часть 1
Полина и Игорь переглянулись.
— Семейные проблемы, — осторожно сказал Игорь.
— Развод?
— Что-то вроде того.
— Понятно. А девочка кого-то из родителей винит больше?
— Наверное. — Игорь на мгновение замолчал. — Меня, — признался он.
— Тогда она может искать способ вас наказать. Или — узнать правду, которую вы скрываете, — детектив пристально посмотрел на Игоря. — Какие-то семейные тайны есть?
— Деньги с собой взяла? — быстро перевёл тему Игорь.
— Несколько тысяч.
— Тогда паниковать рано. Умная девочка с деньгами может продержаться неделю-две.
— Вопрос, где и зачем? — Детектив сдвинул брови. — Что вы имеете в виду? — напрягся Игорь.
— Подростки не убегают просто так. У них всегда есть план. Или место, куда они хотят попасть. Или человек, которого хотят найти.
Полина и Игорь снова переглянулись.
— Кого может искать Катя? Кого она не знает, но хочет узнать? Может, она ищет правду о семье? — предположил детектив. — Дети очень чувствительны к семейным тайнам. Чувствуют, когда родители что-то скрывают.
— Возможно, — осторожно согласился Игорь.
— Хорошо. Я начну работать. Проверю вокзалы, автовокзалы, гостиницы — может, кто-то её видел. А вы подумайте: есть ли у неё причина искать кого-то конкретного? Может, упоминала какие-то имена, места?
Когда детектив ушёл, Полина и Игорь остались одни в маленьком кафе рядом с полицейским участком.
Возвращаясь сюда, Полина думала о словах Сергея Михайловича: дети чувствительны к семейным тайнам. А какие тайны могла почувствовать Катя? Может быть, она давно подозревала, что с историей о смерти матери что-то не так? Может быть, задавала вопросы, на которые не получала ответов? И теперь решила найти ответы сама.
— О чём ты думаешь? — спросил Игорь.
— О том, что Катя умнее нас, — ответила Полина. — Она поняла, что в нашей семье что-то не так. И решила узнать правду сама.
— Какую правду? — не выдержал Игорь.
— Ту, которую ты от меня скрываешь. — Полина посмотрела ему в глаза. — Игорь, скажи честно, что ещё ты мне не рассказал? Я уже знаю, что ты убийца. Что может быть хуже?
Игорь опустил голову. Может быть. Гораздо хуже. Но он не мог сказать ей этого. Не мог признаться, что убитый им человек был её отцом, что всё их счастье выстроено на крови самого дорогого для неё человека.
— Игорь, — тихо произнесла Полина, — если с дочерью что-то случится из-за твоих тайн, я тебя никогда не прощу.
— Я знаю, — прошептал он. — И я себя не прощу.
За окном кафе шёл дождь, размывая огни вечернего города. Где-то там, под этим дождём, бродила их дочь — одна, ищущая ответы на вопросы, которые родители не могли ей дать. А время неумолимо шло… Через несколько часов начнётся четвёртый день.
И с каждым часом Катя уходила всё дальше. Не только физически, но и душой. Что, если она найдёт такие ответы, которые изменят её навсегда? Что, если та правда, которую она ищет, окончательно разрушит в её глазах образ отца?
Звонок раздался в половине седьмого утра пятого дня. Игорь и Полина почти не спали — лежали в съёмной квартире, по разным комнатам, каждый наедине со своими мыслями и страхами. Номер был незнакомым.
— Алло? — хрипло откликнулся Игорь.
— Это больница имени Склифосовского, — сказал официальный женский голос. — Вы подавали заявление о пропаже несовершеннолетней Екатерины?
Сердце Игоря остановилось.
— Да… да, это я. Что случилось?
— К нам поступила девочка без сознания. При ней были документы на это имя. Приезжайте для опознания.
Игорь разбудил Полину, и они мчались через утренний город, ни сказав друг другу ни слова. В машине стояла оглушительная тишина — оба боялись произнести вслух то, о чём думали.
У входа в реанимацию их встретила молодая женщина в белом халате.
— Вы родители? Я доктор Семёнова.
— Что с ней? — выдохнула Полина.
— Обезвоживание, истощение, температура под сорок. Нашли вчера вечером на скамейке в парке. Прохожие вызвали скорую. Девочка без сознания уже сутки…
— Можно её увидеть?
— Конечно. Но недолго.
Катя лежала в реанимационной палате, подключённая к капельницам. Игорь не узнавал свою дочь — Катя всегда была крепким, здоровым ребёнком, а сейчас лежала как тень самой себя: худая, бледная, с запавшими щеками. Лицо осунулось, под глазами — тёмные круги. Но она дышала ровно, пульс был стабильный.
— Катюша… — прошептала Полина, беря дочь за руку. — Мы здесь. Мы нашли тебя.
Врач проверила показания приборов.
— Критическое обезвоживание, — пояснила она тихо. — Ещё день-два, и могли бы не успеть.
— Что она ела эти дни? — спросила Полина.
— Мы не знаем, — признался Игорь, опустив глаза. — Не знаем, где она была…
— Похоже на то, что почти ничего, — вздохнула врач. — Организм работал на пределе. Хорошо, что нашли быстро.
Игорь стоял у изножья кровати, сжимая кулаки. Виноват. Во всём виноват только он. Если бы не его прошлое, не его ложь — ничего этого не случилось бы.
— Доктор… когда она придёт в себя?
— Трудно сказать. Организм истощён. Она плохо питалась, мало спала.
Сколько времени она пропадала? Пять дней. Где она могла быть? Что делала? Полина и Игорь переглянулись — не знали. Пять дней из жизни дочери. Пустота. Пять дней, которые могли всё изменить.
— У неё была сумка? — вдруг спросила Полина.
— Вещи? — уточнила врач.
— Да, — кивнула медсестра. — В ординаторской. Хотите посмотреть?
В потёртой спортивной сумке нашлись немного одежды, остатки денег и… блокнот. Полина открыла его — и побледнела. На первой странице крупными буквами было выведено: «Правда. О семье».
Дальше — имена, адреса, номера телефонов. Фамилия Полининой бабушки. Адрес старого дома, где жили до аварии. И ещё одна запись, от которой у Игоря похолодела кровь:
«Виктор Николаевич Морозов, охранник. Погиб 18 лет назад при ограблении ювелирного магазина на Первомайской. Отец мамы».
— Господи… — прошептала Полина. — Она знает…
Полина продолжила читать. С каждой страницей лицо её светлело, точнее — становилось всё бледнее и бледнее. Катя не просто собрала факты — она анализировала, сопоставляла, делала выводы. Как взрослый.
«День 3. Поговорила с соседкой из старого дома. Она помнит папу — говорит, появился в городе внезапно, никого не знал, а через месяц уже встречался с мамой. Странно…
День 5. В архиве нашла дело об ограблении. Фоторобот одного из грабителей похож на папу. Очень похож.
День 7. Это точно он. Но как сказать маме? И знает ли она? Обязательно узнать».
Полина закрыла блокнот. Руки дрожали. Игорь не мог дышать — Катя докопалась до правды.
До той самой правды, которую он скрывал уже восемнадцать лет. Дочь знала… Она знала, что он убил её дедушку.
— Игорь? — Полина смотрела на него с растущим ужасом. — Что означает эта запись? Почему здесь имя моего отца?
— Поля! — голос её сорвался. — Отвечай!
— Мой отец… Мой отец погиб при ограблении. Ты же знаешь эту историю… Я тебе рассказывала…
Игорь зажмурился. Всё. Конец. Врать больше нельзя.
— Я был там… — прошептал он еле слышно.
— Где — там? — Голос Полины дрожал.
— В том магазине… В день ограбления.
Полина смотрела с недоверием. До последнего — не веря.
— Ты? Ты грабил тот магазин?
— Да, — почти не слышно.
— А мой отец… Он пытался вас остановить?
— Да…
И тут её голос стал пустым, безжизненным:
— И ты… Ты убил моего отца?
Игорь лишь кивнул. Слова застряли в горле. Кивнул — потому что иначе не мог.
Полина отшатнулась — как от чужого, от незнакомца.
— Ты убил моего отца. А потом женился на мне… Родил со мной ребёнка… Восемнадцать лет — спал в одной постели с дочерью своей жертвы…
— Я не знал! — вдруг взорвался Игорь. — Когда мы познакомились — я не знал, кто ты. Понял — только спустя время, когда ты рассказала про семью…
— И что ты почувствовал? — в её голосе звучала безысходная усталость. — Когда понял?
— Ужас… Мне хотелось исчезнуть. Уйти. Но ты уже была беременна…
— Значит, соврать показалось лучшим выходом? Как всегда…
— Я думал… думал, что ты не должна страдать из-за моих ошибок, моих грехов…
— Не должна страдать?! — Полина вдруг горько рассмеялась. — А последние десять лет? А то, что я считала себя безумной, оплакивала мёртвую дочь? А Катя росла без матери — это не страдание?
Игорь молчал. Что он мог сказать? Что каждую ночь за эти восемнадцать лет он мучился? Что любил её сильнее жизни, но не имел права быть счастливым? Что отдал бы всё за то, чтобы вернуть её отца — вернуть прошлое?..
— А Катя… — Полина листала блокнот, не глядя на Игоря. — Катя всё узнала. Нашла газеты, поговорила с соседями, собрала по кусочкам эту жуткую правду… Умная. Провела собственное расследование… Вот — записи, схемы, выписки. Катя сама восстановила ту ночь, год за годом, шаг за шагом…
— И что теперь? — спросил Игорь тихо, почти шёпотом. — Что теперь будет?
— Теперь? — Полина посмотрела на него так, что у него перехватило дыхание. В её взгляде была не просто боль — в её глазах вспыхнула такая ненависть, что Игорь физически почувствовал эту тяжесть, как удар в грудь.
— Теперь я понимаю, почему наша дочь лежит в реанимации... — её голос стал едким, как яд. — Она узнала правду. Узнала, что её отец — убийца её дедушки. Ты только можешь себе представить, ЧТО она пережила?!
Катя стояла у здания архива, держа в руках заветный блокнот. Две недели круглосуточных поисков, бесконечные разговоры с чужими людьми, изучение пожелтевших газет, глухие коридоры госучреждений — всё ради этой последней точки. И вот она, правда: полная, невыносимая.
Восемнадцать лет назад — трое в масках ворвались в ювелирный магазин. Охранник — Виктор Николаевич Морозов, её дедушка, — попытался остановить грабителей и погиб... Ножевое ранение, скорая, пустота. Грабители скрылись, дело замяли, и с тех пор тишина. Год спустя — папа женится на дочери погибшего охранника. «Какое совпадение?» — Катя сжала блокнот. — «Не верю. Не может быть такого совпадения».
Она сидела на скамейке в сквере, недалеко от архива, — кроны лип качались, бросая редкие пятна света на мокрый асфальт. Что теперь делать? Вернуться домой и молча смотреть в глаза этим людям? Или ворваться — требовать объяснений, правды, хоть какого-то смысла? А если мама всё знала? Или... они оба знали?! Катю затрясло от одной этой мысли. Перехватило дыхание, стало мутно в глазах, внутри подкатило предательское тошнотворное ощущение.
Голова закружилась. Она не ела со вчерашнего вечера — только кофе, да и тот давно остыл. Всё внутри болело, дрожало — на пустом месте, на голом страхе.
Последнее, что Катя помнила: резкий поворот — и она будто провалилась сквозь скамейку в чёрную яму... Только чей-то голос, тревожный: «Держите её! Вызовите скорую, скорее!» — чужие сильные руки, мир плавно начал исчезать...
продолжение