Человеку неведомо, что там, за границей сущего, его ждёт. Во всяком случае, подавляющее большинство не знает этого. Может быть и к лучшему, ибо тогда исчезла бы главная тайна всей жизни. К тому же, это даёт неисчерпаемые просторы для воображения всех творческих личностей. И с их помощью мы можем побывать там, где, возможно, никогда не суждено очутиться. И найти, пусть на короткие мгновения, ту единственную, которую не получилось встретить при нормальном существовании. Как, например, Луи. Он попал в реанимацию после аварии. Теперь его дух томится в ожидании, пребывая поблизости с телом, выживет оно или нет. Рядом такие же, застрявшие «между», ожидают своей, телесной оболочки, участи. В любом случае они не волнуются из-за этого. Находят разные развлечения, соответственно своим возможностям и иногда, очень редко, влюбляются.
Актёр, намного реже сценарист и режиссёр, Валерио Мастандреа, не так давно снялся у своего земляка Паоло Дженовезе в атмосферной картине Первый день моей жизни. Там сеттинг практически такой же, что и в данной работе, только интонация несколько изменена в сторону крайней степени одиночества, безысходности, но такой же лёгкой, что и в Первом дне. Можно предположить, что Мастандреа, участвуя в работе Дженовезе, подсмотрел изнутри весь процесс создания фильма на столь тонкую и спорную тематику. Внял тому, что попало в его сердце, адаптировал под своё видение и выдал трогательную гуманистическую христианскую историю милосердия, поэму о спасении души.
Зрителю время от времени необходимо задумываться не столько о моменте «здесь и сейчас», и не только о будущем, но и о вещах вечных, незыблемых. Такие размышления толкают некоторых к подвигам жизни, мол, надо дело делать, не ждать лучшего случая, не стоит терпеть, иначе окажется поздно и даже в передержке между мирами кто-то может воскреснуть, а ты (я) стать тем «унесённым ветром», о котором и не вспомнят боле никогда. И в ленте это неплохо передано. Простыми средствами, начиная как обычная драматическая история, она складывается из вроде бы незначительных сцен, кои в итоги имеют накопительный эффект и производят необходимое авторам впечатление на публику.
Глядя на небанальный взгляд о столь зыбком существовании, первая мысль, приходящая во время просмотра – упущенные возможности, тленность собственного микрокосма, который вовсе не выдающийся и равно как и все прочие легко сокрушается чистым и первобытным чувством. Авторы умело заставляют влезть зрителя в ту аморфную оболочку, которой здесь представлен дух каждого героя. Мы так же как персонажи на грани терпения ждём разрешения их судеб, особо не радуемся, когда кто-нибудь из них открывает глаза и оказывается жив. Ведь перенести клиническую смерть – значит уже стать частью и той тени, которая ждёт всех, и которая теперь будет преследовать таких людей до полного их поглощения.
Родственные души философская фантасмагория, высказанная в духе итальянского неореализма, напоминающая сразу о Ночах Кабирии Феллини и Евангелие от Матфея Пазолини. Здесь находится место прощению, разочарованию, любви и облегчению от избавления от бренного тела. Постмодернизм в данном случае выступает той необходимой моделью, без которой и невозможно теперь говорить на подобные темы. Поэтому, если иметь интуицию и достаточную насмотренность, в героях можно легко узнать всех шагающих за окном людей. Мы такие же одинокие, как души в условном лимбе, и так же оживаем в самый последний момент, как тот цветок, что цветёт раз в жизни. И если нам когда-нибудь предстанет протянуть чуть дольше за счёт того состояния, что присуще действующим лицам, надо помнить о нём и делать всё ровно так же, как Луи – ни о чём не сожалея дать подробные инструкции тому парню, узревшему и тела, и души. И, может быть, она поймёт его сбивчивый рассказ, пусть не вспомнит, однако окажется, что ты пронёсся по этой скорой колее совсем не напрасно.