Утро Светланы Ботановой началось как обычно. Ничего не предвещало беды. Грусть-тоской на неё смотрел экран ноутбука, где в режиме строгого ожидания тускнел последний черновик статьи о пользе пророщенной пшеницы для психики городского жителя. Светлана собиралась с силами, чтобы окунуться в работу, как вдруг раздался звонок в дверь
На пороге стоял незнакомец, похожий на ходячую иллюстрацию из глянцевого журнала под названием «Успешный успех». Мужчина лет тридцати пяти, в идеально сидящем тёмно-сером пальто, с лицом, которое природа создавала не спеша, проверяя каждую линию.
— Вам кого? — удивилась хозяйка квартиры.
— Светлана Ботанова? — голос у гостя был бархатный, но без капли тепла.
— Да. Это я, — ответила Светлана, инстинктивно поправив краба в волосах. — А Вы кто?
— Артемий Воронцов, владелец антикварной галереи «Век минувший» в соседнем переулке. Мы соседи, — он слегка склонил голову, его взгляд скользнул за её спину, вглубь прихожей, с оценивающей беглостью аукциониста, осматривающего лот сомнительного происхождения.
— Очень приятно, — смутилась Светлана. — Чем могу помочь?
— Вам, вероятно, придёт извещение, но я, как человек деликатный, счёл нужным сообщить лично. Соболезную. Ваша тётя, Клементина Платоновна Ботанова, скончалась.
Светлана ахнула, прислонившись к косяку. Тётя Клема… Эксцентричная, весёлая, чудаковатая старая дева, обожавшая путешествовать и коллекционировать всякие безделушки. Света редко виделись с тетушкой, но каждая их встреча оставляла в душе след, похожий на яркую заплатку на потёртых джинсах.
— Как?.. Что случилось? Она же еще не старая была… — выдохнула она.
— По предварительной информации, несчастный случай. Клементина Платоновна упала с лестницы в собственном доме, — Воронцов говорил чётко, как диктор, который зачитывает сводку погоды. — Завещание было у меня на хранении. Я являюсь душеприказчиком. Завтра в десять утра в моей галерее состоится вскрытие конверта и оглашение последней воли. Будьте так любезны, присутствовать.
Молодой человек протянул изящную, плотную визитку. Пальцы его были длинными и холеными.
— Но… почему у Вас? — не удержалась Светлана.
На его губах дрогнула едва заметная тень, которую можно было с натяжкой принять за улыбку.
— Клементина Платоновна была моим клиентом и другом. Она ценила антиквариат и моё мнение. До завтра, мисс Ботанова.
Неожиданный гость развернулся и ушёл, оставив в воздухе шлейф дорогого парфюма и шквал вопросов. Светлана закрыла дверь, медленно сползла по ней на пол и уставилась на визитку. «Артемий Воронцов. Антикварная галерея "Век минувший"».
****
Следующее утро Светлана начала с тщательного подбора гардероба. После получаса метаний она остановилась на тёмно-синем платье и кожаном жакете — единственном наследии от бойфренда-стиляги, с которым они разбежались полгода назад. Выглядела она в этом наряде строго и даже, как ей показалось, интеллектуально.
Галерея «Век минувший» оказалась тем местом, куда Светлану в обычной жизни затащить было бы невозможно. Тишина, приглушённый свет софитов, падающий на бронзовые статуэтки и потемневшие от времени картины в золочёных рамах. За массивным дубовым столом, похожим на алтарь, сидел Артемий Воронцов. Рядом с ним — полная, румяная женщина в цветном платке, с мокрыми от слёз глазами. Светлана узнала её — это была Василиса, домработница и подруга тёти Клемы, проработавшая у неё двадцать лет.
— Ах, Светочка, — всплеснула руками домработница. — Клементина-то наша… Голубушка… Как же так-то?
Воронцов пресёк её тихим, но властным жестом.
— Прошу всех занять места. Приступим.
Мужчина вскрыл конверт с восковой печатью тонким перламутровым ножом и развернул лист бумаги. Читал он ровным, бесстрастным голосом.
— «Всем привет с того света! Надеюсь, у меня здесь организовано не скучнее, чем на вашем бренном шарике. Моё последнее волеизъявление…»
Светлана невольно улыбнулась. Это стопроцентный стиль тёти Клемы.
— «…Итак, моей любимой племяннице Светлане, единственной родственной душе, которая понимает, что жизнь — это приключение, я завещаю самое дорогое, что у меня есть…»
Светлана затаила дыхание. Дом? Квартиру? Таинственный счёт в швейцарском банке?
— «…Моего верного спутника и друга, скутер «Веспа» по имени Фунтик, а также моего зелёного, колючего компаньона — кактус вида Цереус перуанский, которого я зову Граф Монте-Кристо».
Светлана от удивления открыла рот. В тишине было слышно, как за окном пролетела ворона.
— И… всё? — не удержалась Светлана.
— Не перебивайте, — холодно парировал Воронцов и продолжил читать. — «Василисе, моей няне и ангелу-хранителю, я оставляю весь мой банковский счёт и дом со всей обстановкой, кроме указанных выше лотов. Надеюсь, она наконец-то купит себе ту самую козу, о которой мечтала последние десять лет».
Василиса радостно всхлипнула.
Воронцов откашлялся.
— «Артемию Воронцову, в благодарность за его неподдельную любовь к старине и за то, что он никогда не торговался, завещаю свою коллекцию дореволюционных открыток с видами города».
Он положил бумагу на стол. Его лицо ничего не выражало.
Светлана сидела, чувствуя себя полной идиоткой. Мопед? Кактус? Она почему-то представила себе сцену из голливудского фильма, где героиня в слезах получает ключи от виллы. А в реальности — ключ от «Веспы» и Граф Монте-Кристо в горшке.
— Где… где этот… Фунтик? — с трудом выдавила она.
— На заднем дворе моего дома стоит, — сказала Василиса, вытирая слёзы. — А кактус в гостиной, бери, детка, тётя Клема хотела, чтобы он был у тебя.
На улице Светлану ждало зрелище, достойное кисти великого мастера. У стены, прислонившись, стоял мопед, больше похожий на металлолом. Ржавый, с облупившейся краской цвета горчицы, с одним зеркалом заднего вида и с заботливо привязанным к багажнику розовым велосипедным звонком.
— Фунтик, — прошептала Светлана.
Василиса выкатила из дома на низенькой тележке огромный глиняный горшок. В нём возвышался, упираясь в косяк двери, кактус Цереус перуанский. Кактус был не просто большим, это был монстр.
— Граф Монте-Кристо, — с почтительным придыханием произнесла Василиса. — Клементина его обожала. Говорила, он приносит удачу.
«Похоже, удача тёти закончилась на лестничном пролёте», — мрачно подумала Светлана.
Погрузка наследства в такси заняла пятнадцать минут и потребовала немалых усилий. Таксист, мужчина с лицом человека, видевшего всякое, сначала наотрез отказался везти «это колючее недоразумение».
— Он же мне сиденье проколет! Или мне, в шею! — кричал он. — Я этого убивцу не повезу! Вызывай грузовое такси.
— Он же живой! Он чувствует! — парировала Светлана, с трудом удерживая тяжёлый горшок.
В конце концов, Граф Монте-Кристо водрузили на переднее пассажирское сиденье, пристегнув ремнём безопасности, что придало ему вид важного, но нелюдимого пассажира. Фунтика запихнули в багажник, который пришлось не закрывать, а перевязать верёвкой.
Дорогой до дома Светлана пыталась не смотреть на таксиста, который нервно поглядывал на молчаливого колючего спутника. Наконец, он не выдержал:
— Девушка, а он… он у вас не задумал ничего? Мне сдается, он на меня косо смотрит.
— Он на всех косо смотрит, — вздохнула Светлана. — У него такая натура.
Дома, в своей малогабаритной однушке, она с трудом втиснула горшок с Графом в угол гостиной, между книжным стеллажом и торшером. Мопед остался догнивать в подвале. Светлана плюхнулась на диван и уставилась на своё колючее, нелепое и бесполезное наследство.
— Ну что, Граф, — сказала девушка вслух. — Поздравляю тебя с переездом. Вот мы и дома. Предупреждаю сразу, денег у меня нет! И если ты привык у тетушки подпитываться дорогущими удобрениями, то теперь забудь о них. Но, поливать отстоянной водой, обещаю, — Светлана подняла руку, словно хотела подтвердить, что ее слово верно!
Кактус молчал. Он стоял в полумраке, и его угрюмый силуэт казался зловещим. В его колючках играл отсвет уличного фонаря и в этот момент Светлане показалось, что это не просто растение. Что в его молчаливой, покрытой шипами форме, скрывается какая-то тайна, которую забрала с собой в могилу её чудаковатая тётя.
Ботанова встряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Видимо, усталость и разочарование делали своё дело.
****
Прошло три дня. Граф Монте-Кристо молчаливо и высокомерно возвышался в углу гостиной, словно монумент несбывшимся надеждам. Статья о пророщенной пшенице была с горем пополам написана и отправлена за смехотворный гонорар. Денег хватило бы на пару недель скромного существования, если бы не одно «но» — предстоящая оплата за квартиру.
Мысль о Фунтике, ржавеющем в подвале, вызывала у Светланы приступы стыда. Тётя Клема завещала ей не просто железку, а память. И в четверг утром, поддавшись порыву, Светлана надела старые джинсы, потрёпанную куртку и с решительным видом спустилась в подвал.
Фунтик встретил её тем же унылым видом, а ключ по-прежнему торчал в замке зажигания. Светлана, сгоряча, повернула его. В ответ раздалось лишь сухое, безжизненное щелканье.
— Так, спокойно, — прошептала Ботанова, вспоминая скудный опыт общения с мопедом друга юности. — Сцепление… Тормоз… Кик-стартер.
Наследница отыскала рычаг и с силой нажала ногой. Фунтик фыркнул, кашлянул и умолк. Вторая попытка — та же история. Третья… Светлана уже вспотела от усилий. На пятой попытке мопед вдруг взревел сиплым, астматическим басом, из которого вырывались хлопки и посторонние стуки. Из выхлопной трубы повалил сизый, едкий дым.
— Живой! — торжествующе воскликнула Светлана.
Выкатить скутер на улицу было подвигом. Усевшись на просевшее, колючее сиденье, Светлана рванула с места, вернее, попыталась рвануть. Фунтик поехал, рыча и подпрыгивая на каждой кочке, со скоростью неторопливого пешехода. Поездка до единственного в округе автоломбарда, который она нашла в интернете, превратилась в унизительный аттракцион. Прохожие оборачивались, дети показывали пальцами. Светлана старалась смотреть строго перед собой, представляя себя героиней, а не неудачницей на утилизационном мопеде.
Ломбард «АвтоВелоМото» оказался темной, заставленной старыми покрышками конурой с выцветшей вывеской. За прилавком, заваленным железяками, сидел крупный мужчина в засаленном комбинезоне. Его лысая голова блестела под тусклой лампочкой, а лицо с тяжёлой, одутловатой челюстью выражало вселенскую скуку.
— Чего? — буркнул он, увидев Светлану.
— Здравствуйте, — начала девушка, стараясь говорить уверенно. — Хочу оценить мопед.
Мужик, не скрывая раздражения, вышел из-за прилавка и медленно, с видом знатока, обошел Фунтика.
— Эту развалюху? — спросил он, пнув колесо. — На запчасти, и то не возьму. Двигатель стучит, рама ржавая, резина «лысая». Триста рублей. И то из жалости.
— Триста?! — возмутилась Светлана. — Да это же «Веспа»! Антиквариат!
— Антиквариат — он в музее. А это — хлам. Триста пятьдесят. Больше не дам.
В груди у Светланы всё сжалось. На эти деньги даже кофе из автомата не купишь. Она уже готова была высказать мужику все, что о нем думает, как вдруг её взгляд упал на зеркало заднего вида. В его потрескавшемся стекле Света увидела отражение улицы. Метрах в пятидесяти от нее, стоял чёрный, блестящий внедорожник. За рулем сидел человек в тёмных очках и Батановой показалось, он смотрел прямо на неё.
— Не надо! Я передумала, — деловито сказала Светлана.
— Ну и катись на нём к ч….й матери, — равнодушно бросил мужик и ушел вглубь ломбарда.
Сердце Светланы бешено колотилось. Она вскарабкалась на Фунтика, с трудом завела его и, не разбирая дороги, рванула прочь. В первом же переулке свернула налево, потом — ещё, пытаясь запутать следы. Мысли путались. Кому она могла помешать? Редактору, ненавидящему её статьи о пророщенной пшенице? Бывшему парню, которому она когда-то не вернула коллекцию виниловых пластинок?
Фунтик, рыча и визжа, выкатил на набережную. Здесь было малолюдно. С одной стороны — серая лента реки, с другой — глухая стена старинного склада. И тут она снова увидела чёрный внедорожник, который ехал за ней, сохраняя дистанцию.
Светлана прибавила газу. Фунтик в ответ захрипел и сбавил скорость. Внедорожник пристроился ей в хвост. Девушка почувствовала, как по спине бегут мурашки. Боже мой, за ней действительно следили!
Она резко свернула в арку, ведущую в дворовый лабиринт и это была ошибка. Двор оказался тупиковым — три глухие стены и забор. Света Ботанова замерла, слушая, как к арке подъезжает машина. Двери открылись, хлопнули. Послышались шаги. Мужские, тяжёлые.
Света лихорадочно оглядывалась, спрятаться было негде. Её взгляд упал на розовый велосипедный звонок на руле Фунтика С отчаянием обреченных она изо всех сил нажала на него.
Раздался жалкий, дребезжащий писк. «Вот и всё», — подумала девушка, закрывая глаза.
И вдруг со стороны арки донёсся резкий, властный голос, который она узнала с первого звука.
— Что здесь происходит? Я уже вызвал полицию.
Светлана открыла глаза. В арке, залитый светом из двора, стоял Артемий Воронцов. Он был без пальто, в темном свитере и брюках, и выглядел так, будто случайно вышел прогуляться по самым грязным и заброшенным дворам города. В его руке был включён телефон, экран которого ярко светился.
Двое крепких парней в спортивных костюмах, уже почти подошедшие к Светлане, замерли в нерешительности.
— Пошли, — буркнул один из них, и оба быстрым шагом ретировались к своему внедорожнику. Машина резко дала задний ход и исчезла из арки.
Светлана сидела на Фунтике, дрожа как осиновый лист. Дыхание сбилось, в ушах звенело.
Воронцов медленно подошёл к ней. Его лицо было невозмутимо, но в глазах читалось недоумение и лёгкое раздражение.
— Вы не умеете ездить по правилам? Или Вас привлекают своей эстетикой места для вывоза строительного мусора?
— За мной гнались, — с трудом выговорила она.
— Вполне вероятно, — парировал он. — Вид у Вас…какой-то социально неблагополучный. Располагает к преследованию.
Молодой человек окинул взглядом потрёпанную куртку, старые джинсы и сидящую на рычащем Фунтике девушку.
— Они были в чёрной машине! Я видела их у ломбарда! — округлив глаза, шепотом сообщила Ботанова.
— Какой ломбард? Что Вы там делали? — нахмурился Воронцов.
— Я хотела продать Фунтика, — призналась Светлана, чувствуя себя школьницей, пойманной на списывании.
На его губах опять появилась едва заметная тень усмешки.
— Полагаю, Вам предложили сумму, не соответствующую вашим ожиданиям? Садитесь. Поедем ко мне.
— На… на этом? — с недоумением посмотрела она на Фунтика.
— Да. Вы поедете на этом памятнике автомобильному упадку, — сухо заметил он. — А я буду ехать медленно, чтобы Вы не развалили Фунтика по пути.
Мужчина развернулся и пошёл к арке, где стоял его автомобиль — тёмный, дорогой и идеально чистый седан. Светлана, всё ещё не веря в происходящее, последовала за ним на своём тарахтящем мопеде.
Через десять минут она сидела в гостиной квартиры, располагавшейся прямо над галереей.
Воронцов налил в хрустальный бокал немного коньяку и протянул бокал гостье
— Выпейте. Вид у вас до сих пор потерянный.
Светлана сделала глоток. Напиток обжёг горло, но неприятное дрожание в коленях поутихло.
— Спасибо Вам, — тихо сказала она. — Если бы не Вы…
— Не стоит. Меня интересует другое. Почему за Вами устроили охоту? Во что Вы вляпались, признавайтесь!
Он уставился своим пронзительным взглядом, и Светлана почувствовала себя насекомым, приколотым к картону булавкой.
— Я не знаю! У меня ничего нет! Только этот дурацкий мопед и… и кактус, и еще долг за квартиру.
— Кактус? — одна из его идеальных бровей поползла вверх. — Граф Монте-Кристо?
— Да.
Воронцов задумался. Он подошёл к окну и смотрел на улицу, заложив руки за спину.
— Клементина Платоновна была женщиной эксцентричной, но не глупой. Она не стала бы завещать Вам нечто абсолютно бесполезное, зная ваше… стеснённое положение.
— Может, она просто хотела, чтобы у меня был друг? — съязвила Светлана. — Колючий и молчаливый.
— Возможно, — Воронцов повернулся к гостье. Его выражение лица изменилось. — Но друг, за которым охотятся неизвестные в чёрном внедорожнике… Это уже интересно. Я провожу Вас домой. С этого момента, прошу Вас быть предельно осторожной И не предпринимать попыток продать своё наследство.
«Секретики» канала.
Рекомендую прочесть
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка ;)