Игорь смотрел на пустую кровать дочери уже несколько минут. Постель была аккуратно заправлена. Катя всегда была педантичной — как её мать, Полина. Господи, почему он до сих пор думает о ней в настоящем времени?
Телефон завибрировал — сообщение от классной руководительницы: Екатерина сегодня отсутствует. Справка будет? Игорь опустился на край кровати. В животе похолодело от понимания: Катя не просто прогуляла школу — она сбежала. А он знал, почему.
Ящик письменного стола был выдвинут. Там, где раньше лежал паспорт Кати, зияла пустота. Игорь судорожно перебирал бумаги и вдруг увидел записку, написанную знакомым округлым почерком:
«Папа, я не могу больше выбирать между тобой и мамой. Устала быть причиной ваших ссор. Ищите меня вместе или не ищите вообще. Катя».
Игорь перечитал записку в третий раз. Почерк дрожал — Катя плакала, когда писала.
Как же он до этого допустил? Две недели назад у него была самая счастливая дочь в мире. Да, она грустила по маме, но верила в его сказки про ангела-хранителя. А теперь? Теперь она знает, что он лжец. Что мама жива и ненавидит папу. Что семья, о которой она мечтала, невозможна. "Ищите меня вместе или не ищите вообще." Умная девочка.
Она поняла то, чего не понимали взрослые: счастье нельзя построить на войне. Либо они станут семьёй, либо потеряют её навсегда.
Бумага затряслась в его руках. Четырнадцать дней прошло с тех пор, как весь его мир перевернулся. Четырнадцать дней ада.
Всё началось в том проклятом магазине. Игорь толкал тележку по молочному отделу, Катя что-то рассказывала о школе, и вдруг он увидел её.
Полину. Живую, взрослую, с теми же тёмными глазами, что и у Кати. Она стояла у холодильника с йогуртами и смотрела на них: сначала недоумённо, потом с нарастающим ужасом.
— Это невозможно! — прошептала она, выронив корзину. Банка сметаны покатилась по полу.
— Вы же... вы мертвы!
Катя обернулась на голос и застыла, глядя на незнакомку. Но что-то в чертах лица женщины показалось ей знакомым, тот же разрез глаз, что и у неё самой.
— Мам? — неуверенно позвала она, и Игорь почувствовал, как земля уходит из-под ног. Полина медленно приблизилась, протягивая дрожащую руку к лицу дочери.
— Катя... Моя малышка...
И тут же повернулась к Игорю с горящей яростью:
— Ты! Как ты мог?!
Люди в магазине начали оборачиваться. Охранник приблизился.
— Мы поговорим, — быстро выдохнул Игорь, хватая Катю за руку. — Я всё объясню.
Игорь понял — всё кончено.
Он встряхнул головой, отгоняя болезненные воспоминания. Сейчас важно было только одно — найти Катю.
Он обошёл все места, где она могла быть. Школьный двор был пуст — только дворник молча сгребал прошлогоднюю листву.
Библиотека закрыта до утра.
В кафе рядом с домом пожилая официантка покачала головой:
— Вашу Катюшу ищете? Нет, сегодня не видела... А что случилось?
— Ничего, — соврал Игорь, уже представляя завтрашние сплетни. — Просто поздно из школы.
В парке он встретил Машу, одноклассницу Кати. Девочка выгуливала таксу.
— Дядя Игорь, а что вы тут делаете?
— Катю ищу.
— Не видела её сегодня, — Маша испуганно округлила глаза. — Она что, потерялась?
— Прогуляла просто, — попытался улыбнуться Игорь. — Если увидишь, скажи, что папа волнуется.
К семи вечера он понял: девочка серьёзно собралась исчезнуть. Катя была умной — не стала бы прятаться в очевидных местах. И паспорт взяла не просто так.
В половине восьмого Игорь стоял перед знакомой дверью в панельной девятиэтажке. За дверью послышались шаги — появилась Полина, исхудавшая, с тёмными кругами под глазами.
— Кати нет дома, — сказал он без предисловий.
Полина побледнела:
— Что значит — нет?
— Ушла утром и не вернулась. Паспорт взяла.
Полина схватилась за дверной косяк, ноги подкосились — всё было как десять лет назад, когда врач сообщил: ваша семья не выжила... Только теперь она знала — тогда врач солгал. Как и все остальные.
— А ты что, не проследил?! — голос Полины дрожал от гнева и ужаса. — Ребёнок мечется между нами, плачет каждый день после ваших встреч... а ты?
— Да не ори ты на меня! — вспыхнул Игорь. — Думаешь, мне легко? Думаешь, я хотел, чтобы так получилось?
— Ты хотел, чтобы я десять лет считала дочь мёртвой?!
В памяти всплыла вчерашняя сцена — Катя в машине после очередной встречи с матерью под надзором органов опеки:
— Почему мама не хочет жить с нами? Почему вы не можете просто помириться?
А позавчера девочка спросила:
— Папа, а может, лучше бы я не знала, что мама жива? Тогда бы вы не ругались...
Игорь сжал кулаки. Каждый день — одно и то же.
Полина не хочет слушать объяснений, не хочет понимать. Для неё он просто монстр, укравший у неё материнство.
— Сейчас не об этом речь, — устало сказал он. — Катя пропала. Нужно её найти.
Полина прислонилась к дверному косяку. В её глазах читалась та же паника, что терзала и его самого.
— Записку оставила, — Игорь протянул ей смятый листок.
Полина прочитала и закрыла лицо руками.
— Господи. Она же ребёнок. Что мы с ней делаем? — впервые за две недели Игорь услышал в её голосе не обвинение, а отчаяние. Такое же, как у него.
— Думаю, поехала к маме, — сказал он тихо. — К моей маме. В деревню. Она там всё лето гостила.
— К твоей матери? — Полина подняла голову.
— Да.
- Хотя… Не знаю, знает ли она…
- Нет. Мама думает, что ты погибла десять лет назад.
Новый удар.
Полина смотрела на него с таким выражением, словно только сейчас до конца осознала масштаб его лжи.
— Ты даже собственной матери врал.
— Я всем врал, — просто ответил Игорь. — Это была единственная возможность.
— Заткнись, — прошептала Полина. — Просто заткнись и больше не оправдывайся.
Они стояли в тишине. В соседней квартире кто-то включил телевизор. Из подъезда донеслись детские голоса — мать с сыном возвращались с прогулки. Обычная жизнь обычных людей, которые не разрушают друг другу судьбы.
— Далеко эта деревня? — спросила Полина.
— Километров пятьдесят. Нужно ехать через наш… через тот городок, где мы познакомились.
— Поехали.
— Сейчас?
— А когда же? — Полина уже надевала куртку. — Завтра? Послезавтра? Пока наша дочь бродит неизвестно где?
Наша дочь. Как странно это прозвучало. Впервые за две недели.
В машине повисла тяжёлая тишина. Игорь то и дело поглядывал на Полину. Она смотрела в окно, сжав руки в замок. За стеклом мелькали унылые пейзажи пригорода-столицы: заброшенные фермы, полуразвалившиеся автобусные остановки, рекламные щиты с облупившейся краской.
— Расскажи мне про неё, — вдруг сказала Полина. — Про Катю. Какая она?
Игорь почувствовал, как сжимается горло.
— О чём рассказывать?
— О том, как Катя в пять лет спрашивала, почему у других детей есть мамы, а у неё нет. О том, как ты придумывал ей сказки про прекрасную маму-ангела, которая охраняет её с небес. О том, как она плакала по ночам, прижимая к груди старую фотографию…
— Умная, — сказал он наконец. — Очень умная. Читает запоем, как ты в её возрасте. Любит фантастику. Мечтает стать психологом.
«Психологом?» — в голосе Полины мелькнула улыбка. — Говорит, хочет помогать людям разбираться в себе.
Игорь усмехнулся горько:
— Видимо, с нами-то она уже разобралась.
— А в школе как дела?
— Отличница. Староста класса. Все учителя ее обожают. Но друзей у нее немного — слишком уж серьезная для своего возраста.
— А характер? На кого похожа?
Игорь задумался. О характере дочери он мог говорить часами.
— Упрямая, — сказал он наконец, — как и ты. Если чего-то решит, переубедить невозможно. Но очень добрая. Постоянно кого-то спасает: то бездомных котят, то одноклассников от хулиганов. А еще — невероятно ответственная. Представляешь, в пять лет уже сама себе завтрак готовила, когда я на дальние рейсы уезжал.
— В пять лет?! — ужаснулась Полина.
— Соседка присматривала, конечно. Но Катя всегда старалась быть взрослой. Часто повторяла: «Папа, я же у тебя единственная, значит, должна быть самой лучшей».
Полина отвернулась к окну. Игорь заметил, как дрожат ее плечи.
— Из-за того, что без матери росла? — спросила она.
Игорь сжал руль крепче.
— Да, — выдохнул он. — Из-за этого. Из-за того, что я лишил дочь самого важного — материнской любви. Десять лет играл и за отца, и за мать, но так и не смог заполнить эту пустоту.
— Она часто спрашивала о тебе, — признался он. — Особенно, когда была маленькой. Хотела знать, как ты выглядела, что любила, о чем мечтала. Я рассказывал ей о твоей любви к книгам, о том, как ты хотела стать учителем.
— Врал, как всегда.
— Не врал, — тихо ответил Игорь. — Об этом не врал. Ты действительно хотела стать учителем.
Полина повернула голову. В полумраке салона ее лицо казалось призрачным.
— Ты помнишь?
— Я помню все.
Снова тишина. Впереди замигали огни знакомого городка. Игорь почувствовал, как в груди становится тесно.
Вот он, тот самый перекресток, где он впервые увидел Полину с подругами. Та самая автобусная остановка, где однажды спас Иру от пьяных парней. Та площадь, по которой они гуляли теплыми летними вечерами.
Полина тоже смотрела на мелькающие за окнами пейзажи и вспоминала. Вот тот поворот, где они впервые поцеловались. Заброшенная ферма, где они вместе мечтали о будущем.
— Построим дом, — говорил тогда Игорь, — с большим садом. Дети будут лазить по яблоням.
Дети. Во множественном числе. Они мечтали о большой семье — а в итоге одну дочь потеряли на десять долгих лет. Теперь все казалось еще более унылым, чем восемнадцать лет назад.
— Знаешь, что меня больше всего убивает? — вдруг сказала Полина, когда они проезжали мимо старой библиотеки. — Не то, что ты меня обманул. Не то, что украл у меня десять лет. А то, что Катя страдает. Из-за нас, из-за нашей взрослой глупости. Я не хотела, чтобы она страдала… А она страдает. Вместо радости оттого, что у нее наконец появилась мама, которую она так ждала, — одна сплошная боль. Потому что мама с папой не могут находиться рядом, не начав войну.
Игорь дернул машину к обочине. Затряслись руки, в висках застучало. За две последние недели он похудел на пять килограммов: не мог есть, не мог спать.
— Ты думаешь, мне легко? — хрипло спросил он. — Думаешь, я не понимаю, что творю? Каждый день, видя ее грустные глаза, я готов сдохнуть от вины. Но я не могу ее потерять, Поля. Понимаешь, не могу. Она — единственное хорошее, что я сделал в этой жизни.
Полина взглянула на него. Лицо ее в темноте казалось изможденным — она тоже не спала ночами. Десять лет траура, а теперь новые потрясения.
— А что, если она и нас потеряет? — прошептала Полина. — А вдруг мы уже ее потеряли?
— Соседка рассказывала: вчера видела Катю во дворе, та плакала и с кем-то говорила по телефону… «Бабуль, а правда, что когда родители разводятся, детей отдают в детский дом?» — спросила она.
Игорь смотрел на дорогу, ведущую к деревне. Там, в старом доме под яблонями, их ждала его мать — женщина, которая десять лет считала его вдовцом и скоро будет в шоке, увидев «мертвую невестку».
— Поехали, — сказал он. — Найдем ее. А там разберемся.
Полина кивнула. И — впервые за эти две недели — Игорь почувствовал: они не враги. Они всего лишь двое напуганных родителей, которые боятся потерять то, что любят больше жизни.
Машина тронулась с места, увозя их навстречу правде, от которой уже не убежишь. Впереди, за последним поворотом, зажглись окна деревенских домов. В одном из них их ждала пожилая женщина — та самая, что десять лет молилась за упокой души невестки. А завтра ей предстояло узнать, что все эти молитвы были напрасны.
продолжение