Наши золотые, наши бескрайние степи... Родное Провалье. Когда-то, если верить историческим преданиям, здесь проезжала карета Екатерины Великой, из Петербурга на Кавказ. Ехала-ехала, да и застряла, провалившись в грязь. Её, карету с пассажиркой, конечно, вытащили. Но в сердцах венценосная дама успела обозвать эти места провальем. Ничего не поделаешь, хозяин - барин. Так и осталась степь "Провальской." Но в имени её давно не осталось критического подтекста. Извините, императрица... Имеет право!
Но ведь самой степи-то всё равно, кто по ней колесит или топает. Лишь бы берегли её, жалели да любили! Как я. Как мы.
И не в том дело, что знаменита она найденными во время археологических раскопок стоянками эпохи мезолита (а это седьмое-десятое тысячелетие до нашей эры!) и ещё всякой исторической всячиной или, например, двенадцатью разновидностями ковыля (хотя, и это ого!!!). Просто она до умопомрачения красива и летом, и зимой, и весной с осенью.
Когда теряешь способность отключаться от рутины и суеты, когда вдохновение цепенеет от происходящего вокруг и не может больше играть словами, нужно просто идти или ехать туда, где только степь и солнце. Там всё по-другому. Там можно написать и даже спеть "Осеннюю песню"
***
Ушло последнее тепло,
Отпело царственную требу,
И перевёрнутое небо,
И перевёрнутое небо
Водой холодной протекло.
Уводят к югу вожаки
Грачей насупленные стаи,
И я за ними улетаю,
И я за ними улетаю
От безнадёги и тоски.
Всё туже мёртвая петля,
Темней туманы между нами,
И пахнет мокрыми стогами,
И пахнет мокрыми стогами
Уже далекая земля.
Отсюда, с птичьей высоты,
Любая подлость пустякова,
Обида - малость, право слово,
Такая малость, право слово,
Что помещается в горсти.
Внизу мельчает старый дом,
Один. Ему теперь непросто,
Но осеняет перекрёсток,
Но осеняет перекрёсток
Меня изношенным крестом.
17.09.2025 г.