Марина смотрела на экран телефона уже который час подряд, перечитывая те самые три слова. «Прости меня, мам». Больше ничего. Никаких объяснений, никаких подробностей. Просто короткое сообщение от сына, который не выходил на связь уже неделю.
«Лёша, ну отзовись хоть», – набрала она ответ дрожащими пальцами. Сообщение ушло, но внизу не появилось даже галочки о прочтении. Телефон сына был отключён.
За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, словно слёзы. Марина поставила чайник и попыталась собраться с мыслями. Алексею тридцать два года, он взрослый мужчина, имеет право на личную жизнь. Но материнское сердце не знает возраста детей.
Телефон зазвонил, и Марина схватила его с такой поспешностью, что чуть не уронила.
«Алло, Лёшенька?»
«Марина Васильевна, это Светлана, соседка ваша, из квартиры напротив».
Сердце ухнуло вниз.
«Что случилось?»
«Да вы не волнуйтесь сильно, просто хотела узнать – а Алексей Сергеевич дома? Только вот уже дней пять его машина во дворе стоит, а самого не видно. Может, заболел что ли?»
«Он... он в командировке», – солгала Марина. «Спасибо, что беспокоитесь».
«Ну хорошо, хорошо. Просто мне показалось странным».
Марина положила трубку и прислонилась лбом к холодному стеклу. Машина стоит во дворе, значит, Лёша где-то рядом. Или был рядом, когда отправлял то сообщение.
Она взяла ключи и пальто. До дома сына на автобусе ехать полчаса, но сидеть дома и гадать было невыносимо.
В автобусе Марина вспоминала последний разговор с сыном. Было это в конце сентября, когда он заходил к ней на ужин. Лёша показался ей усталым, молчаливым. На вопросы отвечал односложно, в глазах читалась какая-то тревога.
«Ты похудел», – сказала тогда Марина, накладывая ему вторую порцию борща.
«Работы много», – отмахнулся Алексей.
«А как дела с Ириной? Давно её не видела».
Лицо сына помрачнело.
«Мам, не надо. Мы расстались».
«Лёш, что случилось? Вы же так хорошо ладили...»
«Не случилось ничего. Просто не сложилось».
Больше о личной жизни он не говорил, а Марина не настаивала. Алексей всегда был скрытным, неохотно делился проблемами. После смерти отца, когда Лёше было шестнадцать, он как будто взял на себя роль главы семьи и считал, что должен справляться со всем сам.
Подъезд встретил её запахом сырости и кошачьих меток. Марина поднялась на четвёртый этаж и позвонила в дверь. Тишина. Попробовала ещё раз – никого.
«Лёша, это мама, открой!» – постучала она в дверь.
Из соседней квартиры выглянула пожилая женщина в халате.
«А вы к Алексею Сергеевичу? Так его дома нет уже дней пять. А может, и больше. Только музыка иногда играет тихо, я думала, он дома сидит».
«Какая музыка?»
«Да классическая какая-то. Печальная такая. Я ещё подумала – не заболел ли парень».
Марина достала запасной ключ, который Лёша дал ей на всякий случай. Руки дрожали, ключ никак не хотел поворачиваться в замке.
Квартира встретила полумраком и затхлым воздухом. Шторы были плотно задвинуты, на столе стояли немытые чашки, в пепельнице горкой лежали окурки. Алексей бросил курить ещё пять лет назад.
«Лёша?» – позвала Марина, хотя понимала, что квартира пуста.
В спальне на тумбочке лежал планшет, из которого тихо звучала музыка. Марина узнала мелодию – «Лунная соната» Бетховена. Лёша любил её с детства, часто просил включить, когда болел или грустил.
На кухонном столе лежала стопка документов. Марина пролистала их, ничего не понимая. Какие-то договоры, справки, печати. И письмо на фирменном бланке банка. «Уведомление о просрочке платежа по кредиту...»
Сердце ёкнуло. Марина прочитала письмо ещё раз, вникая в каждое слово. Алексей задолжал банку почти миллион рублей. Срок просрочки – три месяца. Следующий документ был ещё страшнее – уведомление о начале исполнительного производства.
Телефон зазвонил, и Марина вздрогнула.
«Алло?»
«Марина Васильевна, это Игорь, друг Лёшин. Извините, что беспокою, но вы случайно не знаете, где Алексей? Мы договаривались встретиться, а он не приходит и не отвечает на звонки».
«Игорь, а вы не знали, что у него проблемы с деньгами?»
На том конце провода повисла пауза.
«Какие проблемы?»
«Кредит большой, банк требует возврата...»
«Господи, да он же мне ничего не говорил. Хотя... в последнее время Лёша был какой-то странный. Избегал компании, на встречи не ходил. Я думал, просто устал на работе».
«Игорь, а где он может быть? У меня плохие предчувствия».
«Не знаю, Марина Васильевна. Может, к родственникам уехал? Или... постойте, а на дачу вы смотрели?»
Дача. Марина забыла про дачу. Небольшой домик в садовом товариществе, который достался Алексею от деда. Лёша ездил туда редко, в основном весной что-то подремонтировать или осенью закрыть на зиму.
«Игорь, а у вас есть машина? Не могли бы вы меня туда отвезти?»
«Конечно, сейчас приеду».
Игорь приехал через полчаса. Молодой мужчина лет тридцати пяти, коллега Алексея по работе. Марина знала его в лицо, иногда они с Лёшей заходили вместе на огонёк.
«Не волнуйтесь, Марина Васильевна, найдём мы его», – сказал Игорь, помогая ей сесть в машину. «Просто у него сейчас трудный период, вот и решил побыть один».
«А на работе что говорят?»
«Он взял отпуск за свой счёт. Сказал, что нужно решить личные вопросы».
Дорога до дачи заняла час. Марина всю дорогу молчала, разглядывая осенний пейзаж за окном. Жёлтые листья кружились на ветру, и природа готовилась к зимнему сну. А где-то сейчас её сын переживает что-то такое, что не может даже с матерью поделиться.
Садовое товарищество встретило их тишиной. Большинство дачников уже закрыли сезон и уехали в город. Домик Алексея стоял в дальнем углу, за ним начинался лес.
«Вон его машины нет», – сказал Игорь, останавливаясь у калитки.
«Значит, его здесь нет», – расстроилась Марина.
«Не обязательно. Может, где-то в другом месте оставил».
Они подошли к дому. Окна были закрыты ставнями, но из трубы поднимался тонкий дымок.
«Кто-то дома», – сказала Марина.
Игорь постучал в дверь.
«Лёша, это Игорь! Открывай!»
Никакого ответа. Попробовали ещё раз.
«Алексей Сергеевич, ваша мама беспокоится!»
За дверью послышались шаги, потом скрип половиц. Дверь открылась, и на пороге появился Алексей. Небритый, осунувшийся, в мятой рубашке. Глаза красные, как будто долго не спал.
«Мам? Игорь? Как вы меня нашли?»
Марина бросилась к сыну и обняла его.
«Лёшенька, родной, что с тобой?»
«Всё в порядке, мам. Просто хотел побыть один».
«Какой в порядке? Я нашла у тебя дома документы из банка. Почему ты мне ничего не сказал?»
Алексей тяжело вздохнул и пропустил их в дом. В комнате горела печка, на столе стояла бутылка водки и закуска. Но видно было, что пил Лёша мало – бутылка была почти полная.
«Садитесь», – сказал он устало. «Расскажу всё».
Марина села в старое кресло, которое помнила ещё по дедушке Лёши. Игорь устроился на диване.
«Началось всё весной», – заговорил Алексей, не глядя на них. «Познакомился с одним человеком, предложил он мне вложиться в бизнес. Строительство, говорит, дело верное. Я и поверил. Взял кредит в банке, отдал ему деньги».
«И что случилось?» – тихо спросила Марина.
«А случилось то, что человек этот оказался мошенником. Исчез вместе с деньгами. А я остался с долгом в миллион рублей».
«Лёш, но ведь можно было обратиться в милицию...»
«Обращался. Завели уголовное дело, только толку мало. Деньги не вернуть, а банку платить надо. Я пытался договориться о реструктуризации, но там такие проценты, что всё равно не потяну».
Игорь покачал головой.
«А почему ты мне ничего не сказал? Мы бы что-нибудь придумали».
«Что придумали? У тебя самого двое детей, жена. Зачем вам мои проблемы?»
«Лёша, а квартиру можно продать?» – предложила Марина.
«Мам, я уже всё просчитал. Квартира в ипотеке, там своих долгов хватает. Продам – останусь на улице, а банку всё равно буду должен».
«А работа?»
«С работы уволюсь. Там зарплата маленькая, на выплаты по кредиту не хватает. А давление со стороны банка такое, что концентрироваться невозможно».
Марина поняла, почему сын написал то сообщение. В его голове созрел отчаянный план.
«Лёшенька, ты же не собираешься делать глупости?»
Алексей впервые за весь разговор посмотрел на мать.
«Мам, я завёл вас в тупик. Из-за меня теперь и ты пострадаешь. Когда банк узнает, что у меня есть мать-пенсионерка, они и к тебе придут».
«Ну и пусть приходят. У меня нечего взять».
«У тебя квартира есть. Они могут через суд заставить её продать».
«Лёша, это неправда», – вмешался Игорь. «Единственное жильё не могут изъять за долги. Я в этом разбираюсь».
«А если не единственное? Если я пропишусь к маме, тогда моя квартира уже не единственная».
Марина встала и подошла к сыну.
«Послушай меня внимательно. Во-первых, никто никого не заставляет прописываться. Во-вторых, мы с тобой всё решим. И в-третьих, никаких глупостей делать не будем».
«Мам, ты не понимаешь...»
«Понимаю. Понимаю, что мой сын попал в трудную ситуацию. Но это не конец света. Деньги можно заработать, долги можно выплатить».
«Да? А как? Где взять миллион рублей?»
«А по частям нельзя? Игорь, ну расскажи ему».
Игорь кивнул.
«Лёш, есть программы реструктуризации долга. Можно договориться с банком о постепенных выплатах. Да, платить придётся долго, но это реально».
«А пока найдёшь работу получше», – добавила Марина. «Ты же специалист хороший, программист. Сейчас таких везде ищут».
«Мам, но ведь репутация испорчена. Кто возьмёт человека с такими долгами?»
«Возьмут. Не все же работодатели про твои долги знают. А потом, люди понимают, что всякое в жизни бывает».
Алексей молчал, глядя в огонь в печке.
«А если не получится?»
«Получится», – твёрдо сказала Марина. «Потому что ты не один. У тебя есть мать, есть друзья. Мы тебе поможем».
«Мам, у тебя пенсия маленькая...»
«Зато руки есть. Я могу уборщицей устроиться, или няней к кому-нибудь. В моём возрасте ещё рано на покой».
«Марина Васильевна, не надо так кардинально», – сказал Игорь. «Лёш, а ты вообще пробовал искать новую работу?»
«Нет. Я думал, всё уже кончено».
«Ничего не кончено. Завтра же начинаешь рассылать резюме. А послезавтра идёшь в банк договариваться о рассрочке».
«А если не согласятся?»
«Согласятся. Им тоже не нужны проблемы. Лучше получать деньги по частям, чем не получать вообще».
Марина села рядом с сыном и взяла его за руку.
«Лёшенька, обещай мне, что больше никогда не будешь принимать решения в одиночку. Что бы ни случилось – ты всегда можешь прийти ко мне».
«Мам, мне же тридцать два года...»
«И что? У материнской любви нет возрастных ограничений. Ты для меня всегда будешь ребёнком, которого нужно оберегать».
Алексей прислонился головой к материнскому плечу.
«Прости меня, мам. За то сообщение, за молчание, за всё».
«Не за что прощать. Главное, что ты жив и здоров. А остальное решим».
«И перестань извиняться», – добавил Игорь. «Лучше думай, как выбираться из ситуации».
«Знаете что», – сказал Алексей, впервые за долгое время улыбнувшись, «а давайте чай попьём. И поедем в город. Хватит мне тут сидеть и жалеть себя».
«Вот это другой разговор», – обрадовалась Марина.
Они собрали вещи, затушили печь и заперли дачу. По дороге домой Алексей рассказывал, как планирует искать работу, с какими банками можно договориться о реструктуризации долга, где получить бесплатную юридическую консультацию.
«А ты знаешь, мам», – сказал он, когда Игорь высаживал их возле дома, «может, это всё к лучшему. Я понял, что не должен стесняться просить помощи. И что у меня есть люди, на которых можно положиться».
Марина крепко обняла сына.
«Конечно есть. И всегда будут».
Дома Алексей удалил то сообщение из телефона матери.
«Зачем ты его написал?» – спросила она.
«Думал, это будет последнее, что я тебе скажу. Хотел, чтобы ты знала – я не хотел причинять тебе боль».
«Лёшенька, самая большая боль для матери – это потерять ребёнка. А всё остальное можно пережить».
И они знали, что переживут. Вместе.
Читайте еще: