На следующий день я встала рано и первым делом поехала к нотариусу. Мне нужны были подробности о наследстве, которые я не смогла выяснить в присутствии мужа.
Нотариус принял меня без записи, видимо, помня вчерашний визит.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Скажите, а есть какие-то особенности у этого наследства? Ограничения, обременения?
Нотариус внимательно посмотрел на меня поверх очков.
— Есть. В завещании указано условие: квартира не может быть продана в течение пяти лет с момента вступления в наследство. Ваша тётя хотела сохранить жильё для приюта.
— То есть продать нельзя вообще?
— Теоретически можно, но только с согласия благотворительного фонда. А они не дадут такого согласия — им нужно помещение для офиса.
Я едва сдержала улыбку. Значит, никакой быстрой продажи и дележа денег не будет.
— А сдавать в аренду можно?
— Можно, но доход нужно делить пропорционально долям.
Это меняло всё. Андрей рассчитывал на быструю продажу и половину от полутора миллионов. А получалось, что максимум — несколько тысяч в месяц арендной платы.
Дома я нашла мужа за компьютером. Он изучал сайты риелторов, составлял список оценочных компаний.
— Лен, я уже нашёл покупателя на долю! Представляешь, племянник твоей тёти готов выкупить твою часть за миллион двести!
— Неплохо.
— Неплохо? Это отличные деньги! Звони нотариусу, назначай встречу для оформления сделки.
Он потирал руки, в глазах снова горел тот же азарт.
— Андрей, а ты читал завещание внимательно?
— Читал, конечно. А что?
— Просто интересно.
Я села рядом, сделала невинное лицо.
— Там есть интересный пункт о запрете продажи.
Лицо Андрея изменилось.
— Какой запрет?
— Квартиру нельзя продавать пять лет. Такое условие поставила тётя.
— Не может быть! Ты что-то неправильно поняла!
— Можешь сам у нотариуса уточнить.
Андрей схватился за телефон, набрал номер нотариальной конторы. Разговор был коротким, но очень красноречивым. По мере того, как он слушал объяснения, лицо его становилось всё мрачнее.
— Понял, спасибо.
Он отложил трубку, несколько минут сидел молча.
— И что теперь?
— Теперь никак. Продать нельзя. Можно только сдавать в аренду.
— А сколько это может приносить?
— Тысяч десять в месяц, не больше. И то, если найдём арендаторов.
Воздушные замки Андрея рухнули в одночасье. Вместо полутора миллионов — максимум сто двадцать тысяч в год. И то, если повезёт.
— Но ведь через пять лет можно будет продать?
— Можно. Если фонд даст согласие.
Следующие дни Андрей был мрачен и раздражителен. Исчезла вся его показная заботливость, вернулось привычное равнодушие. Цветы больше не покупал, ужины не готовил.
— Может, всё-таки стоит попробовать договориться с фондом? — предложил он за завтраком.
— О чём договариваться?
— Ну, предложить им денежную компенсацию. Пусть откажутся от своей доли, а мы им заплатим.
— Андрей, у нас нет денег на выкуп трети квартиры в центре Москвы.
— У нас нет, а у банка есть. Можно кредит взять под залог этой же квартиры.
Он не сдавался. Всё ещё надеялся найти способ получить деньги.
Вечером я решила устроить ему небольшой спектакль. Села за кухонный стол с грустным лицом, изображая разочарование.
— Знаешь, я думала об этом наследстве...
Андрей мгновенно настороженное:
— И что?
— Может, стоит от него отказаться? Все эти сложности с документами, ограничениями. А толку никакого.
— Не говори глупости! Отказываться от наследства — это безумие!
— Но ведь ты сам говорил, что денег больших не будет.
— Всё равно что-то есть. Даже аренда — это доход.
Интересно. Когда он думал, что получит полтора миллиона, то говорил "мы получим". А теперь, когда речь шла о десяти тысячах в месяц, говорил "что-то есть" — без упоминания себя.
— Ладно, не буду отказываться. Но квартиру точно сдавать не хочу. Морока одна с арендаторами.
— Лена, ну нельзя же так! Деньги лежат без дела!
— Не без дела. Квартира нужна фонду для офиса.
На следующий день я специально поехала в этот благотворительный фонд. Хотела познакомиться с людьми, которые теперь были моими совладельцами.
Фонд располагался в полуподвальном помещении в спальном районе. Небольшая комната с несколькими столами, компьютерами и стеллажами, заполненными кормами для животных.
Директором оказалась энергичная женщина лет сорока пяти, Марина.
— А, наша новая совладелица! Мы очень рады, что Зоя Михайловна вспомнила о нас.
— Расскажите про тётю. Я плохо её знала.
— Замечательная была женщина. Последние десять лет работала у нас волонтёром. Каждую неделю приходила, помогала с животными. И всегда говорила, что хочет, чтобы у приюта был нормальный офис.
— А сейчас планируете переехать в ту квартиру?
— Обязательно! Представляете, какие возможности откроются? Там можно организовать и ветеринарную службу, и пункт пристройства животных.
Марина рассказывала с таким энтузиазмом, что я поняла: никакого согласия на продажу они не дадут никогда.
— А третий наследник? Племянник?
— О, это отдельная история. Константин приходил, предлагал выкупить наши доли. Мы отказались, конечно.
— И что он сказал?
— Ничего хорошего. Довольно неприятный молодой человек.
Дома я рассказала Андрею о визите в фонд. Его лицо становилось всё мрачнее по мере моего рассказа.
— Значит, продавать они не собираются.
— Не собираются.
— Тогда нужно искать другие варианты.
— Какие ещё варианты?
Андрей не ответил, ушёл к себе в комнату. Но через пару часов я услышала знакомый приглушённый разговор по телефону.
— ...нет, продать нельзя... да, полная ерунда получается... слушай, а если развестись сейчас? Может, при разводе суд учтёт наследство как совместно нажитое?
Я тихо подкралась к двери, прислушалась.
— ...конечно, рискованно, но попробовать стоит... да, завтра к юристу схожу...
Всё ясно. Раз быстрых денег не будет, то он решил ускорить развод и попытаться отсудить хотя бы долю в наследстве.
Но у меня был козырь, о котором он не подозревал.
На следующее утро, когда Андрей ушёл "к юристу", я достала из шкафа диктофон. Небольшое устройство, которое купила несколько дней назад. На нём были записаны все его телефонные разговоры о разводе и дележе наследства.
Потом позвонила своей подруге-юристу.
— Ира, нужна консультация. Если муж подаёт на развод с целью получить долю в наследстве жены, это как-то можно предотвратить?
— Наследство не считается совместно нажитым имуществом. Но если есть доказательства корыстных мотивов развода...
— Есть. Записи его разговоров.
— Тогда всё просто. Подавай встречный иск о признании брака фиктивным с самого начала. С такими доказательствами выиграешь.
Вечером Андрей вернулся домой с бумагами.
— Лена, нам нужно поговорить.
— О чём?
— О наших отношениях. Я думаю, мы больше не подходим друг другу.
— Ах вот как?
— Да. Мы разные люди, хотим разного от жизни. Лучше разойтись по-хорошему.
Он говорил заученными фразами, избегая смотреть в глаза.
— И когда ты это понял? После того, как узнал про запрет на продажу квартиры?
— При чём тут квартира? Это личные отношения.
— Конечно, личные. А документы на развод случайно не приготовил?
Андрей смущённо покраснел.
— Ну... да, обратился к юристу. Чтобы всё было цивилизованно.
— Отлично. Тогда я тоже приготовила кое-что.
Я достала диктофон, нажала кнопку воспроизведения. Из динамика послышался голос Андрея:
"...оформим развод после продажи... половину отсужу по закону..."
Лицо мужа стало белым как мел.
— Знаешь что, Андрей? Твой план с разводом — отличная идея. Только я подам встречный иск. О признании нашего брака фиктивным.
— Не можешь. Мы восемь лет прожили...
— Могу. Потому что у меня есть доказательства, что ты женился на мне только ради выгоды. Помнишь, как ты говорил, что тебе нужна жена с квартирой?
Это была правда. Восемь лет назад у Андрея не было собственного жилья, и он откровенно искал девушку с недвижимостью.
— А теперь хочешь развестись, чтобы получить долю в наследстве. Суд это оценит.
Андрей молчал, понимая, что попался.
— Что ты хочешь?
— Ничего. Просто разведёмся, как ты предлагаешь. Но без дележа имущества.
Через неделю мы подали документы на развод. Андрей согласился на мои условия — никаких претензий на имущество, быстрое оформление без споров.
Он переехал к другу, я осталась в нашей квартире. Странно, но чувства облегчения не было. Только пустота и разочарование в том, каким оказался человек, с которым я прожила восемь лет.
Через месяц развод был оформлен. В тот же день я поехала к Марине в фонд с предложением.
— Хотите, я передам свою долю в квартире вашему фонду? Безвозмездно.
Марина опешила.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. Мне эта квартира не нужна, а вам поможет в работе.
— Но это же деньги! Большие деньги!
— Не такие большие, как кажется. А польза от них будет огромная.
Мы оформили дарение через того же нотариуса. Теперь у фонда было две трети квартиры, и они могли полноценно ей пользоваться.
Константин, племянник тёти, был не в восторге от такого поворота, но ничего поделать не мог.
Вечером того дня Андрей неожиданно позвонил.
— Лена, я слышал, ты отдала свою долю? Это правда?
— Правда.
— Зачем? Ты же могла получить деньги!
— Могла. Но решила по-другому.
— Не понимаю. Из-за чего тогда весь этот спектакль с разводом?
Я усмехнулась. Пора было рассказать ему всю правду.
— Андрей, а ты помнишь, как мы познакомились?
— Конечно. На вечеринке у Кости.
— А помнишь, что ты мне тогда сказал?
Молчание в трубке.
— Ты сказал, что ищешь серьёзные отношения с девушкой, у которой есть своя квартира. Дословно.
— Ну... возможно...
— Не возможно, а точно. И знаешь что? Мне тогда понравилась твоя честность. Я тоже искала выгодный брак.
— О чём ты?
— О том, что мой дядя обещал оставить мне наследство, если я выйду замуж до тридцати лет. Квартиру в центре Москвы.
Теперь молчание затянулось.
— Только дядя умер через год после нашей свадьбы. И никакого наследства не оставил. А к тому времени я уже привыкла к тебе и решила не разводиться.
— То есть ты тоже...
— Тоже вышла замуж по расчёту. Да. Разница только в том, что я научилась любить. А ты так и остался расчётливым.
Андрей долго переваривал эту информацию.
— И как ты узнала про тётино наследство? Ведь вы почти не общались.
— А вот тут началось самое интересное. Помнишь, я два года назад увлеклась генеалогией? Составляла родословную?
— Помню.
— Так вот, изучая архивы, я нашла информацию о тёте Зое. Оказалось, она богатая женщина, увлекается благотворительностью. И у неё нет близких родственников.
— И ты с ней познакомилась?
— Познакомилась. Мы стали общаться, я помогала ей с компьютером, возила на дачу. Полтора года дружили.
— А потом она оставила тебе наследство.
— Не только мне. Ещё племяннику и фонду. Но главное — она сделала это по моей просьбе.
Андрей молчал, видимо, осознавая масштаб произошедшего.
— Понимаешь, Андрей, тётя Зоя была очень умной женщиной. Когда я рассказала ей про наши семейные проблемы, она предложила проверить тебя.
— Как проверить?
— А как ты думаешь? Неожиданное наследство, которое нельзя быстро продать. Хороший тест на жадность.
— То есть ты всё это подстроила?
— Тётя подстроила. А я просто наблюдала, как ты будешь себя вести. Надеялась, что ошибаюсь в тебе.
Теперь я понимала, почему нотариус так странно себя вел. Он был в курсе плана тёти Зои.
— И что теперь?
— Теперь ничего. Мы разведены, я свободна. А фонд получил возможность помогать животным.
— А деньги?
— Какие деньги, Андрей? Я же всё отдала.
— Но зачем?
— Потому что поняла: деньги, добытые обманом, счастья не приносят. Лучше пусть идут на доброе дело.
После этого разговора Андрей больше не звонил. Слышала от общих знакомых, что он встречается с новой девушкой — молодой наследницей богатых родителей.
А я переехала в небольшую съёмную квартиру и начала жизнь заново. Работаю в том же дизайнерском бюро, хожу по вечерам волонтёром в приют к Марине.
Иногда думаю: а что было бы, если бы Андрей прошёл тест тёти Зои? Если бы сказал, что наследство — это моё дело, и он не претендует на эти деньги?
Возможно, мы были бы до сих пор вместе. Возможно, я бы оставила себе долю в квартире.
Но жизнь не терпит сослагательного наклонения. У каждого из нас был выбор, и каждый сделал его по-своему.