Париж. Осень 1664 года. На площади медленно собирается толпа. Кто-то держит за руку ребёнка, кто-то жует горячие каштаны, а кто-то пришёл просто поглазеть. В центре стоит деревянный эшафот, рядом топор и пень, залитый тёмными пятнами. Сегодня казнь должна провести новая фигура – десятилетний мальчик Луи Десморест. Его отец умер, и вместе с домом и именем ребёнку досталась страшная обязанность.
Толпа затаивает дыхание. Палачом не становятся по желанию. Им рождаются.
По правилам, несовершеннолетние не могли выполнять функции палача, вместо них назначали регентов, которые исполняли обязанности до взросления следующего наследника династии. Но в случае с Луи Десморестом люди решили поступить по-другому.
Клеймо семьи
В те времена казнь была главным зрелищем города. Но те, кто приводил её в исполнение, сами оказывались изгоями. Палачи жили обособленно, носили особую одежду, а их семьи презирали. С XIII века и до конца XVIII столетия фигура палача оставалась символом страха и нечистоты.
Историк Пол Фридланд писал, что прикосновение палача считалось осквернением. Люди верили, что даже хлеб или вода, которых он коснётся, становятся проклятыми.
Семейные цепи
Официально профессия не была наследственной. Но на деле сыновья почти всегда продолжали дело отцов. Дочери выходили замуж за сыновей других палачей, и так замыкалась каста, отрезанная от общества. Даже если сам человек никогда не поднимал топор, клеймо рода делало его «соучастником».
Легенды того времени пугали простаков историями о том, как юноша влюблялся в девушку, а позже узнавал, что она дочь палача.
Древо кровавых фамилий
Так складывались династии, чьи фамилии встречались в городских записях поколение за поколением. Одни оставались во Франции, другие уходили в Германию и Швейцарию. Династия Гийомов, например, началась в Париже в 1594 году и дала стране десятки палачей.
«Мастер высоких и низких дел»
Полный титул должности звучал торжественно: maître de hautes et basses oeuvres – «мастер высоких и низких дел». К высоким относились казни и увечья. Но куда чаще приходилось заниматься низкой работой: чистить выгребные ямы, сдирать шкуры с бродячих собак, собирать налог с прокажённых и проституток.
У палачей было право брать часть товаров на городских рынках. Продавцы сами складывали в мешок хлеб, яйца или селёдку.
Сансон, палач поневоле
Когда династия Гийомов угасла, в Париже появился новый род. Шарль Сансон не мечтал о такой судьбе. Всё решило женитьба на дочери палача из Дьеппа. В 1688 году ему доверили первую казнь, и с этого момента фамилия Сансон вошла в историю. Чтобы прокормить семью, Шарль продавал тела казнённых в медицинскую школу.
Жан-Батист и роковой промах
Его сын Жан-Батист продолжил дело, но прославился трагической ошибкой. Во время повешения верёвка оборвалась дважды. В ярости он задушил приговорённого собственными руками и только потом вновь подвесил тело.
После инсульта Жана-Батиста эшафот перешёл к его сыну – Шарлю-Анри.
Гильотина и три тысячи голов
Революция сделала работу Сансона бесконечной. В 1791 году закон установил для всех приговорённых единую казнь – отсечение головы. Тогда появилась гильотина, и сам Сансон участвовал в её создании.
За годы службы он видел падение трёх тысяч голов. Среди них были Людовик XVI, Мария-Антуанетта, Робеспьер и Дантон. В 1795 году Шарль-Анри ушёл, передав дело сыну Генриху.
Последний акт династии
Генрих трудился более тридцати лет, но времена массовых казней ушли. Его сын Анри-Клеман стал последним представителем рода. Он был больше известен как игрок и расточитель, однажды даже поставивший гильотину в качестве залога. В 1847 году его уволили.
Так завершилась история семьи, державшей эшафот почти полтора века. Эпоха публичных казней закончилась, а вместе с ней исчезла и самая страшная профессия.