Елена Викторовна ушла, хлопнув дверью и бросив на прощание: «Ещё посмотрим, кто тут хозяин!» Я осталась одна с пониманием того, что война объявлена официально.
На следующее утро, едва я вышла из дома на работу, мне позвонил незнакомый номер.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Оля Сергеевна? Это Евгений Михайлович, риелтор. Мы можем встретиться? У меня есть предложение по вашей квартире.
— Какое предложение?
— Лучше при встрече обсудим. Елена Викторовна сказала, что вы готовы к переговорам.
— Готова, — соврала я. — Где встречаемся?
Через час я сидела в кафе напротив того самого Евгения Михайловича, который вчера обмерял мою квартиру.
— Видите ли, Оля Сергеевна, — начал он, размешивая кофе, — ваша свекровь рассказала о ваших... финансовых претензиях.
— И что?
— А то, что мой клиент готов пойти навстречу. Он доплатит за квартиру дополнительно триста тысяч — специально для урегулирования вопроса с вами.
Я едва не рассмеялась. Елена Викторовна решила подкупить меня деньгами покупателя!
— То есть вместо семи миллионов квартира будет стоить семь триста?
— Именно. Вы получаете свою компенсацию, никто не остаётся в убытке.
— А Игорь в курсе этой сделки?
Риелтор замялся:
— Елена Викторовна заверила, что у неё есть все полномочия...
— У неё нет полномочий на продажу недвижимости. Только на банковские операции.
Евгений Михайлович побледнел:
— Как это нет? Она показывала доверенность...
— Доверенность на управление счётом в банке. А не на продажу квартиры.
— Но она сказала, что сын в командировке и просил её всё организовать...
— Евгений Михайлович, — я наклонилась к нему через стол, — а вы не подумали, почему мать продаёт квартиру сына без его ведома? И почему так спешит?
Риелтор нервно поправил галстук:
— Она объяснила, что покупатель торопится...
— А вы поверили? — я достала телефон. — Хотите, позвоним Игорю прямо сейчас? Спросим, действительно ли он хочет продать квартиру?
— Не надо, — быстро сказал мужчина. — Я всё понял. Извините за беспокойство.
Он поспешно расплатился и ушёл. А я осталась сидеть, обдумывая следующий ход.
Вечером позвонила Елена Викторовна. Голос у неё был злой:
— Ты зачем риелтору всякую чепуху наговорила?
— Какую чепуху?
— Про доверенности, про полномочия! Он теперь отказывается работать!
— Странно. А вы ему не объяснили, что имеете право продавать квартиру сына?
— Имею! Я мать!
— Елена Викторовна, материнство не даёт права распоряжаться чужим имуществом.
— Чужим? — она взвизгнула. — Да эту квартиру я своими деньгами покупала!
— Как это вашими?
— А кто, по-твоему, Игорю первоначальный взнос давал? Кто ему кредит помогал погашать первые два года?
Теперь картина прояснилась. Свекровь действительно вложилась в покупку квартиры и теперь считала её частично своей.
— Елена Викторовна, а Игорь знает о ваших планах вернуть вложенные деньги?
— Какие планы? Я просто хочу, чтобы он продал квартиру и купил что-то более подходящее.
— Без меня?
— Ну... это его выбор. Захочет — с тобой купит, не захочет — один.
— Понятно. А где я буду жить, пока он выбирает?
— Оля, ты взрослая женщина. Как-нибудь устроишься.
Я положила трубку и набрала номер Игоря.
— Солнышко, как дела? — его голос звучал устало.
— Игорь, твоя мама сегодня пыталась дать риелтору взятку, чтобы тот уговорил меня согласиться на продажу.
— Что?
Я рассказала о встрече с Евгением Михайловичем. Игорь слушал молча.
— А ещё она сказала, что помогала тебе покупать эту квартиру, — добавила я.
— Это правда, — вздохнул он. — Мама дала мне полмиллиона на первоначальный взнос. И ещё год помогала с кредитом.
— А сколько всего она вложила?
— Около миллиона.
— И теперь хочет вернуть?
— Похоже на то.
— Игорь, а что если мы сами продадим квартиру? Честно, открыто. Вернём маме её деньги, мне — мои, а на остальное купим новое жильё?
— А мама согласится?
— А у неё есть выбор? Либо мы делаем всё по-честному, либо она остаётся ни с чем.
Игорь помолчал:
— Знаешь что, я завтра вылетаю. Хватит этой возни.
— Не надо. Я хочу довести дело до конца сама.
— Как?
— Увидишь.
На следующий день я позвонила Елене Викторовне:
— Елена Викторовна, я готова к компромиссу.
— К какому?
— Встретимся, обсудим.
Свекровь приехала через час — явно заинтригованная.
— Слушаю твои предложения, — сказала она, садясь в кресло.
— Елена Викторовна, я знаю, что вы вложили в эту квартиру миллион рублей.
— Откуда знаешь?
— Игорь рассказал. И я понимаю — вы хотите вернуть свои деньги.
— Хочу справедливости, — поправила она.
— Тогда давайте будем справедливы до конца. Я предлагаю продать квартиру официально, через агентство. Вы получите свой миллион, я — свои триста тысяч, а Игорь — остальное.
— А сколько останется Игорю?
— При цене в семь миллионов? Около шести миллионов. Достаточно на хорошую квартиру для нас двоих.
Елена Викторовна задумалась:
— А если я не соглашусь?
— Тогда квартира не продастся вообще. Игорь не даст согласия, а без его подписи сделка невозможна.
— Он меня поддержит!
— Елена Викторовна, вы хотели продать его квартиру тайком. Как вы думаете, он это одобрит?
Свекровь помолчала, потом спросила:
— А где вы с Игорем будете жить?
— Купим двушку. Или снимем пока.
— А если я захочу жить с вами?
Тут я поняла, в чём истинная проблема. Елена Викторовна боялась остаться одна. Ей нужны были не только деньги, но и близость к сыну.
— Елена Викторовна, — сказала я мягко, — а вы не думали купить квартиру рядом с нашей? На ваш миллион можно найти хорошую однушку в соседнем доме.
— Рядом?
— Конечно. Игорь будет навещать вас каждый день, а у каждого будет своё пространство.
— А ты не будешь против?
— Почему я буду против? Вы мать моего мужа.
Елена Викторовна долго молчала, глядя в окно.
— А квартиру действительно за семь миллионов продадим?
— Или даже дороже. Если не спешить и найти хорошего покупателя.
— И Игорь согласится?
— Я с ним уже говорила. Согласился.
Свекровь встала и прошлась по комнате:
— Знаешь, Оля... Я не хотела тебя обижать. Просто боялась, что Игорь меня забудет.
— Как он может забыть родную мать?
— А вдруг вы детей заведёте? Семьёй займётесь? Мне места не останется.
— Елена Викторовна, в сердце всегда найдётся место для всех, кого любишь.
Она посмотрела на меня с неожиданной теплотой:
— Ты хорошая девочка, Оля. Я это давно поняла. Просто... боялась одиночества.
— А теперь не боитесь?
— Если мы действительно будем жить рядом — не боюсь.
Через неделю квартира была выставлена на продажу за семь с половиной миллионов. Покупатели нашлись быстро — район хороший, квартира в отличном состоянии.
Елена Викторовна купила уютную однушку в доме через дорогу от нас. Мы с Игорем — просторную двушку в новостройке неподалёку. Остались деньги на мебель и даже на отпуск.
— Знаешь, — сказал мне Игорь, когда мы въезжали в новую квартиру, — а мама стала какой-то другой. Добрее.
— Просто она поняла, что её никто не выгонит из семьи, — ответила я. — Иногда люди ведут себя плохо от страха, а не от злости.
— А ты не злишься, что она пыталась тебя выселить?
— Злилась. Но понимаю — ей казалось, что я отнимаю у неё сына. А оказалось, что мы можем быть командой.
Игорь обнял меня:
— Ты молодец, что не стала воевать до конца.
— А что толку воевать? Лучше найти решение, которое подойдёт всем.
Вечером к нам пришла Елена Викторовна с тортом и цветами:
— Поздравляю с новосельем! — она огляделась вокруг. — Какая красивая квартира!
— Спасибо, — улыбнулась я. — Как ваша? Устроились?
— Замечательно! А знаете, что самое приятное? Из моего окна прекрасно видно ваши окна. Вижу, когда свет горит, и на душе спокойно.
— А мы вас в любое время видеть рады, — сказал Игорь.
— Только предупреждайте заранее, — добавила я со смехом.
— Обязательно! — Елена Викторовна тоже рассмеялась. — Я теперь понимаю — у каждого должно быть своё гнёздышко.
Мы пили чай, обсуждали планы по обустройству, делились впечатлениями. За окном светились огни вечернего города, а в нашем новом доме царила атмосфера мира и понимания.
— Оль, — тихо сказала мне свекровь, когда Игорь вышел на балкон, — спасибо тебе.
— За что?
— За то, что научила меня не бояться. И за то, что помогла найти правильное решение.
— Елена Викторовна, семья — это когда все помогают друг другу. А не воюют за территорию.
— Я это поняла. Поздно, но поняла.
Через месяц стало ясно, что мы приняли правильное решение. Елена Викторовна обустроила свою квартиру, завела новые знакомства среди соседей, записалась на курсы компьютерной грамотности. У неё появились собственные интересы и планы.
А мы с Игорем наконец-то начали строить жизнь как равноправная пара, без постоянного стороннего контроля.
— Знаешь, что самое удивительное? — сказал мне муж однажды вечером.
— Что?
— Мама стала гораздо счастливее. Раньше она всё время была напряжённая, тревожная. А теперь — спокойная и довольная.
— А ты удивляешься? Она всю жизнь боялась остаться одна. А теперь поняла — одиночество и независимость — это разные вещи.
— Как это?
— Можно жить отдельно, но оставаться близкими людьми. А можно жить вместе и чувствовать себя чужими.
Игорь кивнул:
— Точно. Теперь когда мы встречаемся с мамой, мы все радуемся этому. А раньше было ощущение, что кто-то кому-то мешает.
— Каждому нужно своё пространство. Тогда и отношения становятся здоровее.
Полгода спустя Елена Викторовна познакомилась с соседом-вдовцом, и у неё началась собственная личная жизнь. Она больше не цеплялась за сына как за единственный смысл существования.
А мы с Игорем официально расписались и начали планировать детей. Теперь, когда у нас был собственный дом и мирные отношения с родственниками, можно было думать о расширении семьи.
— Странно получилось, — сказала мне однажды свекровь. — Я так боялась потерять сына, что чуть его не потеряла. А когда перестала бояться — мы стали ещё ближе.
— Любовь не становится меньше, когда её делишь с кем-то, — ответила я. — Она становится больше.
— Мудрые слова. Жаль, что я поняла это не сразу.
— Главное — поняли. И теперь мы все счастливы.
И это была правда. Иногда конфликт — это не война, а просто неумение найти решение, которое подойдёт всем. А для этого нужно не побеждать, а понимать, чего на самом деле хочет каждая сторона.
Елена Викторовна хотела не избавиться от меня, а получить гарантии, что останется важной частью жизни сына. Я хотела не выгнать её, а защитить свои права. А Игорь хотел, чтобы два самых дорогих ему человека не воевали друг с другом.
В итоге все получили то, что хотели. Просто пришлось отказаться от позиции «всё или ничего» и научиться договариваться.