В недавней статье я делилась своим личным списком фраз, которые считаю вредными в устах взрослых. Среди них была «не дружи с ним», «не играй с ней».
В комментариях читатель спросил: «Как сложно… А что тогда говорить ребёнку вместо этого?» Этот вопрос меня зацепил. Сегодня хочу поделиться тем, что говорю своим детям. Не настаиваю, что мой способ подойдёт вам. Он подходит именно нашей семье и тем целям, которые мы ставим в воспитании.
Наши три цели просты:
1. Чтобы дети были самостоятельными, в том числе в мышлении.
2. Чтобы они чувствовали себя счастливыми.
3. Чтобы они приносили пользу — или хотя бы не причиняли вред.
Я против упрощения и считаю, что видение мира глазами детей надо усложнять. Расскажу на примере дочки Вари. Она учится в A-level школе, где в основном учатся дети проживающих в России дипломатов, но есть некоторое количество русскоязычных детей. Одна из них девочка, которую для статьи я назову Соней. Соня из довольно простой семьи, не совсем типичной для нашей школы. Но родители очень стараются дать дочке лучшее, и девочка с очень высоким потенциалом. Похоже, что это такой ребёнок, который обладает мощным ресурсом. Она очень хорошо учится. До появления Вари в классе, она была лучшая по всем предметам. К примеру, английский дети изучают как родной, при этом у Сони результаты лучше, чем у детей, для которых английский был первым языком. В целом, программа довольно сложная. Например, science - аналог нашего окружающего мира. Детям в классе по 7-8 лет, но они уже изучают скелет человека. Я вместе со своей дочкой узнала, что такое carpals, tarsals, humorous bone, tibia, fibula и так далее. У некоторых костей я раньше и на русском не знала названий. Соня (ну и Варя ещё) чаще всего знает материал лучше, чем англоязычные одноклассники. Только Варе нужно несколько раз повторить, а Соня, насколько я знаю, обычно схватывает слёту. При этом у неё абсолютно загружены все вечера: три раза в неделю танцы, ещё спорт, вокал, художественная школа, театр. Ребёнок тянет очень много всего, и по ней не видно, что она устаёт. Причем, всё, что касается неакадемического материала, она тоже делает лучше всех. На школьных спектаклях её слышно ярче всех. Танцует круче всех. Защита проектов громче всех. Звезда в хорошем смысле слова. Думаю, если девочка не выгорит от такой нагрузки, если её мнения спрашивали при выборе всех этих кружков (я этого не знаю, задавать такой вопрос не имею никакого права), то мы о ней ещё услышим.
Одновременно с этим в классе дети её немножко побаиваются, потому что Соня может быть грубоватой, не всегда подбирает слова. Иногда её реплики ранят. Такая… вроде бы и звезда, но вроде бы и немножко бульдозер. Возможно, когда она говорит что-то обидное, она даже не понимает этого.
Когда Варя только пришла в школу, между ними случился конфликт. Сначала они вообще не особо общались. Но в один из дней Варя пришла в красивой розовой шубке, розовой шапочке, тогда она ещё носила длинные белые волнистые волосы. Учительница, молодая 25-летняя девушка, не очень опытная в вопросах выражения чувств детям (в смысле, не всегда тонко чувствует групповую динамику), не удержалась, начала её обнимать и осыпать комплиментами. Соня, почувствовав, что Варя привлекла слишком много внимания, бросила фразу: «Когда ты уже уйдёшь из нашей школы?» И потом разные колкости периодически тоже говорила. Постепенно напряжение усиливалось, и дочка стала жаловаться, что не хочет ходить в школу.
Так как у нас очень хорошая школа, и нормально разговаривать со взрослыми, сообщать о своих переживаниях по поводу детского коллектива, я пошла, конечно же, это обсуждать. От завуча и учительницы я услышала, что, в общем-то, им ситуация понятна, потому что, Соня – это такой яркий ребёнок, который пока не чувствует, что иногда обжигает других (вот так деликатно сформулировали это они). Они со своей стороны решили обратить особое внимание на класс. А я решила, что мы не будем идти по пути исправления только коллектива. Я решила, что мне с моим ребёнком тоже нужно работать, потому что, в целом ничего уж совсем страшного Соня не сказала. И что-то подобное Варя будет слышать в своей жизни и дальше.
Я спросила: «Хочешь ли ты дружить с Соней?» Варя ответила: «Да, хочу. Мне неприятно, что она меня отталкивает. Мне она нравится. И мне кажется, из-за её отношения ко мне не идут другие дети». Я предложила Варе вместе подумать над тем, какие вообще есть варианты реакции на колкости. Есть разные стратегии поведения. Можно надуться, сидеть в углу и ждать, когда перед тобой извинятся. А человек даже не всегда понимает, что он обидел. У него может не быть достаточно эмпатии или деликатности, возможно, в его семье так принято. Или он такой яркий, привык сиять, может быть, ему редко говорили, что он может и обжечь. Он может не чувствовать, что он что-то ляпнул. И ты будешь сидеть и ждать извинений? А можно учиться как-то отвечать. Однажды Соня некомплиментарно отозвалась о Вариной новой прическе, мы на этом примере учились разным вариантам ответов. Я писала здесь об этом.
Варя стала применять мои рекомендации. Плюс школа подключилась, завуч (она же психолог) и учительница на переменах учили девочек вместе играть. Но главное было всё же не в действиях школы, а в том, что сама Варя перестала дуться и начала пробовать разные стратегии общения. Что-то она тут же отмела, ей было некомфортно с этим. А что-то взяла. И буквально недели за две ситуация выправилась. Более того, ещё через пару недель моя дочка уверенно заявила, что они с Соней лучшие подруги. Потом прошло ещё полгода, и прошли летние каникулы, и вот сейчас все вернулись снова в школу. Дружба продолжается. Учителя разводят руками и говорят мне, что девочки так сильно подружились, и что, в общем-то, моя дочка единственная в классе, кто так близко смог сдружиться с Соней, потому что все остальные дети не всегда понимают, как с ней себя вести. А тем временем мы уже ходим друг другу в гости, посещаем культурные и просветительские мероприятия и так далее.
Я вижу, что Варе действительно очень нравится Соня. И я понимаю, почему. Она вызывает уважение, не смотря на свои недостатки. Мне иногда тоже хочется в своей орбите иметь таких супер-ресурсных людей, которым семь вёрст не крюк и всё по силе. Даже если они грубоваты и, возможно, для меня, нагловаты. Может быть, это ровно то, чего мне не хватает, и мне иногда хочется какие-то отдельные подходы для себя у них брать. В бизнесе, к примеру, без этих черт никуда. Возможно, у Вари такие же внутренние мотивы, которые, я уверена, она пока в силу возраста не осознаёт.
Всё это время мы с Варей много разговаривали. Нет, не о Соне. Просто прошлогодняя ситуация с Соней кое-что показала мне про Варю. Мне стало очевидно, что с ней надо обсуждать вопросы дружбы и вообще вопросы сложного человеческого мира. Когда всё это неприятное происходило в прошлом году, а Варя всё равно хотела с Соней дружить, мне было важно показать ей, что никого не надо идеализировать, но при этом и демонизировать тоже. И что даже если нам кто-то нравится, можно сделать несколько попыток сблизиться, но нас всё равно могут не захотеть подпустить к себе близко, и это надо принять.
Я ведь могла пойти по самому простому пути: «Грубит – не дружи с ней!» Я знаю, что некоторые другие родители в классе своим детям транслируют это. Я не стала так. Я тут уже писала как-то, что, если нас что-то задевает, значит, в нас есть крючки, их нужно анализировать и работать с ними. Вот у Вари явно был крючок. Он показал, что тема дружбы и вообще исследования людей должна для нас с ней стать темой наших глубоких разговоров.
Я решила показать дочке, что всё неоднозначно. Не бывает так, что кто-то исключительно звезда или исключительно деревенщина. Тем более, это всего лишь дети. Им всего по 7-8 лет. Какими они будут, ещё неизвестно, они пока растут. Мы как раз-таки можем на них влиять. Вполне возможно, что мы можем Соне что-то такое дать, чего нет в её семье. Например, как-то мы вместе проводили время, две мамы и две девочки. В какой-то момент Соня в своей громко-отрывистой манере сказала: «Варя, а чё ты такая маленькая?» Варя ничего не ответила, а я решила осторожно рассказать, что бывают некорректные вопросы, и вот это один из них. Пояснила, что отличает некорректные вопросы. Очень интересная была реакция мамы, она внимательно слушала, потом призналась, что не задумывалась об этом. Вместо того, чтобы ставить на ком-то однозначное клеймо, можно попробовать человеку показать другую сторону, причём не только маленькому человеку. А как-то Варя побывала в гостях и сказала: «Мам, Соня своей маме говорит – давай жрачку. И у них это нормально. Мне кажется, я понимаю, почему она может иногда грубить». И вот для Вари открылась ещё одна сторона жизни человеческой – влияние семьи. Можно, конечно, сносбки задрать нос и не бывать в таких семьях, а можно это исследовать вместе и обсуждать.
А ещё на какое-то время тема дружбы и сложности человеческой природы стала для нас основной при просмотре фильмов и чтении книг. Как говорила моя любимая психотерапевт: «Ничто не работает так мощно, как сторителлинг». Поначалу я обращала внимание дочки на разные интересные нюансы в любой истории. Специально выделяла всё, что про человека и про взаимоотношения. Сейчас вижу, что она уже и сама многое видит. Например, недавно мы с ней читали Ветхий Завет в потрясающем изложении Чуковского. Не потому, что мы особо воцерковлены - нет, сейчас вот читаем мифы Древней Греции.
Дошли до истории про Самсона, у которого сила была в волосах, а его жена несколько раз его предавала по договорённости со своими соплеменниками, которым было очень важно этой силы его лишить. Мне было очень ценно, что Варя в нужный момент останавливалась и говорила: «Ну что же он такой слепой? Он что, не видит, что она пытается вытащить из него информацию? Почему он не задаётся вопросом, зачем ей это надо? Он что, не понимает, что она хочет его предать?» И я про себя порадовалась, что дочка начала понимать, что даже очень близкий человек может предать, и такое бывает. Что уж говорить о друзьях и приятелях? Вместо того, чтобы говорить прямым текстом: «Варя, не доверяй тому-то или тому», «Не дружи с тем-то», я предпочитаю делать это вот так, опосредованно, через великие тексты. А она сама доходит до мудрости.
А когда читали историю про блудного сына в исполнении всё того же Чуковского, там был момент, где блудный сын поил и кормил на деньги отца разных людей. А потом, когда ему самому стало голодно и холодно, он решил, что друзья-товарищи накормят. В этот момент Варя возмутилась: «А с чего он решил, что они друзья-товарищи? Чуковский до этого ни разу их так не назвал. Он только писал, что блудный сын их кормил и поил. А почему он решил, что после этого они стали его друзья и товарищи?» Для меня это снова было ценно. У ребёнка появилось понимание, что, когда ты просто кому-то приносишь вкусняшки, это совсем не значит, что он стал твоим другом. Это было важно, потому что в прошлом году, когда она пыталась влюбить в себя Соню, как раз одна из стратегий, которую она пробовала, была – подкуп конфетами. Я тогда не стала ничего утверждать, но задала вопросы: «А ты уверена, что Соня с тобой сегодня поиграла именно потому, что ты - Варя, а не потому, что ты принесла конфеты?» Она тогда ничего не ответила, но глубоко задумалась. Теперь по её реакции на книжную историю я знаю - она прекрасно понимает, что друзей не купить.
Поэтому в ответ на вопрос: «А что же говорить?» я не смогу выдать готовые ответы. Обычно, когда мои дети попадают в кризисы, я стараюсь задать им рефлексивные вопросы, чтобы они задумались. И совсем не жду, что они прямо сейчас ответят правильно. И уж тем более не сообщаю им ответы с высоты своего опыта. Они осознают только то, что сами проживут. Главное – заронить зерно. А потом через истории, через совместные глубокие разговоры это зерно поливать и взращивать. В какой-то момент ребёнок начнёт сам формировать своё мнение. Поэтому иногда лучше ничего не говорить детям в виде готовой инструкции, лучше задать качественные вопросы.
А по поводу Сони… Я уже сейчас вижу, что у Вари нет слепого обожания. Но она и не в том лагере детей, которые уверены, что это очень грубая девочка. Она видит плюсы и минусы. А мне, как маме, важно показывать ей мир во всём многообразии. Со всеми людьми мы можем чем-то обмениваться. Дети из очень деликатных и образованных семьёй в её окружении тоже есть. Но почему же ограничиваться только своим кругом? Например, от мамы Сони часто звучит, что ей очень нравится, что Соня общается с нашей семьёй, потому что Варя использует сложные слова, потому что у нас бывают вот такие глубокие разговоры, потому что мы знаем кучу классных мест в Москве, куда можно водить детей. А мне, со своей стороны, нравится, что у Вари есть подруга, которая, может быть и не знает сложных слов, но зато в ней есть такая силища…
Сказав «Не дружи!» я бы просто раскрасила мир дочки в чёрно-белый цвет. Мне кажется, важнее показать оттенки, сложность, неоднозначность и стимулировать самого ребёнка думать.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе».