Хмурое сентябрьское утро затянуло небо над Зареченском сплошной серой пеленой. Воздух был влажным и холодным, предвещая скорый дождь. На автобусной остановке у завода «Прогресс» царило привычное утреннее столпотворение. Светлана прижалась к стеклянной стенке павильона, стараясь хоть как-то укрыться от пронизывающего ветра. В руках она сжимала потрёпанную сумку с тетрадями и книжками — после смены нужно было ехать на учёбу.
Подъехал автобус, и народ ринулся к дверям. Светлане повезло — она оказалась одной из первых и даже успела занять место у окна. Она молча наблюдала, как салон заполняется усталыми, сонными людьми — рабочими, служащими, студентами. Все они были похожи друг на друга в этой утренней серости.
Автобус тронулся, противно лязгнув дверями. Светлана провела пальцем по запотевшему стеклу, прочертив прозрачную дорожку. За окном проплывали знакомые улицы родного Зареченска — панельные пятиэтажки, редкие магазины, голые деревья в палисадниках. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от окружающей суеты.
Но покой не шёл. В голове снова и снова всплывали воспоминания о том странном дне, который случился два месяца назад. Она уже почти убедила себя, что всё это было просто сном, плодом переутомления после сессии. Но что-то глубоко внутри отказывалось верить в это простое объяснение.
«Что это было? — терзалась она. — Со мной такого никогда не случалось. Наверное, это и правда были глюки от недосыпа.»
«Не лги себе!» — прозвучал в голове чёткий, металлический голос, не принадлежавший ей. — «Ты прекрасно знаешь, что это было. Вспомни!»
Светлана вздрогнула и широко открыла глаза. Рядом с ней сидела пожилая женщина с авоськой, наполненной картошкой, а напротив — молодой парень в рабочей спецовке. Никто не смотрел в её сторону.
«Показалось, — попыталась она успокоить себя. — Просто нервы. Надо взять себя в руки.»
«Хватит прятаться!» — настаивал голос. — «Вспоминай! Вспоминай всё до конца!»
От этих слов по спине побежали мурашки. Светлана непроизвольно замотала головой, словно пытаясь отогнать навязчивую мысль.
— Девушка, вам плохо? — раздался рядом участливый голос.
Она подняла глаза и увидела, что женщина с авоськой с беспокойством смотрит на нее.
— Нет, нет, всё в порядке, — поспешно ответила Светлана. — Просто в глаз что-то попало.
«Вспоминай!» — снова потребовал голос, и на этот раз он звучал так ясно, что казалось, его слышат все вокруг.
И воспоминания хлынули на нее волной, сметая все преграды. Она снова оказалась там, в своей комнате, в тот жаркий летний день...
...Было воскресенье. В их небольшой двухкомнатной квартире на первом этаже пахло свежевымытыми полами и глаженым бельём. Светлана только что закончила домашние хлопоты — постирала, погладила на всю неделю, даже успела сходить в магазин. Родители разъехались — отец, Виктор Степанович, куда-то пропал с утра (она старалась не думать, где он мог быть), а мать, Галина Николаевна, ушла к подруге.
Тишина в квартире была непривычной и немного гнетущей. Светлана прошла в свою комнату, прикрыла за собой дверь и села на кровать. Экзамены в институте были сданы, и впервые за долгие месяцы у неё появилось настоящее свободное время. Она чувствовала странную пустоту — будто закончилось что-то важное, а новое ещё не началось.
День был жарким и душным. Воздух в комнате стоял неподвижный, тяжёлый. Она сняла домашний халат и осталась в одной лёгкой майке и юбке. Лениво помахивая газетой, пыталась создать хоть какое-то движение воздуха.
Наконец, не в силах больше бороться с усталостью, она легла на кровать, вытянув вдоль тела затекшие от долгого стояния у плиты и таза с бельём ноги. Глаза сами собой закрылись. Она погрузилась в приятное состояние, когда ещё не спишь, но уже и не бодрствуешь — тело тяжёлое и расслабленное, а мысли плывут медленно и лениво.
За окном покачивались ветки молодого клёна, посаженного жильцами у самого подъезда. Его листья лениво шуршали по подоконнику. С улицы доносились обрывки звуков — детские голоса, лай собаки, отдалённая музыка из открытого окна на пятом этаже. Всё было обыденно и знакомо до боли.
И вдруг что-то изменилось. Она ещё не спала, но уже и не бодрствовала. Первым странным ощущением стало чувство в ладонях. Словно кто-то вложил ей в руки маленькие упругие резиновые шарики, которые теперь начинали таять, вытекать сквозь пальцы, как струйки тёплого пара из носика чайника. Это ощущение было одновременно пугающим и приятным.
Затем пришло чувство, что её тело теряет вес, расслаивается. Одна её часть — тяжёлая, плотная — оставалась лежать на кровати. Другая — лёгкая, воздушная — поднималась вверх, словно пена на кружке только что налитого пива. Она пыталась открыть глаза, но веки были свинцовыми.
А потом началась музыка. Она родилась где-то глубоко внутри, заполнила собой всё её существо. Это была неземная, завораживающая мелодия, в которой угадывались переливы арфы, лёгкий звон колокольчиков и что-то древнее, похожее на звучание гуслей. Музыка пульсировала в такт её сердцу, пронизывала каждую клеточку.
«Что это? — пронеслось в её голове. — Я схожу с ума? Перезанималась?»
Она попыталась глубоко вздохнуть, успокоиться, но музыка не умолкала, а лишь нарастала, становясь всё более прекрасной и пугающей одновременно.
«По крайней мере, музыка приятная, — попыталась она пошутить сама над собой. — Могла бы и кувалдой по наковальне стучать.»
Но на этом странности не закончились. Вскоре к музыке добавились запахи. Сначала слабый, едва уловимый аромат неизвестных цветов, затем — пряный, пьянящий запах восточных благовоний. Они исходили не извне, а рождались где-то внутри нее, наполняя комнату диковинным благоуханием.
«Ну вот, теперь я ещё и благоухаю, как святая, — с горькой иронией подумала она. — Только мне это зачем? Я комсомолка, мне в святые нельзя — из комсомола выгонят. Да и в психушку упекут, чего доброго.»
Она уже готова была смириться со своим «помешательством», как вдруг почувствовала, что кровать под ней слегка качнулась. Словно кто-то сел на край. Сердце её замерло.
«Кто здесь? — мелькнула паническая мысль. — Я же одна дома...»
И тут она ощутила самое странное. Она чётко чувствовала, что лежит на кровати. Но в то же время она... сидела. Она ощущала давление на постели под собой, напряжение в спине. Она одновременно лежала и сидела.
Ужас сковал её. Она изо всех сил попыталась открыть глаза. Веки поддались с трудом.
Первое, что она увидела, — это кончик своего носа и собственную грудь. А потом... Потом она увидела себя. Себя, сидящую на кровати спиной к ней. Свою собственную спину, затылок, плечи.
Это была она, но какая-то другая. Полупрозрачная, мерцающая голубоватым светом, словно сделанная из дымчатого стекла. Сквозь неё были видны очертания окна и стены с обоями в мелкий цветочек.
«Это сон, — отчаянно пыталась убедить себя Светлана. — Это просто сон.»
Но ощущения были слишком реальными. Она видела мельчайшие детали: растрёпанный пучок волос на затылке своей двойницы, маленькую, почти незаметную родинку за левым ухом, которую она сама никогда не видела, небольшую дырку на рукаве майки, которую она собиралась зашить.
«Господи, так вот как я выгляжу со спины, — промелькнула у неё даже в этой жуткой ситуации чисто женская мысль. — Надо бы причёску поменять.»
Но шутки кончились, когда она осознала, что её двойник — не просто призрачное видение. Он мыслил. Она чувствовала его мысли, отдельные от её собственных. И она поняла, что он хочет встать и уйти. А вместе с этим пониманием пришла и жуткая уверенность — если он уйдёт, она умрёт. Просто перестанет существовать.
Паника сдавила горло. Нужно было что-то делать.
Двойник начал медленно поворачивать голову, чтобы посмотреть на неё. Это движение было исполнено странного любопытства.
«Нет! — закричало внутри Светланы. — Не смотри на меня!»
И тут она почувствовала свои руки. Вернее, руки двойника, которые были её руками. Она инстинктивно сжала кулаки и изо всех сил дёрнула их на себя.
Голова двойника с силой упала на подушку. Кровать качнулась. В тот же миг музыка и запахи исчезли. Чувство раздвоенности пропало. Она снова была цельной, лежащей на своей кровати одной-единственной Светланой.
Она лежала, не двигаясь, прислушиваясь к себе. Сердце бешено колотилось, по телу проходила мелкая дрожь. За окном по-прежнему лаяла собака и кричали дети. Всё было как обычно.
Она поднялась и пошла в ванную. Включила холодную воду и умылась, смачивая лицо, шею, руки. Потом подняла глаза на зеркало. Из него на неё смотрело бледное, испуганное лицо с огромными глазами.
«Ну и дела, — промолвила она вслух. — Красота неописуемая. Прям готова для съёмок в фильме ужасов.»
Весь тот день она ходила как в воду опущенная. Родители вернулись, но ничего не заметили — отец был занят своими мыслями, мать — рассказом о сплетнях от подруги. Светлана молчала.
Вечером она подошла к окну в своей комнате. Улица пустела, на небе зажигались первые звёзды.
«Это не сон, — твёрдо сказала она себе. — Я всё видела. Это было наяву.»
Она так и не поняла, что это было. Галлюцинация от переутомления? Мистическое происшествие? Но с той поры в ней что-то изменилось. Она стала внимательнее присматриваться к миру вокруг, замечать то, на что раньше не обращала внимания — красоту заката, запах дождя, улыбку случайного прохожего. Она перестала быть просто «серой мышкой», целиком поглощённой учёбой и работой. В ней проснулось то, что она всегда в себе подавляла — любопытство к жизни, к самой себе.
И теперь, в автобусе, она понимала, что тот случай не был чем-то ужасным. Это было странно, непонятно, пугающе. Но это было частью её. Частью жизни, которая гораздо сложнее и удивительнее, чем кажется на первый взгляд.
Автобус подъезжал к её остановке. Светлана встала и потянулась за сумкой. Внезапно она заметила, что у женщины с авоськой развязался шнурок на ботинке.
— Давайте я помогу, — сказала она и, не дожидаясь ответа, ловко завязала его.
— Ой, спасибо вам, милая! — просияла женщина. — Сама я уже не нагнусь.
— Пустяки, — улыбнулась Светлана.
Двери автобуса открылись, и она вышла на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, но она его почти не чувствовала. Внутри было тепло и спокойно. Она посмотрела на серое небо, на голые деревья, на спешащих людей — и улыбнулась. Мир был таким же, как и всегда, но в то же время совершенно другим. Более интересным, более живым.
И она была его частью. Со всеми её странными снами, голубыми двойниками и музыкой, звучащей внутри. И это было прекрасно. Она сделала глубокий вдох и уверенной походкой направилась к воротам завода. Впереди был новый день, полный загадок и открытий. И она была готова его встретить.