Небольшое видео на Рутубе с профессиональной конференции пищевиков. На сцене дама с микрофоном рассказывает о том, «откуда есть пошло», как она говорит, высокоолеиновое подсолнечное масло – уникальный пищевой продукт, по своему химическому составу и целебным свойствам тождественный оливковому маслу, а в чем-то его и превосходящий. На экране – портрет ученого-селекционера, который еще в 80-е годы прошлого века вывел необычный сорт подсолнечника, ставший конкурентом теплолюбивых олив. Дама называет имя селекционера, и тут в ее повествование врывается нетерпеливый голос из зала:
- Подождите! Получается, что высокоолеиновое масло в Советском Союзе придумано? – недоумевает слушатель с хипстерской бородкой.
- Да, именно так, - авторитетно подтверждает дама.
- Ничёсе![1]..
[1] Ничёсе («ничего себе!») - фраза, которую обычно произносят современные молодые люди, когда узнают, что Советский Союз славился в мире отнюдь не галошами.
* * *
Из Краснодара позвонила моя крёстная матушка в профессии Галина Борисовна Быкова – в 80-е годы известнейшая на Кубани телевизионная журналистка:
- У нас тут нешуточные бои идут вокруг нового, очень необычного сорта подсолнечника. Внедрение его в производство сулит большие доходы государству. Автор сорта, селекционер Солдатов, бьётся за это изо всех сил, но местная бюрократия против. И, судя по всему, без вмешательства центральной прессы дело не решится. Приезжай, надо бы помочь хорошему человеку…
Я на тот момент только-только начал сотрудничать с «Литературной газетой». Несмотря на название, газета в советское время занималась не только проблематикой литературы и культуры, но и очень остро писала о неурядицах в обществе, о «перекосах» в экономике, о выкрутасах тогдашних чинуш. И хоть был я на куриных правах в редакции, рискнул предложить тему руководству. И тут же получил добро на командировку.
Очень хорошо помню, что встреча с Кармом Ивановичем Солдатовым меня поначалу разочаровала. Я ожидал увидеть человека, вышедшего на открытый бой с бюрократической системой, человека с огнем непримиримости в глазах и железной волей к победе. Бои ведь шли, как было сказано, нешуточные… Но встретил меня в институтской теплице человек тихий, спокойный, уже немолодой, и даже, как мне показалось, воспринимающий ситуацию, которая сложилась вокруг него и его дела, как данность. Карм Иванович вынул из своего портфельчика стопку бумаг, разложил их на лабораторном столике и в очень спокойных тонах, время от времени обращаясь к документам, прочитал мне лекцию о различных масличных культурах, о пищевых маслах, об их сходстве и различиях, о своей научной находке, о долгих годах селекционной работы, о результате, который был отмечен даже в мировой прессе, о попытках внедрить полученный результат в практику и о преградах, с которыми столкнулся на этом пути.
К концу лекции я, однако, понял, что Карм Иванович совсем не лабораторный тихоня, как это показалось в первые мгновения общения с ним, что за его рассудительным тоном, за постоянным обращением к цифрам, фактам, за педантичностью в отношении безукоризненно подобранных документов кроется особая тактика борьбы. Суть ее заключалась в том, чтобы скрупулезно просчитать наперед действия оппонентов и противопоставить им, исходя из предлагаемых обстоятельств, безупречно обоснованные конструктивные решения, от которых невозможно будет отмахнуться даже в высоких кабинетах. Было очевидно, что тактика Солдатова бронебойна и обязательно приведет его победе. Вопрос заключался только во времени. И именно ускорению дела Солдатова посодействовала тогда «Литературная газета».
Кстати, только сейчас, готовя эту публикацию, и просматривая на сайте института, где когда-то работал Карм Иванович, материалы о нем, я вдруг понял, как и когда Солдатов вооружился этой своей победоносной тактикой, в общем-то, несвойственной для людей его профессии. Выяснилось, что Карм Иванович воевал, на фронте был командиром разведывательного отделения – боевой единицы, которая действовала в зоне непосредственного столкновения с врагом. А тут – не просчитаешь наперед действия свои и врага, вряд ли вернешься с задания…
А теперь – собственно публикация сорокалетней давности в «Литературной газете». Как ни странно, отчасти она и сегодня актуальна. Почему? Об этом позже.
Литературная газета,
18 января 1984 г.
После сенсации
В России оливы не растут. И с этим ничего не поделаешь. А раз нет олив – нет и оливкового масла. Испокон веков Россия вынуждена была ввозить из дальних стран ценнейший этот продукт, платить за него золотом. Так было всегда. И так будет?..
СЕНСАЦИЯ: у нас появилась культура, способная полноценно заменить прихотливые маслины. Ничего загадочного в ней нет. Это обычный, хорошо всем известный подсолнечник. Впрочем, вовсе не обычный, а чудо-подсолнечник. Масло, которое из него получают, удивительно.
Трудом российского селекционера в нем качественно изменен состав жирных кислот, тот состав, который и делает подсолнечное масло подсолнечным, а оливковое – оливковым. Поясню: ценность оливкового масла определяется богатым содержанием в нем олеиновой кислоты – до 70-80 процентов. В обычном подсолнечном масле преобладает линолевая кислота. Селекционер увеличил содержание олеиновой, соответственно снизился показатель линолевой, и подсолнечное масло стало… почти оливковым.
Новый сорт подсолнечника получил имя «Первенец». Сенсация не только в советской, но и в мировой селекционной науке.
Вот некоторые отзывы:
Институт питания АМН СССР: «…Масло «Первенца» является полноценным жировым продуктом, который может быть единственным источником жира в рационе…»
Государственная экспертная комиссия Госплана СССР: «Подсолнечник сорта «Первенец»… является крупным достижением в отечественной селекции, имеющим большое практическое значение…»
Позднее, когда были выпущены первые партии масла, получившего к тому времени название «Кубанское салатное», Октябрьский райпищеторг города Краснодара писал на запрос Северо-Кавказского филиала ВНИИЖа: Партия масла «Кубанское салатное» в количестве двух тонн в магазине «Универсам» была продана в течение дня. Опрошенные покупатели отметили его хорошее качество, нежный вкус, высокие диетические свойства…»
Количество против качества
Его имя – Карм Иванович Солдатов. Он уже немолод, как немолоды теперь все, кто состоит в когорте бывших фронтовиков. Под стать возрасту спокойствие, неторопливость размышлений, мягкость. Вроде как и не вяжется с ним твердое имя Карм – от Красной Армии…
В краснодарском Всесоюзном научно-исследовательском институте масличных культур Солдатов трудится уже много лет. Долго работал под началом академика Василия Степановича Пустовойта, учился у него. Ну, а потом занялся и самостоятельным делом – мутагенезом. Точнее, использованием принудительных наследственных изменений в селекции растений, в данном случае – масличных культур. С помощью мутагенеза и создан «Первенец».
Нельзя сказать, что идея о возможности выведение подсолнечника с высоким содержанием олеиновой кислоты принадлежит Солдатову. Такие догадки высказывались и другими учеными, но он первым перешел от предположений к делу и очень быстро – всего за пять лет – блестяще завершил его. В 1976 году Государственная комиссия по сортоиспытанию при Минсельхозе СССР признала новый сорт подсолнечника «Первенец» перспективным.
Перебираю официальные бумаги с отзывами, восторженные сообщения газет, многочисленные письма из хозяйств с просьбами выслать семена на развод и не сдерживаю восхищения:
- Судя по этим данным, Карм Иванович, вам жить да радоваться!
Он вздыхает:
- А вы посмотрите, что получается по другим данным…
Передо мной возникает другая, потертая папка, плотно набитая бумагами. Справки, обоснования, докладные записки.
Из них явствует, что производство подсолнечника сорта «Первенец» за все это время так и не получило достойного развития. Площади под посевами мизерные, поэтому высокоолеинового масла не хватает даже диабетикам. А в 1982 году его выпуск вообще был прекращен.
Что же произошло?
«Первенец», делая свои первые шаги, неожиданно споткнулся. Споткнулся о цифры из собственной характеристики. В ней записано, что биологическая урожайность нового сорта с гектара на 2-3 центнера ниже, чем у других районированных сортов. Прочитали это хозяйственники и возопили: Как?! Мы боремся за высокую урожайность, за план, а тут целых 3 центнера недобора! Да пропади она пропадом, ваша олеиновая кислота. Нам вал важнее. Не будем сеять!»
Солдатов прекрасно знал, в чем именно требует «Первенец» улучшения. Но знал и другое: прежних сил и возможностей ему для этого будет недостаточно. Вообще-то, он привык обходиться в работе малым: двумя-тремя помощниками, случайными клочками земли. Но новые масштабы дела, новые идеи требовали и новых усилий.
«Первенец» или «пасынок»
В разные годы разным директорам института направлялись прошения Солдатова о расширении работ над «Первенцем». Осторожно предлагалось малочисленную группу мутагенеза преобразовать в самостоятельную лабораторию. Но время шло, положение не менялось. А тут еще начались события, в результате которых «Первенец» превратился в институте и вовсе в «пасынка»…
Дело в том, что с некоторых пор производственники стали выражать недовольство отечественными сортами подсолнечника: низкая урожайность, созревают поздно, к болезням неустойчивы. Решили, по опыту некоторых западных стран, ввести в производство гибриды подсолнечника.
ВНИИМК получил указание: форсировать создание отечественных гибридов. Началась «гибридная лихорадка». Тут уж было не до «Первенца». Гибриды захватили земли, средства, наконец, внимание руководства. В какие-то годы «Первенец» лишился части опытных участков, а в 1980 году его выдворили и из специализированного семеноводческого хозяйства «Березанское», где выращивалась элита. Посевы «Первенца» в колхозах и совхозах края резко сократились – не было семян.
Карм Иванович рассказывает об этом без раздражения, разве что с некоторой долей досады:
- Странно все это было, непонятно. Газеты писали: «Первенец», «Первенец»! Со всего мира шли заказы на семена. А в родном доме – трудно поверить! – полнейшее равнодушие…
…Обеспокоенный Солдатов обращается с докладной запиской к директору ВНИИМКа Валентину Ивановичу Святко. Вновь доказывает, обосновывает, просит. В ответ – молчание. Устное и письменное.
Весной 1982 года, отсеявшись, Солдатов едет в Москву. Здесь он без проволочек принят, понят, поддержан. И вскоре по поручению правительства Государственный комитет СССР по науке и технике принимает постановление о выделении ВНИИМКу дополнительных ассигнований для создания лаборатории мутагенеза, а значит, и для расширения работ с «Первенцем». Было это в июне 1982 года.
Моя командировка в Краснодар состоялась летом восемьдесят третьего. Лаборатории все еще не было и в скором будущем не предвиделось. Вооружившись некоторыми документами из пухлой солдатовской папки, я отправился к руководству института за разъяснениями.
Итак, в кабинете двое: директор института В.И. Святко и корреспондент.
Святко. Во-первых, должен вам сказать: нигде не записано, что деньги постановлением ГКНТ выделялись именно на эту тему.
Корр. Нет, записано. Вот телефонограмма, принятая из ВАСХНИЛ ученым секретарем института Крохмалем. Из нее следует, что эти деньги выделены на совершенно определенную цель – создание лаборатории мутагенеза. На документе, кстати, ваша виза…
Святко. Ну что ж, я сейчас не могу точно сказать, но, по-моему, эти деньги выделены на отдел, при котором состоит группа Солдатова.
Корр. А как же самостоятельная лаборатория?
Святко (после паузы). Знаете, я приглашу своих заместителей, они занимались этой проблемой непосредственно, пусть и объясняют.
Входит Д.С. Васильев, заместитель директора.
Корр. Дмитрий Степанович? Может быть, вам известно, как было выполнено постановление ГКНТ о расширении работ в области мутагенеза?
Васильев. А у нас такого постановления нет.
Корр. Как это нет? Мне его показывал ваш ученый секретарь. Оно подшито в папке.
Святко (прерывая неловкое молчание). Та не, Дмитрий Степанович. Есть деньги… (К корреспонденту). Сколько там, 32 тысячи?
Васильев (радостно припоминая). Ах, э-это постановление!..
Святко (раздражаясь). Погодите, сейчас приглашу другого зама.
Входит О.И. Тихонов, заместитель директора.
Святко. Олег Иванович! Объясните нам, как были использованы эти деньги? (Указывает на постановление.)
Тихонов (прочитав). Да, было такое дело. Мы получили письмо из ВАСХНИЛ о выделении нам дополнительных штатных единиц и средств на оборудование. Но на какую тематику – мы не знали…
Святко досадливо машет рукой.
Директор оправдывал отсутствие лаборатории и необходимостью сокращать штаты, и тем, что над высокоолеиновыми сортами работает теперь не только группа Солдатова, а чуть ли не весь институтский коллектив, и ненужностью этой лаборатории, которая «никуда не вписывается».
Может быть, в этих рассуждениях и была какая-то истина, да вся суть в том, что нет же до сих пор долгожданного высокоолеинового масла!
А к судьбе «Первенца» Валентин Иванович Святко причастен давно. Еще с тех времен, когда был он заместителем начальника краевого Управления сельского хозяйства. В те поры своим подчиненным писал такие письма: «Учитывая высокие пищевые качества высокоолеинового масла… что позволит нашей стране отказаться от импорта оливкового, обязываю вас лично проконтролировать…» - и т.д. Теперь позиция у Валентина Ивановича иная. Нет уже той решительности, того металла в голосе, когда речь заходит о бедах «Первенца». Почему? Ведь ничего же не изменилось с тех пор!
А крестьянин ни при чем!
- Ну, конечно! Опять во всем виноват крестьянин! – патетически воскликнул Анатолий Григорьевич Пашков и в сердцах даже в ладоши хлопнул. – Что бы ни случилось – валят на пахаря…
Вот так болезненно и экспансивно реагировал нынешний заместитель начальника Краснодарского крайсельхозуправления товарищ Пашков на одно лишь мое упоминание о трудностях «Первенца».
- В этом деле разобраться надо, - сказал он твердо и выложил свой главный, уже знакомый мне контраргумент. – «Первенец» дает более низкие урожаи, чем другие сорта.
Да, 2-3 центнера недобора могут служить серьезным препятствием при внедрении любого нового сорта подсолнечника. Любого, но только не «Первенца». Ведь он неподсуден. Речь идет об уникальной масличной культуре, о качественно новом, очень важно для народного хозяйства продукте.
Так что, Анатолий Григорьевич, у вашего ведомства давно были все основания признать за «Первенцем» его неоспоримое право на суверенитет. И это право надо было узаконить. Узаконить особой графой в производственном плане. Только конкретный план, выработанный с учетом особенностей новой культуры, мог бы избавить ее от никому не нужной, вредной конкуренции с обычными сортами.
Возникает вопрос: кто должен был позаботиться о плане?
Ответ я услышал от другого ответственного работника крайсельхозуправления, начальника отдела технических культур Василия Васильевича Василенко:
- Государству нужно, вот пусть государство и заботится!
Но, насколько я понимаю, Управление сельского хозяйства крайисполкома – орган тоже государственный. И кому, как не ему, блюсти народный интерес, который в данном случае заключается в увеличении производства «Первенца». Загвоздка в планировании – ликвидируйте ее!
На это Василий Васильевич с достойной похвалы прямотой сказал:
- Министерство сельского хозяйства нас к этому не понуждает. А нам все равно, что выращивать: этот сорт или какой другой.
Вот ведь какой парадокс получается. Казалось бы, стали счастливыми обладателями новой культуры – ухватитесь за нее. Обеспечьте страну! Ведь вы же хозяева у себя дома. Земля ваша, деньги ваши, выгода ваша, престиж, наконец, тоже ваш. Речь-то не о копеечной выгоде, а о миллионах рублей сэкономленной валюты, поистине о золотых рублях. Но зачем добровольно брать на себя лишние хлопоты? Пробьешь план, а потом сам же его и обеспечивай.
В одном вы правы, товарищ Пашков: крестьянин в бедах «Первенца» неповинен.
Беспокоится ли потребитель?
Странная ситуация сложилась с высокоолеиновым маслом. Я не раз слышал о том, что производство и подсолнечника, и самого масла сдерживается, кроме всего прочего, отсутствием спроса. Потребитель молчит, не беспокоится, говорили мне. А может, ему это масло-то и не нужно?
Вернулся я в Москву и сел за телефон. Перво-наперво позвонил в Союзпищепромсырье – управление Министерства пищевой промышленности СССР, которое занимается распределением растительных жиров между отраслями промышленности. Трубку поднял заместитель начальника главка И.Г. Шаповалов:
- Как же, о масле «Первенца» знаем, - сказал товарищ Шаповалов. – Хорошее масло. Беда только в том, что производится оно в малых количествах. Работаем пока с импортным оливковым.
- Требовали ли вы увеличения производства?
- А это не наше дело, - ответил Иван Гаврилович. – Задача управления – распределение. Как мы можем требовать? Да и основные потребители оливкового масла не очень-то стремятся переходить на отечественный аналог.
Звоню потребителям.
Министерство рыбного хозяйства СССР. Начальник отдела пищехимматериалов М.И. Блынская удивляется:
- Впервые слышу о таком масле. Даже не верится. Нас, знаете ли, извела проблема оливкового. А тут вдруг – заменитель! Вообще-то, если таковой появился, его надо испытать, изготовить пробную партию консервов…
- Изготавливали и испытывали. Еще в 1979 году на Ейском и Махачкалинском рыбокомбинатах. Результат отличный.
- Тогда почему же никто не предлагает нам это масло? – еще пуще удивляется товарищ Блынская.
Министерство медицинской промышленности СССР. Заместитель начальника технического управления В.Г. Савкина сухо поясняет: «Мы закупаем только такие масла, которые прошли соответствующие испытания в Фармакологическом комитете Минздрава. Никаких указаний по поводу высокоолеинового масла нам не поступало».
«Союзпарфюмерпром». Начальник отдела снабжения Э.К. Виноградова о высокоолеиновом масле ничего не слышала.
Во ВНИИ синтетических и натуральных душистых веществ изучали новое масло, установили, что оно может быть использовано в производстве косметических кремов вместо оливкового. Сделали заявку на партию масла для производственных испытаний. Не получили и… успокоились.
Итак, большинство потребителей пребывают в неведении о новом жировом продукте и его чудесных свойствах. Да, кажется, и не особо хотят знать о нем.
Ну, а что же ВНИИжиров, давший новому маслу благословение на жизнь? Почему он не шумит на всех перекрестках, не рекламирует, не пропагандирует?
Дело в том, что и сама пищевая промышленность пока еще не совсем готова к производству высокоолеинового масла. Нет, вводить новую технологию, осваивать особые машины не требуется. Тут все остается по-прежнему (кстати, это еще один плюс «Первенцу»).
Выработкой масла из семян «Первенца» занимается в стране пока только один маслозавод. Расположен он в адыгейском селе Красногвардейское. Вместе с директором Асланом Заурбечевичем Тхагапсовым осматриваем завод, заходим в хранилища, в цехи. Что и говорить, часть его оборудования носит на себе «неизгладимую печать времени». Предприятие основано еще до революции.
Аслан Заурбечевич начинает убеждать меня в том, что если завод подремонтировать да подкрасить, он еще ого-го! Будь здоров!
В меня его оптимизм как-то не вселяется. Ну, да не это главное. Важно другое. Красногвардейский маслозавод способен только выжать масло из семян. По сути, это примитивная маслобойка. А для того, чтобы масло «Первенца» могло заменить оливковое, его еще надо рафинировать и дезодорировать. Поэтому масло-сырец для дальнейшей доработки везут в Краснодар на экспериментальный маслозавод НПО «Масложирпром». Но этот заводишко настолько немощен, что за весь год в силах переработать только половину того, что выдает его старик-партнер.
Уже после поездки в Краснодар я узнал, что там провели совещание представителей всех отраслей, участвующих в производстве нового масла. Работали несколько дней: изучали, думали, обсуждали. В итоге породили перечень мероприятий, как сказано, по увеличению производства подсолнечника сорта «Первенец» и высокоолеинового масла «Кубанское салатное». Прочитал я этот пространный документ и, как ни странно, не нашел в нем двух элементарных данных: когда же (конкретно) и на сколько (в тоннах) будет увеличено это производство?
Позвонил я и работникам внешней торговли – в фирму «Масло». Надо же узнать, что думают они, люди, непосредственно отсчитывающие денежки, по поводу горькой судьбы «Первенца». Директор фирмы Е.А. Ильинский был настроен скептически:
- Не обольщайтесь, - сказал он мне веско. – Не может масло подсолнечное заменить оливковое. Недаром же мы втридорога платим за него на международном рынке!
А может, все-таки «даром»? Может быть, еще раз все проверим. И посчитаем… Как следует…
Никто ведь не говорит, что можно полностью исключить импорт оливкового масла. Но если даже частично…
Можем ли мы отказываться даже от малейшей государственной выгоды? Имеем ли на это право?
Краснодарский край – Москва
Публикация оказалась очень действенной. Приблизительно через месяц после выхода статьи было принято специальное постановление Совета министров РСФСР о специализации Красногвардейского района Краснодарского края на производстве подсолнечника сорта «Первенец». Это означало, что хозяйства района обязаны были выращивать только «Первенец», элеватор принимал на хранение только «Первенец» и местный маслозавод производил масло только из «Первенца». Через какое-то время высокоолеиновое масло здешнего производства под названием «Кубанское салатное» появилось и на столах советских людей. Правда, как правило, через продуктовые заказы. Люди старшего поколения помнят, как это происходило.
В нашем советском прошлом, конечно, было много различных нестроений. Но были и действенные механизмы их преодоления. От органов народного контроля, партийного контроля до боевой центральной прессы, которая достаточно активно выносила на суд общественного мнения страны изъяны нашей жизни. А этого как огня боялись люди, наделенные властью или высокой ответственностью. Потому что за публикациями, как правило, следовали выводы государственных, партийных, а то и правоохранительных органов…
К сожалению, со времени командировки в Краснодар мне не пришлось больше встречаться с Кармом Ивановичем Солдатовым. Но от общих знакомых знаю, что дело жизни Карма Ивановича свершилось. Его «Первенец» дал жизнь новым высокоолеиновым сортам подсолнечника, причем не только в нашей стране, но и за рубежом. За рубежом, судя по всему, в большей степени – неслучайно ведь даже в профессиональной среде многие сегодня считают, что подсолнечник-уникум имеет западное происхождение. При этом Карм Иванович – автор мировой научной сенсации – не обрел ни высоких званий, ни особых почестей, ни больших денег… Прожил большую достойную жизнь творца. В искренних заботах об интересах своей страны, в любви к ближним, в хлопотах о семье, детях, внуках. И был, несомненно, счастлив…
Пишу эти слова и явственно слышу вопрос изумленного слушателя:
- Подождите! А что, разве счастье творческого человека возможно без званий, почестей и больших денег?!
- Да, в Советском Союзе это было возможно! – отвечаю я со знанием дела.
- Ничёсе!
