Август готовился сдавать свои позиции осени. Ушло то беспечное тепло, ночи стали холодными, росными. Наталья смотрела на дрова, которые они успели припасти за лето. Немного, может и не хватить. Алексей предлагал ей перебраться к нему в общежитие.
- Пойми, мы с тобой две половинки одного целого. Чего ты боишься. Неужели тебе не надоели эти встречи украдкой, Да и Маша к тебе уже так привязалась. Еще немного и она будет звать тебя “мамой”. Ты же хочешь этого. По глазам вижу, что хочешь. Забрали бы Машу из детского дома, навсегда, насовсем.
Наталья соглашалась с его словами. Но ей было жалко оставить этот флигелек, в котором они жили с Мишей, были счастливы. Очень уж стремительно развивались отношения у нее с Алексеем. И от этого Наталье было страшно. Лучше бы они остались тут жить. Но Лиза. Не выгонишь же ее из дома, который для нее и ее детей за это время стал родным. Да у Натальи и язык не повернется, чтоб что то такое ей сказать.
Лиза и сама понимала, что мешает счастью подруги. Несколько раз пыталась завести с ней разговор об этом. Она найдет, снимет жилье в другом месте, но Наталья обнимала ее, плакала, говорила, что не сможет жить спокойно , зная, что Лиза где то скитается по чужим углам.
Обстановка стала еще напряженнее, когда Лиза получила письмо от Сергея. Он писал, что скоро его выпишут, отправят домой на долечивание. Только потом, когда он полностью восстановится, тогда уже мобилизуют на фронт. У Лизы сердце обмирало от радости. Совсем скоро она увидит своего любимого Сергея. Но вот беда. Куда он приедет. Не к Наташе же в избушку.
Алексей, который наблюдал за метаниями этих женщин, взял ситуацию в свои руки. Все складывалось не так уж и плохо. Он перейдет жить к Наталье, а Лиза поселится в его комнате в общежитии. Надо только все это утрясти с начальством. Но для Алексея такое дело не было преградой. Находить общий язык с людьми он всегда умел и делал это весьма хорошо.
Все получилось, как задумал Алексей. Руководство пошло навстречу офицеру-фронтовику, инвалиду, у которого на руках малолетняя дочь. А Лиза, она ведь тоже работает на этом же заводе. Только когда все было утверждено официально, Алексей объявил своим женщинам о том, чтоб не переживали. Лизе будет где встретить мужа, не потеснив Наталью.
- А я, хочешь ты или не хочешь, перебираюсь жить в тебе, Наташа. Свою то комнату я Лизе отдал. И не спорь, и ничего не говори. Все уже решено, все документы оформлены.
А Наталья и не спорила. Как то разом стало спокойно на душе. И легко, что теперь они с Алексеем смогут жить вместе. И Машеньку приведут в этот дом, как свою дочку.
Переезд не занял много времени. Что у Алексея, что у Лизы, багажа было немного. Только одежонка. Наталья еще и от себя кое что отдала подруге, миски, плошки. Ведь надо им из чего то будет есть.
Через несколько дней всей компанией встречали Сергея. Коля с Аннушкой само собой, даже Машеньку взяли на вокзал. Пусть потихоньку привыкает к народу. Маша увидев приближающийся паровоз с клубами черного дыма, сперва испугалась, бросилась к отцу, прижалась к нему. Но увидев, что даже Коля с Аней ничего не боятся, успокоилась, начала с любопытством посматривать на пробегающие мимо вагоны. Но на всякий случай прижалась еще сильнее к отцу, а Наталью ухватила за руку.
Состав остановился. Пока они бежали к нужному вагону, Сергею уже кто то помог спуститься по лесенкам. Он стоял, опираясь на костыль и махал рукой. Лиза с Аннушкой на руках оказалась в его объятиях. Дочка испугалась незнакомого дядю, отталкивала его от себя , когда тот пытался ее обнять. Зато Коля, хотя он вряд ли помнил отца, смело подошел к отцу, вскарабкался на руки.
Лиза испугалась, что Коля нечаянно уронит отца, тот же еще плохо стоит на ногах. Но Сергей только улыбнулся. Не настолько он уж слаб, чтоб не удержать собственного ребенка.
Домой возвращались в битком набитом автобусе. Люди толкались, переругивались, где то заплакал маленький ребенок. Но это неудобство не испортило радость встречи. На остановке у завода почти все вышли, дальше автобус укатил полупустой. До общежития было совсем недалеко. Наталья с Алексеем даже заходить не стали, пусть семья побудет вместе без них, да и Сергей с дороги устал, отдохнуть ему надо.
Жизнь двух семей потекла своим чередом. Сергей встал на учет в военкомате, регулярно ходил в больницу. В военкомате его направили на работу в школу, учителем истории и военруком. Мужчин учителей катастрофически не хватало. Сергею даже предложили выбрать одну из школ. Конечно, он выбрал ту, которая была поближе к общежитию.
Лизе иногда казалось, что и нет никакой войны. Муж дома, они работают, ходят в гости к друзьям, дети в яслях. Только вот карточки портили все. Хорошо то хорошо, да голод давал о себе знать. Сергею явно не хватало того, что Лиза могла ему предложить. Приходилось даже детский паек хлеба делить пополам. Половину она отдавала Сергею, из другой половинки, как всегда сушила сухарики.
Теперь, когда Сергей был дома, детей забирали из яслей чаще. Они быстро привыкли к отцу, барахтались вместе с ним, играя по вечерам. Иногда , когда Лиза работала в ночь, Сергей оставался с ними и справлялся и был горд, что не позабыл.
Все чаще он заводил разговор, что скоро снова на фронт. Нога подживала. Хоть он и ходил с костылем, дома уже обходился без него. Лиза с ужасом думала, что еще совсем немного и ее муж, ее Сережа, снова отправится на фронт.
Прошло три месяца. С очередного медицинского осмотра Сергей пришел грустный. Лиза сразу поняла, что это конец их жизни, спокойной, размеренной, со смехом детей, изредка с жаркими ночами и прбуждениями на руке у мужа. Все закончилось. Ей захотелось завыть по бабьи, закричать во весь голос “Не пущу”. Но она молча села на стул, сложила руки на коленях.
- Когда? - только и спросила она.
- Через три дня, в военкомат с вещами на сборный пункт.
Провожала Сергея Лиза одна. Детей рано утром они вместе отвели в ясли. Промозглый ноябрьский ветер продувал их хлипкие пальтишки.
- Ни к чему тащить их на сборный пункт. Еще застудятся, - резонно решил Сергей. - Лучше уж так попрощаюсь.
Даже Коля не понимал, что возможно прощается с отцом навсегда. Он играл возле него, подпрыгивал на одной ноге. А Аннушка так и вовсе ничего не поняла. Откуда ей было знать, отчего у мамы красные глаза.
Воспитательница, которая принимала детей с сожалением посмотрела на Лизу, которая за эти дни, казалось, постарела на несколько лет. Она взяла детей за ручки, повела во внутрь помещения. Коля оглянулся, помахал отцу рукой, а Аннушка так и топала, даже не оглянулась.
Дорогой они почти не разговаривали. Все было тысячу раз сказано сегодняшней ночью. Только подходя к военкомату, Сергей вдруг сказал.
- Хорошо Алексей пристроился. Не растерялся. Жену новую нашел, мать дочке. Да и сам на заводе работает, никакой войны для него больше нет.
- Ты что такое говоришь, - Лиза даже отшатнулась от мужа. Не ожидала она никак, что тот позавидует другу. Что с Сергеем случилось. Почему он вдруг стал таким.
И опять они шли молча. Сергей пожалел, что эти слова вырвались из него наружу. Лиза после этих слов словно отдалилась от него, хотя они продолжали идти рядышком и он держал жену под руку.
Но когда прозвучала команда “По машинам!”, Лиза ухватилась за мужа, слезы заливали ее глаза. Она понимала, что надо отпустить его, но ничего не могла с собой поделать.
- Не надо. Не реви. Я вернусь. Я обещаю, что обязательно вернусь. У меня уже есть отметина. Снаряд два раза в одно место не падает.
Сергей легонько высвободился из объятий Лизы, побежал бегом к машине. Она осталась стоять на площади среди таких же рыдающих женщин. Одна, среди толкающихся и ревущих людей ей казалось, что стоит она словно в пустыне, словно и нет тут никого. Словно и не было Сергея с ней , словно все это только приснилось. И внутри одна пустота.
Лиза медленно брела домой, не замечая пронизывающего ветра, поземки из снега и пыли, редких падающих снежинок. Скоро зима. Еще совсем немного и выпадет снег. Снова придут морозы, снова холод и мрак.
Дома Лиза даже не стала раздеваться. Она легла прямо в пальто на кровать, укрылась одеялом и лежала бездумно, не отрываясь глядя в угол, в котором стоял костыль, как напоминание, что Сергей был тут.
Она может быть даже заснула, не слышала, как открылась дверь, как вошли Наталья с Машей. Только голос подруги привел ее в себя.
- Ты чего не закрываешься, дверь расхлебянена. Проводила Сергея?
Лиза поднялась. Как ей сейчас нужен был человек, которому она могла бы поплакаться, который бы пожалел ее, а потом отругал. Нельзя так. Жизнь не остановилась. Наташа, вот она именно тот человек.
Наташа так и сделала. Сперва обняла ее, велела раздеться. А потом начала отчитывать. Нельзя так распускать себя. Надо думать о детях, о том, как их вырастить. Сто раз напомнила, что живут они ради детей. Даже не ради мужа, а ради детей. Ради них они готовы выстоять в любой ситуации.
Наталья ласково обняла прижавшуюся к ней Машу и спросила.
- Правильно, дочка, я говорю?
Маша, хоть не понимала о чем разговор идет, кивнула головой. Она была согласна с Натальей, которую успела полюбить за это время. Только вот мамой она ее еще не звала. Но Наталья и не настаивала, и не просила. Придет время, сама скажет. Главное, что память к ней вернулась, что говорить начала. Алексея папой зовет и то хорошо.
Лиза поднялась, пошла на кухню, поставила на керосинку чайник. После строгих слов подруги она наконец то пришла в себя. И память ей услужливо тут же подсунула слова Сергея об Алексее. Нет, конечно, она не скажет об этом Наталье. Зачем еще и ее душу бередить. Теперь Лиза и Сергея не обвиняла. Видимо он волновался, переживал, что вновь приходится оставлять семью. И вспомнился ему Алексей, который уже отвоевался.
Лиза дождалась, когда закипел чайник, вернулась в комнату. Наталья с Машей так и сидели обнявшись, о чем то тихо разговаривали. Потом они ели остывшую не чищенную картошку, макая в соль и запивали чаем из морковной ботвы. За окном шумел ветер, стучал ветками деревьев в окошко, а здесь, в тесноте общежитской комнатки женщинам было тепло. Дружба, которая началась в окопах, согревала их.