Особняк Пупкова в лунном свете выглядел ещё более зловеще. Они оставили «Фунтика» в кустах и через тот же пролом в окне проникли внутрь. Войдя в огромный, заваленный мусором зал с разбитым паркетом, они сразу увидели его — массивный, темный, покрытый пылью и паутиной резной дубовый сервант, встроенный в стену. Он был так огромен, что казался частью самого здания.
— Вот он, — прошептала Светлана, направляя луч фонаря на затейливую резьбу, изображавшую виноградные лозы и диковинных птиц.
Воронцов подошёл ближе и начал внимательно ощупывать резные панели.
— Если здесь есть потайное отделение, то механизм должен быть здесь… — он надавил на глаз одной из птиц. Ничего. Попытался сдвинуть одну из резных розеток. Снова неудача.
— Может, нужно что-то потянуть? — предложила Светлана.
Она взялась за один из выступающих завитков, и вдруг её пальцы нащупали маленькую, почти незаметную кнопку, скрытую в орнаменте.
Раздался тихий, скрипучий звук. Одна из панелей серванта, которая изображала плодородие и изобилие, бесшумно отъехала в сторону, открыв неглубокую, но просторную нишу. И в этой нише, аккуратно сложенные в кожаную папку, пожелтевшие от времени, лежал «Пакет Пупкова».
С замиранием сердца Светлана протянула руку и взяла тяжелую папку. Внутри лежали письма, расписки, финансовые отчёты с поддельными цифрами, и несколько доносов, написанных рукой Николая Заволжского, прадеда. Документы, которые стоили жизни Степану Пупкову и сломали судьбу Марии Нестеровой.
— Вот оно… — прошептала она, листая страницы. — Доказательства столетней давности, способные и сегодня уничтожить чью-то репутацию.
Воронцов, заглянув через её плечо, кивнул.
— Именно этого и боялся Заволжский. Некоторые фамилии, упомянутые здесь, до сих пор имеют вес в городе. Огласка разрушила бы не только его карьеру, но и связи, влияние его семьи.
Они уже собирались уходить, как вдруг со стороны входа послышались быстрые, уверенные шаги.
— Нас опередили, — тихо сказал Воронцов, гася фонарь. — Заволжский действовал наверняка. Он оставил здесь кого-то на подхвате.
Молодые люди замерли в темноте, прижавшись к стене рядом с сервантом. В зал вошли двое.
— Шеф сказал, они должны быть здесь, — проворчал коренастый. — Искать какие-то бумаги.
— Осматриваемся, — безразлично ответил высокий. — Если они здесь, мы их найдём. И заберём то, за чем пришли.
Лучи фонарей заскользили по залу. Светлана и Воронцов затаили дыхание. Они были в ловушке. Выход был только один — через зал.
И тут Светлане в голову пришла отчаянная, безумная идея. Она сунула папку с документами Воронцову в руки и прошептала ему на ухо:
— Я их отвлеку.
— Куда Вы? — чуть слышно спросил он, но она уже отползла вглубь зала, к пролому в окне, через который они проникли внутрь.
Выскользнув наружу, она подбежала к кустам, где стоял «Фунтик». Сердце её бешено колотилось. Она вскочила на мопед, повернула ключ и с силой нажала на кик-стартер. «Фунтик» отозвался сиплым, но громким рёвом. Она рванула с места и, выехав прямо на лужайку перед особым, направила его к тому окну, из которого только что вылезла.
— Эй, уроды! — закричала она изо всех сил, нажимая на свой розовый велосипедный звонок, который издал жалобный, но пронзительный писк. — Ищете кого?!
Двое бандитов, ошарашенные внезапным появлением тарахтящего мопеда с девушкой за рулём, замерли на секунду. Этой секунды хватило Воронцову. Он выскочил из своего укрытия и с разбегу ударил коренастого громилу в челюсть. Тот с грохотом рухнул на пол.
Высокий бандит опомнился первым. Он развернулся к Воронцову, но тот был уже рядом. Завязалась стремительная, жестокая схватка в полумраке зала. Воронцов дрался молча, эффективно, используя приёмы, которые явно не были почерпнуты из книг по антиквариату. Но противник был силён и яростен.
Светлана, видя это, не раздумывая, направила «Фунтика» прямо в пролом в окне. С треском и звоном разбитого стекла мопед влетел в зал и, подпрыгнув на кочках, помчался к месту схватки.
— Артемий, уходи! — крикнула она.
Воронцов, отбиваясь от высокого бандита, отступил к стене. Светлана, проносясь мимо на своём тарахтящем коне, с силой толкнула руль в сторону высокого громилы. «Фунтик» вильнул и своим ржавым крылом ударил бандита по ногам. Тот с проклятием отпрыгнул, потеряв равновесие.
Воронцов, пользуясь моментом, схватил с пола тяжёлый обломок штукатурки и швырнул его в сторону бандита. Тот застонал и осел на пол.
Наступила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Светланы и Воронцова и сиплым пыхтением «Фунтика».
— Вы… вы въехали в особняк на мопеде, — с трудом переведя дух, произнёс Воронцов, глядя на неё с невероятным выражением на лице. В его глазах читалось изумление, граничащее с восхищением.
— Он же мне в наследство достался, — пожала плечами Светлана, заглушая двигатель. — Нужно же было ему найти достойное применение. Она слезла с «Фунтика» и подошла к Воронцову.
— Вы ранены! — испуганно воскликнула девушка.
— Пустяки, — отмахнулся Артем. — Царапина. Гораздо важнее, что Вы… Вы были великолепны. Отчаянно, безрассудно, но великолепно.
Молодой человек посмотрел на неё, и в его обычно холодных глазах она увидела нечто новое — теплое, живое, настоящее. Он протянул руку и мягко коснулся её щеки.
— Светлана… — начал он, но слова застряли у него в горле.
В этот момент снаружи снова послышались сирены. На этот раз это были не только полицейские машины, но и скорая помощь. Кто-то из соседей, должно быть, услышал шум и вызвал подмогу.
Игра была окончена полной и безоговорочной победой.
Молодые люди вышли из особняка навстречу мигающим огням, держа в руках кожаную папку, ради которой заварилась вся эта ужасная каша. «Фунтик» скромно стоял у входа, как верный пёс, выполнивший свой долг.
Светлана смотрела на Воронцова, который, опираясь на плечо парамедика, всё же пытался сохранить свою аристократическую осанку, и понимала: что бы ни было в этих старых бумагах, главная тайна была уже разгадана. Тайна её собственного сердца. И, похоже, не только её.
*****
Неделя после ночного штурма особняка Пупкова пролетела как один миг, насыщенный допросами, объяснениями с полицией и бесконечными чашками чая, которые Светлана заваривала в галерее Воронцова, превратившейся в некое подобие штаба. В доме исчезла гнетущая атмосфера преследования, постоянные угрозы, что висели над ними все эти дни. Сейчас было спокойно.
Сергей Фёдорович Заволжский и его подручные дали признательные показания. Поджог, попытка убийства, шантаж — список преступлений был длинным и пестрым. История со «пакетом Пупкова» стала достоянием следствия, и хотя детали столетней давности не разглашались, репутации директора музея и его семьи был нанесён сокрушительный удар. Карьере пришёл конец.
Светлана, сидя кожаном диване, где недавно валялся связанный громила, смотрела на Воронцова. А Артем в это время разбирал кожаную папку. Они отдали её полиции, но предварительно сфотографировали каждую страницу.
— Итак, итоги нашего исторического расследования, — произнёс молодой человек, откладывая последнюю расписку. — Прадед Заволжского, Николай, был не просто чиновником. Он был мастером по отмыванию денег и организации тёмных схем для губернской верхушки. Гавриил Пупков был его главным партнёром и, одновременно, главным компроматором. Он хранил все доказательства.
— А Степан? — спросила Светлана.
— Степан, судя по всему, был идеалистом. Он хотел разоблачить коррупционеров и жениться на своей Маше. Но его отец, узнав о планах сына, пришёл в ужас. Разоблачение разорило бы и его самого. И тогда… — Воронцов взглянул на неё. — Отец решил избавиться от сына! Но он его не убивал, а заточил в психиатрическую лечебницу, объявив сумасшедшим. Степан Пупков умер там через несколько лет. Мария вышла замуж за Николая, чтобы избежать скандала и объединить семьи.
Светлана тяжело вздохнула и посмотрела на обручальное кольцо, которое лежало на столе.
— Как грустно, — прошептала она.
— История редко бывает весёлой, — согласился Воронцов. — Но тётя Клема хотела, чтобы правда всплыла, а справедливость восторжествовала.
Артемий закрыл папку и отодвинул её. Наступила небольшая пауза, наполненная тиканьем часов и тихим уличным шумом.
— А что с Алиной? — спросила Светлана, не глядя на него.
— Она дала показания против Заволжского. Ей грозит условный срок за соучастие и шпионаж. Думаю, это научит её в будущем выбирать друзей и работодателей осмотрительнее.
Он встал и подошёл к окну, глядя на залитую солнцем улицу.
— Ваша квартира, кстати, почти отремонтирована. Замок поменяли, стены покрасили. Завтра можете возвращаться.
Эти слова прозвучали для Светланы как приговор. Возвращаться? К своей одинокой жизни, к статьям о пророщенной пшенице, к пустому холодильнику и тишине? После всех этих безумных дней, наполенных опасностью, адреналином и… его присутствием?
— Я понимаю, — с трудом выдавила она. — Нужно возвращаться домой, да и надоела я Вам, наверное.
Он повернулся к ней. Солнце, падающее из окна, освещало его лицо, делая его менее строгим, почти мягким.
— Напротив, — сказал он. — Ваше присутствие внесло… определённое оживление в мою рутину. Даже слишком оживлённое. С мопедами, кактусами и ночными погонями.
Воронцов подошёл к столу и взял кольцо.
— Это Вам, — протянул он его Светлане. — Как память. О Степане и Марии. И о том, что любовь, даже трагическая, — это всё равно самое ценное, что может быть.
— Спасибо, — прошептала Светлана. — За всё.
Она понимала, что это прощание. Он — аристократ, владелец галереи, человек из другого мира. Она — журналистка-неудачница с мопедом и колючим кактусом. Роман закончен, пора возвращаться к своим берегам.
— Ладно, — она поднялась, стараясь улыбнуться. — Пойду, соберу свои вещи и пересажу Графа обратно в его горшок. Он, наверное, соскучился по своему углу.
Она пошла в свою комнату, где на подоконнике в новом горшке стоял Граф Монте-Кристо. Он выглядел великолепно — колючки блестели, стебель был упругим. Светлана взяла лейку, чтобы полить его перед отъездом, и вдруг заметила нечто странное. Земля в горшке слегка просела с одного края, будто под ней было пустое пространство.
Любопытство, ставшее уже рефлексом, заставило её взять ложку со стола и аккуратно копнуть. Ложка со звоном ударилась о что-то твёрдое. Не о камень, а о металл. Сердце её ёкнуло. Неужели опять?
Она быстрее начала разгребать землю. И через минуту её взору открылся ещё один, на этот раз маленький и изящный, металлический контейнер, приклеенный ко дну горшка. В отличие от первого, он был не старым и ржавым, а современным, водонепроницаемым.
С замиранием сердца она открыла его. Внутри, на бархатной подкладке, лежала сверкающий бриллиант, огранённый в виде изящной подвески. И крошечная, сложенная в несколько раз, записка. Почерк был знакомым — тёти Клемы.
«Моя дорогая Светуля! Если ты читаешь это, значит, наше семейное любопытство и твоя смекалка помогли тебе добраться до самой сути. Этот бриллиант — не часть клада. Это моё личное сбережение. Не прячь его в горшок, как я. Носи на здоровье. И помни: настоящее сокровище — не в земле, а в сердце. Выбирай того, кто смотрит на тебя так, как будто ты — самый дорогой бриллиант в его жизни. Целую. Твоя тётя Клема».
Светлана стояла, не в силах пошевелиться, сжимая в одной руке подвеску, а в другой — записку. Слёзы катились по её щекам и капали прямо на паркет. Тётя Клема и после смерти продолжала о ней заботиться. И не только о материальной стороне.
Она вышла из комнаты с подвеской в руке. Воронцов всё так же стоял у окна.
— Артемий, — позвала она.
Он обернулся. Его взгляд упал на сверкающий камень в руке девушки, потом на её заплаканное, но сияющее лицо.
— Я нашла ещё один тайник в кактусе. Не понимаю, как мы сразу его не заметили, когда пересаживали Графа? — сказала Светлана, протягивая мужчина записку. — Кажется, тётя Клема оставила мне последнее послание.
— «Выбирай того, кто смотрит на тебя так, как будто ты — самый дорогой бриллиант в его жизни», — прочёл он вслух последнюю фразу.
Молодой человек задумался, а затем украдкой посмотрел на Светлану:
— Светлана, я, конечно, не эксперт в бриллиантах. Но могу с уверенностью сказать, что ни один из них не сравнится с Вами; ни один не сияет так, как сияют Ваши глаза.
Он взял её руку с подвеской и мягко сжал её.
— Я не умею говорить красивые слова. Вся моя жизнь — это факты, даты, инвентарные номера. Но один факт я могу установить с абсолютной точностью. Вы — самая удивительная, безумная и прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал. И я смотрю на вас именно так. Как на самый редкий и драгоценный экспонат, который только мог неожиданно появиться в моей упорядоченной жизни.
Светлана не могла вымолвить ни слова. Она только смотрела на него, чувствуя, как всё внутри у неё поёт от счастья. С этого признания и началась счастливая жизнь наследницы тети Клемы! Через несколько месяцев Светлана вышла замуж за Артемия Воронцова и переехали в квартиру над галереей.
Сейчас девушка получает второе высшее образование. Он больше не пишет статьи о пророщенной пшенице, а изучает архитектуру и реставрацию. Арсений помогает жене в учебе, да и не только. Сейчас супруги вместе обустраивают детскую для своего сыночка, который вот-вот должен родиться.
Варвару, Светлана пригласила работать помощницей по хозяйству и жалеет только об одном — о том, что мало общалась со своей тетушкой, когда та еще была жива, и о том, что тетя Клементина не дожила до этого светлого дня.
«Секретки» канала.
Рекомендую прочесть
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка ;)