- Что ты за человек такой?! - Марина ковыряла салат. - Майонез-то магазинный! Я своим детям такое не даю. Категорически.
А Света стояла. Просто стояла у плиты и думала, интересно, если сейчас взять и выплеснуть томатный соус прямо на ее новенькую кофточку, это будет считаться умышленным причинением вреда имуществу? Или сойдет за несчастный случай на кухне?
- Мариночка права, - поддакнул деверь Павел, отодвигая тарелку. - В нормальных семьях хозяйка встает в шесть утра и делает домашний майонез. Из перепелиных яиц. Обязательно.
Вот тут Света почувствовала, как что-то внутри нее, такое тихое, незаметное, годами дремавшее, вдруг проснулось. И зашевелилось, как зверек в норке.
Но это будет потом. А пока, пока была пятница, дача, начало июля. И очередной заезд родственников мужа.
Света готовилась. О, как она готовилась! Мариновала мясо по рецепту из «Книги о вкусной и здоровой пище». Вишню на компот сама собирала, представляете? Сама! На стремянке, в старой папиной рубашке.
Игорь смотрел на нее с нежностью пополам с жалостью. Знал ведь, прекрасно знал, как все будет. Но молчал. Мужчины вообще удивительные создания, они предпочитают не вмешиваться в женские дрязги. Стратегия такая: переждать в стороне, а там, глядишь, само рассосется.
- Свет, - сказал он утром в пятницу, - может, не надо так стараться? А? Закажем пиццу, купим готовые салаты...
- Игорь! - Света посмотрела на него.
Знаете, каким взглядом жены смотрят на мужей, когда те предлагают что-то совершенно невозможное?
Семья приехала в три часа дня. Без предупреждения, хотя договаривались на пять. Света как раз доделывала окрошку, нарезала мелкими кубиками вареную картошку, огурчики, редисочку. Все свеженькое, с грядки.
- Фу, - сказала Марина с порога, - чем это у вас пахнет? Редькой?
- Редиской, - поправила Света.
- Одно и то же. Паша, у тебя же аллергия! Не смей это есть!
У Паши не было аллергии. У Паши была жена Марина, что гораздо хуже любой аллергии. Потому что аллергию можно вылечить антигистаминными, а Марину - ничем.
Заселились. Марина сразу заняла спальню, единственную спальню в доме. Ну как заняла, вошла, бросила сумку на кровать и сказала:
- Мы тут. У Паши спина болит, ему ортопедический матрас нужен.
Света с Игорем переглянулись. Матрас действительно был ортопедический. Покупали в прошлом году для себя, тридцать тысяч отдали, но разве объяснишь?
- Конечно, - сказала Света. - Располагайтесь.
И пошло-поехало. Салат невкусный, мало соли. Много соли - тоже плохо, отеки же. Мясо жесткое. Нет, не жесткое, а резиновое. Нет, даже не резиновое, просто несъедобное. Компот приторный, чай слабый, кофе крепкий.
- А почему у вас нет кофемашины? - спросила Марина, морщась над туркой. - Сейчас у всех нормальных людей есть кофемашины. Делаешь капучино - и вуаля!
Вуаля, да. Света представила, как берет эту турку и... Нет, не надо.
Вечером, когда сели ужинать, снова критика, снова недовольство, Света вдруг поймала себя на странной мысли. А ведь они ее не любят. Совсем. Ни капельки. Вот взять хоть сейчас, сидят за ее столом, едят ее еду, спят в ее постели. И ненавидят. Тихо так, по-родственному.
- Света, а что на завтрак? - спросил Павел, ковыряя вилкой в пироге. - Надеюсь, не каша? Я их не ем с детства. Травма. Манка с комками была в садике.
Света улыбнулась. Мило так, по-домашнему.
- Сырники.
- О боже, - Марина закатила глаза. - Опять творог. Паша, у тебя же непереносимость лактозы!
Непереносимость. Да. У всех у нас есть непереносимость. У кого лактозы, у кого - родственников.
Ночью Света не спала, лежала на раскладушке в гостиной и думала. Игорь храпел рядом на полу на надувном матрасе, милый, родной, бесполезный. О чем думают женщины ночью? О вечном. О том, что жизнь проходит. О том, что родственники мужа - это демоверсия ада с усиленным режимом.
А утром случился момент истины. Последняя упавшая капля в бочке терпения.
Света проснулась раньше всех. Встала, пошла на кухню, хотела сделать сырники, что у нее прекрасно получались. И тут услышала.
Они разговаривали в спальне, Марина и Павел. Думали, что никто не слышит. А дача, она маленькая. Слышимость прекрасная. Дача - это вообще такое место, где все тайны становятся явными. Как рентген.
- Паш, давай в следующий раз в Турцию? - говорила Марина. - Ну сколько можно к твоему брату на дачу ездить? Это же кошмар. Еда как в советской столовке, удобства на улице, комары...
- Потерпи, - отвечал Павел. - Зато бесплатно. И Светка все делает, готовит, убирает. Отель «все включено», только без звезд.
- Она блаженная у вас, что ли?
- Просто... комплексует. Из простой семьи она, старается выслужиться. Думает, мы ее за родную примем, - хохотнул Павел. - Ну сама видишь, тебе не чета.
Света стояла с пакетом творога в руках. Хороший, фермерский, двести рублей за кило.
Она поставила творог обратно в холодильник. Достала яйца, двадцать штук. Сварила все двадцать, порезала хлеб, весь хлеб, что у них был. Достала масло, сыр, колбасу. Все выложила на стол, по-простому, без затей.
- О, завтрак! - Марина вышла в халате (Светин, между прочим, японский, с журавлями). - Что, сырники не получились?
- Не получились, - согласилась Света.
- Я же говорила, надо профессиональную технику покупать. Блендер хороший, миксер. А у вас тут все допотопное.
Да. Все допотопное, представления о семье, о родственных связях, о том, что надо терпеть.
Завтракали молча. Даже Марина притихла, чувствовала что-то. У таких, как она, звериное чутье на изменения в атмосфере. После завтрака Света начала собирать вещи. Не свои, их, поставила сумки у двери.
- Ты что делаешь? - Спросил Игорь.
- Помогаю родственникам собраться.
- Но они же до понедельника хотели...
- Нет, - сказала Света.
Просто «нет». Без объяснений. Объяснения - это оправдания, а оправдываться она устала.
Марина вышла из спальни.
- Света, что происходит?
И тут Света сделала то, чего не делала никогда. Села за стол, налила себе чаю в свою любимую чашку с незабудками, которую обычно прятала от гостей, и сказала:
- Дача закрыта. На ремонт, а гостей просим ее покинуть.
- В смысле?
- В прямом. Закрыта для визитов. Ремонт будем делать. Долгий. Может, год, может, два. Может, вообще продадим.
- Ты что?! - Павел вскочил. - Игорь, ты слышишь, что твоя жена говорит?
Игорь слышал. И - о чудо! - Игорь понял. Может, по лицу жены понял, может, просто устал тоже. Мужчины ведь не железные, они тоже устают от родственников, просто не признаются.
- Слышу, - сказал он. - Светка права. Ремонт нужен. Вы вон вечно жалуетесь. И матери все не так. И тете Тоне, когда она со своим выводком припирается. Так что, извините, у нас срочный ремонт. Канализацию прорвало. Или воду отключили.
- Но у нас же выгребная яма… - начала Светлана и осеклась.
- Ой, да больно нужна ваша халупа, - усмехнулась Марина. - Всех и достоинств, что платить не надо. Ремонт они сделают. Ее проще снести и заново построить. Поехали, Паша, нам тут не рады.
Собрались они быстро. Обиженно так собрались, с достоинством. Марина даже не попрощалась, гордость не позволила. Павел бурчал что-то про «совсем обнаглели», но тихо, под нос. Света стояла у окна и смотрела, как их машина, большая, черная, понтовая, исчезает за поворотом.
Она должна была чувствовать вину. Но вместо нее испытывала нечто другое, скорее облегчение, но никак не вину🔔 ЧИТАТЬ ПРО НАГЛОСТЬ 👇