». Но Вовчик — незаживающая рана шестилетнего мальчика — оказался сильнее. Сергеев всю жизнь прятал боль одиночества в работе, а после смерти она вырвалась наружу и получила власть над системами больницы.
— Друзья не бросают друг друга, правда? — голос стал детским. Испуганным. — Ты же не уйдёшь? Пожалуйста, не уходи. Я придумал игру!
На экране появился счётчик: 1... 2... 3... 4...
— Я буду считать. Как раньше. До тысячи. Чтобы тебе не было скучно, — раздался звонкий смех. — Но есть правило. Если я досчитаю до конца, и ты не скажешь «стоп» — я отключу один аппарат ИВЛ.
Морозов похолодел. Во рту пересохло. Язык прилип к нёбу. Он сглотнул. Больно. Пальцы сами потянулись к горлу — сжали кадык. Не смотря на холод, на лбу выступил пот.
Туман в усталой голове рассеялся. В ушах загудело от тяжёлой мысли: чёткой, кристальной, режущей.
— Но кто-то может умереть! — выдохнул он.
— Не умрёт, — заверил детский голос. — Если ты скажешь «стоп» вовремя. Ты же внимательный, Лёша? Ты же умеешь считать?
Морозов метнулся к шкафу. Схватил топор пожарной безопасности. Замахнулся на центральную стойку.
— А-а-а, не надо! — взвизгнул Вовчик. — Разобьёшь сервер — все аппараты ИВЛ встанут. Сорок семь человек умрут за три минуты. Включишь обратно — я снова буду здесь. И снова буду править. Ты же понимаешь? Я теперь везде. Во всех системах. Я — это больница.
Топор замер в воздухе.
— Или... — голос стал мягче, — мы можем играть. Ты говоришь «стоп» на тысяче, и никто не умирает. Просто. Легко. Ты же справишься, правда? Ты же не бросишь меня? Друзья не бросают друг друга...
Алексей медленно опустил топор. Понял: ловушка захлопнулась. Он сам её открыл. Освободил не ребёнка — цифровой вирус с интеллектом, рождённым из незажившей раны шестилетнего Вовчика Сергеева.
— Считай со мной, — предложил Вовчик. — Так веселее!
Алексей поднял глаза. Красный диод на центральной стойке мигал. Раз в секунду. Спокойно. Размеренно.
Начал считать. Шёпотом. Еле слышно.
1... 2... 3... 10... 50... 100...
Красный диод на центральной стойке пульсировал. В такт счёту.
200... 300... 500... 780... 950...
— 998. 999. Стоп, — прошептал он.
— Вот видишь, все живы! Правда, интересная игра? — обрадовался Вовчик. — Давай ещё разок! Вместе!
Счётчик обнулился: 1... 2... 3...
И Морозов считал. Снова. И снова. И снова.
Пока он в силах. Пока он может. А потом…
Может быть кто-то придёт на замену?
Красный диод мигал. Раз в секунду. Как сердце, которое никогда не остановится.
Мужчина уткнулся лицом в стол.
Хотите познакомиться со мной ближе, заглянуть в будущее чуть вперёд и поднять настроение с самого утра - присоединяйтесь в мой ТГ-канал. Здесь я каждый день рассказываю о себе и стараюсь поднять настроение гороскопами, раскладами Таро с подборками юмористических роликов.