Предыдущая часть:
На следующий день в новостях разгорелся скандал вокруг строительства детского сада. Прокуратура вытеснила охрану и начала экспертизу, вскоре арестовав всех причастных к стройке. Уже на этапе проверки часть конструкции обвалилась, подтвердив опасности — а ведь туда едва не отправили детей.
Это стало дополнительным доводом, чтобы не освобождать Смирнова. А Ирина два дня собиралась с духом, чтобы поговорить с Павлом, не желая зря тревожить его и воскрешать болезненные воспоминания. Обнаруженные документы она анализировала на работе и, только обретя полную уверенность, пришла к нему с ними.
Павел уже уложил детей и ждал её с ужином на столе, не считая такие хлопоты унизительными, в отличие от Виктора.
— Нам необходимо серьёзно поговорить, — с порога увлекла его на кухню Ирина. — Послушай, у меня есть неопровержимые доказательства, что твоя жена не просто попала в аварию по своей вине, её намеренно устранили.
— Что ты такое говоришь, это невозможно? — побледнел Павел, его глаза расширились от шока. — Я сам читал экспертное заключение, там всё чётко изложено.
— А я отыскала её медицинскую карту среди документов, — продолжила Ирина. — Взгляни сам, пожалуйста. Кстати, ты был в курсе, что Ольга была застрахована на солидную сумму?
— Нет, понятия не имел об этом, — изумлённо посмотрел Павел. — Но нам бы в любом случае ничего не выплатили, поскольку её объявили виновной в случившемся.
— Ты внимательно изучал, что там написано в деталях? — поинтересовалась Ирина. — Вот, смотри на это место. Плановый осмотр, который Ольга проходила в тот день. Когда и как она бы успела выпить, да ещё смешав с препаратом от мигрени? Кстати, в карте упоминаются её хронические головные боли и прописанные лекарства.
— Да, невролог выписал ей это средство, — кивнул Павел, постепенно начиная осознавать подтекст.
— Послушай, Павел, твоя жена ведь не была безрассудной, — мягко, но настойчиво сказала Ирина. — Если бы она смешала алкоголь с тем препаратом в такой концентрации, то просто не смогла бы вести машину. Побочный эффект сработал бы как сильный снотворный. Его категорически нельзя сочетать со спиртным. Я предполагаю, что Ольге могли незаметно подлить алкоголь в кофе или другой напиток, а потом усадили за руль и устроили инсценировку аварии.
— Ольга упоминала про эти медицинские осмотры, говорила, что они чистая формальность, — вспомнил Павел, его голос стал хриплым от эмоций. — Она даже хотела разобраться, куда уходят деньги и в каких объёмах, но не успела довести это до конца.
— Тебе стоит съездить к следователю и передать эти материалы, — предложила Ирина. — Ольга заслуживает, чтобы её память очистили от несправедливых обвинений. Вот только как это отразится на нас с тобой? Я опасаюсь, что за всем этим стоял Виктор, и он был заказчиком не одного такого преступления. После этого мне будет трудно смотреть тебе в глаза.
— Да брось ты эти глупости, — отмахнулся Павел, его тон был твёрдым. — Ты же никак не причастна к тому, что происходило. Ты сидела дома с маленьким сыном и вряд ли вообще вникала в его дела.
— Откуда ты это знаешь так точно? — спросила Ирина, вытирая слёзы благодарности.
— Просто умею считать годы, — обнял её Павел. — Твой сын всего на год младше моей дочери, так что всё сходится.
Павел последовал её совету и добился возобновления расследования по делу Ольги. Эксперты изучили карты и подтвердили: жертвы не могли находиться в сознании в момент гибели. Вскоре на допросе пособник сознался.
— Леонид Михайлович, вы подмешивали спиртное в напитки Ольге? — спрашивал Алексей Дмитриевич.
— А разве это считается уголовным преступлением? — осведомлялся доктор, тот самый, кто когда-то добивался увольнения Ирины.
— Само по себе нет, но вы, как врач, знали о её препарате, несовместимом с алкоголем, — отметил следователь, его взгляд был пронизан подозрением. — Вы осознавали всю опасность такого сочетания для жизни?
— Ну и что вы пытаетесь мне здесь вменить? — заорал Леонид Михайлович. — Мне велели, я выполнил, и не нужно притворяться, будто от этого что-то кардинально изменилось в исходе.
— Вы стали соучастником убийства, и, возможно, не единственного, — подытожил следователь. — А раскаяния никакого. Ладно, в камере оно быстрее настигнет.
Доктора отправили в изолятор. Ирина узнала об этом от следователя, но вместо ликования ощутила лишь глубокую усталость. Слишком много тьмы выплыло на поверхность, и сил на борьбу уже не оставалось.
А в клинике отделение заполнилось детьми, ждущими помощи. Дочка Павла полностью окрепла. Теперь этим малышам требовалась забота. Ирина и Павел подали заявление в ЗАГС и ждали своей очереди, перестроив смены: когда Павел на выезде, она дома, и наоборот.
Как-то вечером на телефон Максима позвонил отец. Виктор не стал ходить вокруг да около, а заговорил быстро и убедительно.
— Сыночек, ты ведь скучаешь по папе и любишь меня по-прежнему? — спросил он ласково.
— Конечно, пап, но и папу Павла я тоже люблю, он добрый, — искренне ответил дошкольник.
— Это не настоящий отец, пойми, — раздражённо сказал Виктор. — Сын, мне нужна твоя помощь сейчас. Стань настоящим героем и докажи это делом, как большой.
— А что именно нужно сделать? — заинтересовался мальчик. — Только я маме обязательно расскажу, она должна знать.
— Нет, это мы ей потом поведаем вместе, а пока устроим приятный сюрприз для неё, — продолжал убаюкивать Виктор. — Посмотри на полке у мамы толстую красную папку, кожаную и объёмную, очень красивую.
— Да, я её нашёл, пап, — уверенно отозвался Максим.
— Возьми её аккуратно и принеси через час в парк, положи на третью лавочку от главного входа, — попросил Виктор. — Эта папка очень поможет мне в одном важном деле. Ты умеешь считать до трёх?
— Ну конечно, я же уже большой и хожу в сад, — обиделся сын. — А зачем она тебе так срочно понадобилась?
— Всё узнаешь позже, когда придёт время, — ласково заверил Виктор. — Главное, не забудь. А теперь уйди из дома тихо, как настоящий шпион, чтобы никто не заметил и не помешал.
— Ладно, это звучит весело, как в игре, — согласился Максим, заинтригованный идеей.
— Я тебя обязательно увижу оттуда, — загадочно добавил Виктор и отключился. Достать телефон в изоляторе было непросто, без своего, а время для звонков приходилось выкупать у соседей по камере за приличные деньги.
Через полчаса мальчишка крадучись выбрался из квартиры, аккуратно прикрыл дверь и помчался в парк. Маша, подслушавшая разговор и заметившая его сборы, бросилась следом. О папке уже знала Ирина — она бросила все дела и поспешила туда же.
Максим дошёл до лавочки, огляделся, положил папку и припустил обратно, избегая встреч. Ирина быстрым шагом приблизилась, схватила папку, раскрыла, ожидая компромата, и замерла со слезами на глазах. Внутри лежали фотографии — это был детский альбом Максима в дорогом кожаном переплёте, хроника его роста от первого крика до первых шагов. Именно это Виктор счёл самым ценным для себя в заключении.
На следующий день Ирина связалась с его защитником и поехала на встречу, держа альбом в руках.
Виктор, завидев бывшую жену, всё понял без объяснений. Он только криво улыбнулся.
— Не ожидал увидеть именно тебя здесь, — произнёс он. — А почему не кто-то другой?
— А кого ты ждал в таком случае? — поинтересовалась Ирина. — Тебя потянуло на ностальгию по прошлому?
— Почему ты не думал о нашем сыне, когда совершал убийства или возводил детский сад, который мог обрушиться в любой момент и погубить жизни? — добавила она, её тон был полон упрёка.
— Ой, ну хватит, я всё понимаю и без твоих нравоучений, — махнул рукой Виктор. — Мне грозит долгий срок, скорее всего, до того, как Максим вырастет. Просто хотел иметь хотя бы его снимки при себе, чтобы вспоминать. А в остальном — поступай как знаешь, лишай меня прав, если считаешь нужным. Этот твой новый, фельдшер, кажется, приличный парень. Надеюсь, он нормально воспитает мальчика.
— Держи альбом, — протянула она. — Но почему ты опять всё делаешь не по-человечески? Вместо того чтобы передать просьбу через адвоката, звонишь ребёнку, заставляешь его обманывать и притворяться.
— Старые привычки, от них не так легко отделаться одним махом, — развёл руками Виктор. — Ты уж прости меня за это. И будь счастлива, если получится в твоей новой жизни. Сама понимаешь, из-за решётки я вряд ли смогу вам навредить.
— Спасибо за такое "великодушие", — отмахнулась она саркастически. — Но я пришла не просто так, а чтобы предупредить: больше не втягивай сына в свои тёмные дела. Его номер я сменю, чтобы ты не беспокоил.
Здание изолятора она покинула без тени сожаления, осознавая, что между ними теперь окончательно всё разорвано. Ирина вернулась в свой маленький городок, где жизнь потекла размеренно, полная профессиональных вызовов и семейного тепла, которое она так долго искала. Виктор остался в прошлом, а впереди ждала новая глава, где она могла наконец дышать свободно, зная, что сын в безопасности, а рядом — надёжный человек, готовый делить все радости и трудности.
Через полгода в саду старинного особняка, где теперь находилась клиника, отыграли пышную свадьбу. Прекрасная невеста в белом платье, ведущий кардиохирург района, шла под руку с фельдшером скорой. Не было в тот миг людей счастливее этой пары и их детей — мальчика и девочки, которые с гордостью несли длинный шлейф свадебного наряда. Оглядываясь на пройденный путь, Ирина понимала, что переезд стал настоящим спасением, подарив не только профессиональный рост, но и подлинную семью. Павел оказался верным партнёром, а дети расцветали в атмосфере тепла, без былых страхов и угроз. Скандал с Виктором затих, но оставил важный урок: иногда справедливость торжествует, если не опускать руки. В этом уютном городке жизнь наполнилась смыслом, полным повседневных забот и простых радостей, и Ирина наконец обрела своё место под солнцем, где каждый день приносил новые возможности для счастья и роста.