-Итафф, не делай такую морду, - фыркнула мать, - разумеется, ты спишь внизу! Я же не виновата, что ты не озаботился нормальным номером, а живёшь в какой-то конуре! И ничего не будет с твоей лапой, заживёт, как на собаке – вот любят лисовины пострадать над каждой царапиной!
И, словно ему было мало этой «любви», он получил не только её, но тройную порцию сестринского «сочувствия»:
-Таф, ты же мешать будешь! Убери свой половик левее! - скомандовала Иифа, изящно запрыгивая на диван.
-Да, действительно! Как нам спускаться, если ты тут место занимаешь? – фыркнула Ити, распушив роскошный хвост.
-И вообще, неужели ты не понимаешь, что нам некомфортно? – заинтересовалась Иифина, изящно сложив лапы.
Ииатина молчала – Итафф, когда они вышли из кабинета Соколовского, запретил ей вмешиваться.
-Ты – самая младшая, тебя всё равно не послушают, только достанется! Молчи. Просто молчи! – велел Тине Итафф.
-Хорошо, я так и сделаю, - шепнула Тина, доверчиво прижимаясь к его плечу. – А как ты думаешь, меня возьмут сюда на работу?
-Я не знаю, Тинуш… - вздохнул брат.
Если бы мог, он бы зубами выгрыз для неё эту возможность, но в данной ситуации, ему оставалось только надеяться на милость этого странного человека.
-Надеяться на… милость! – для Итаффа это и звучало-то странно, неправильно. В самом деле, где он и где чья-то милость! Только вот, именно благодаря этой милости, а может и милосердию, он не окончил свои дни на склоне горы у той прoклятoй пещеры, не был сожран змеем в тайге, и даже не был брошен отравленным, а был многократно спасён и обработан ценным противоядием – уж Итафф-то знал, насколько редкими и дорогими могли быть подобные средства.
И даже после этого его не бросили в лесу или на улице, а поселили у себя, лечили, кормили. Да, понятно, что он должен был возместить потраченное на него время, средства и силы, а для этого нужно было выздороветь, но…
-Но он же мог и не возиться, не тратиться на меня! Что б сделал Тян, если бы услышал, что я пoгиб? Да ничего! Я же сам его вырубил тогда, это было моё решение! Он бы никогда не начал винить в этом Соколовского, тем более что сам стал обязан ему жизнью.
Это всё стоило времени, потраченного на размышления!
-Соколовский действительно очень странный тип, который сделал себе такой чудно́й дом и притягивает в него самых разных необычных животных и птиц… да и людей – врач-то точно человек!
Несмотря на всю авантюрность натуры, Итаффин думать умел – иначе бы не дожил до сих пор! Вот и сейчас он напряженно думал, думал… и по всему выходило, что некоторая надежда на милость этого человека у его Тины есть!
Начало первой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало второй книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало третьей книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало четвёртой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало пятой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало шестой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
-Иначе он бы просто прогнал её, да и меня слушать не стал бы! Теперь главное, чтобы она Татьяне понравилась!
Когда мысль была обдумана, Итафф отодвигал её в особое мысленное пространство, где царил порядок и чистота, а дальше вытягивал из месива ещё «необдуманных» следующую мысль. И вот эта следующая, вытянутая тема для размышления ему катастрофически не нравилась:
-Почему они со мной себя так ведут?
Это самый вопрос вообще-то мучил его давным-давно, ещё когда был жив отец. Да, про него Итафф тоже всё обдумал и понял, что он был очень несчастным, очень влюбленным в свою жену, и был готов жизнь положить на то, чтобы его драгоценная супруга и его лисята ни в чём не нуждались!
Вообще-то, все нормальные лисовины так и делали – это суть лисьего сообщества.
-Тогда что же было не так? – и эта мысль изводила Итаффа, как надоедливая блоха, он постоянно отгонял её от себя, стараясь быть хорошим сыном и братом, а ещё - выполнить обещание, данное отцу.
Он, как истинный авантюрист, долго и упорно увиливал от опасности, которая таилась в этих мыслях, но этой ночью, когда он пытался лечь на своей подстилке так, чтобы задней лапе было менее больно, эти вопросы его настигли, и бежать ему было уже некуда!
-Почему Тян, который мне вовсе не родня, меня не бросил, а собой прикрыл? Да, он не умер бы со своим даром, но это риск, это боль, это страх! Почему он был готов остаться со мной? Почему меня спас абсолютно чужой Соколовский, которому я даже не нравлюсь вовсе? Почему меня жалеет человек Татьяна? А та смешная мышка, которая вовсе не мышка, а норушонок? Это же мне не снилось – я узнал запах – она меня тогда гладила по уху! Даже она за меня переживает гораздо больше чем…
Он смотрел на диван, где вольготно расположились четверо лисиц, и ещё одна – сбоку. Это Тине было неловко, что она спит на мягком, а больной брат – на полу.
-Да-да, я помню, что обязан, что должен, что обещал, но… но сколько бы я не приносил денег, их мало-мало-мало! Что бы я не делал, этого недостаточно! А ещё это враньё! Я-то действительно думал, что тот лисовин, которого привела мать, обижал сестёр, а это ложь! Оно, конечно, понятно, зачем – чтобы я землю рыл, но носил всё больше и больше денег, защищая свою семью.
И тут через месиво недодуманных мыслей пробилась одна, очень крайне неприятная, прямо-таки противная и мерзкая мысль:
-Какая-то это у нас странная семья получается! Да-да, вообще-то так и заведено – лис с лисицей роют нору, лиса рожает, а дальше лиса даже внутрь не пускает – там лисята, спи снаружи! Только спи недолго – носи еду, больше, больше, больше – дети растут. Защищай, сторожи, и корми, да всё это как можно быстрее и ловчее! Только вот, это же происходит не вечно! Это всё пока лисята маленькие! Потом мать выводит их из норы, начинает учить охотиться, отлучается от них сама – лисовину уже трудно прокормить весь выводок и взрослую лисицу. А потом пара охотится вместе и наравне! И помогают они друг другу взаимно, делают всё сообща.
Итафф даже головой помотал, а потом укрыл её кончиком хвоста – никак он не мог представить свою мать, работающую пусть и вполсилы, хоть в чём-то, но помогающую мужу.
