Предыдущая часть:
Виктор Петрович поочерёдно взглянул на одну женщину, потом на другую. В их глазах он увидел решимость и понял, они не блефуют. Всю жизнь Виктор шёл по головам, но эти две, сломленные им женщины, оказались сильнее. Он тяжело встал.
— Вызовите сюда Максима, немедленно, — бросил он секретарю, голос полон ярости.
Макс прибыл через полчаса, улыбающийся, ничего не подозревающий. Увидев в кабинете отца Еву и Ольгу, он замер.
— Что случилось? Отец, что здесь происходит?
— А вот что! — прорычал Виктор Петрович. И в его тоне впервые не было властности, только ярость и бессилие. — Ты подпишешь все эти бумаги, дашь жене развод и откажешься от сына. Ты всё провалил, всё, что я строил!
Макс с ужасом осознал, что впервые отец не намерен его прикрывать, просто бросил его на растерзание. Он сломался, лишившись отцовской опоры, превратился в то, чем был на самом деле — жалкое, плачущее, сопливое создание. Богатый наследник упал на колени и умолял Еву о прощении, но она смотрела на него как на пустоту. Максим подписал всё, а Ева получила свободу и солидную сумму отступных при разводе. Виктор Петрович, выпроводив всех, сел в кресло. Бизнесмен быстро сложил два и два и понял, кто его предал и кто предупредил Еву. Так что вечером, когда Татьяна Васильевна вернулась, её вещи уже стояли у двери.
— Вон отсюда! — коротко бросил мужчина, голос полон злобы. — Я тебя породил, я тебя и уничтожу. Ты умрёшь под забором, как нищая!
Так, после стольких лет брака, Татьяна Васильевна оказалась на улице. Узнав об этом от самой свекрови, которая позвонила в слезах, Ева не колебалась ни секунды и сразу поговорила с Кириллом.
— Конечно, без вопросов! — без раздумий ответил он. — Мой дом — ваш дом. Да и в кафе всегда нужна помощь. Особенно такая хозяйка, как она.
Татьяна Васильевна, освободившись от оков, расцвела, и вскоре взяла на себя управление кафе. Заведение буквально преображалось на глазах, а первое, что сделала Ева, получив средства, — отыскала лучшую клинику для Лёши. Операция на позвоночнике была сложной, но давала надежду. Оформив все формальности и пройдя собеседования, Ольга с сыном уехали на лечение. А вот Виктор Петрович не смог простить унижение. Узнав, что бывшая жена не просто нашла приют, а процветает в кафе, которое стало для Евы вторым домом, он решил нанести финальный удар. Бизнесмен где-то разыскал двух отморозков и заплатил им, чтобы они подожгли это гнездо предателей. В тот вечер Татьяна Васильевна задержалась в кафе, подводя баланс. Свекровь уже запирала дверь, когда увидела, как две тени плеснули на деревянные стены из канистры, и запах бензина ударил в нос. Татьяна Васильевна осознала, что происходит, и, не размышляя, ринулась обратно внутрь за огнетушителем у бара. Но было поздно. Снаружи чиркнула спичка, и огонь взметнулся, отрезая путь наружу. Кафе вспыхнуло, как коробок спичек. Татьяна Васильевна схватила огнетушитель, но едкий дым уже выжигал лёгкие. Жар был невыносимым. Женщина задыхалась, металась по пылающему залу. Дверь была отрезана стеной пламени. Она разбила окно стулом, но оттуда хлынул воздух, и огонь взревел с новой силой. Татьяна Васильевна оказалась в огненной ловушке. Падая на пол, теряя сознание, она из последних сил набрала номер невестки.
— Ева, кафе горит, я внутри! Помоги...
Это всё, что она успела прохрипеть. В это время мимо проезжал старый москвич. По иронии судьбы, за рулём был бывший врач скорой, возвращавшийся с рыбалки. Увидев пламя и услышав крики, Геннадий Александрович резко затормозил. Врач сразу заметил в разбитом окне женский силуэт, рухнувший на пол. Не раздумывая, Геннадий Александрович схватил монтировку, разбил остатки стекла и забрался внутрь. Через несколько секунд он, кашляя и задыхаясь, вытащил на улицу бездыханное тело. Лицо Татьяны Васильевны было в копоти. Волосы обгорели. На руках и шее виднелись ожоги. Она не дышала.
— Скорую вызывайте, скорую скорее! — крикнул Геннадий собравшимся зевакам.
Но он был медиком и понимал, что каждая секунда дорога. Мужчина положил пострадавшую на землю и начал искусственное дыхание. Вдох, выдох. Тридцать нажатий на грудь. Снова вдох. Снова нажатия. Геннадий работал профессионально, отчаянно. Лицо Татьяны Васильевны посинело. Пульс не прощупывался.
— Давай же, дыши, ну же! — шептал доктор, впадая в отчаяние, но не останавливаясь.
Толпа вокруг шумела.
— Бесполезно. Всё, не откачает, бедная женщина.
В этот момент к горящему зданию примчались Ева и Кирилл. Увидев лежащую на земле свекровь и склонившегося над ней мужчину, Ева закричала.
— Геннадий Александрович! — с удивлением и ужасом выдохнула она, узнав спасателя, но он не отвлёкся от своего занятия.
Лицо бывшего медика было мокрым от пота и слёз. Он был на пределе. Но когда уже казалось, что всё кончено, грудь Татьяны Васильевны судорожно дёрнулась. Раздался хриплый, булькающий вздох. Ещё один, и она задышала. Геннадий Александрович рухнул рядом, обессиленный, а Ева упала на колени возле свекрови и заплакала, обнимая её, не обращая внимания ни на сажу, ни на ожоги. Это были слёзы облегчения и бесконечной благодарности. Поджигателей отыскали через несколько часов. Скрытая камера на здании зафиксировала всё. Они раскололись и сдали заказчика. И вот когда полицейские постучали в дверь особняка Виктора Петровича, бизнесмен понял, что это конец. Он достал из сейфа пистолет, приставил к виску и спустил курок. Раздался глухой щелчок. Выстрела не последовало. Меньше месяца назад, когда муж в бешенстве выгонял её, Татьяна Васильевна, зная его вспыльчивый нрав, тихо извлекла патроны из оружия. Даже изгнанная, она спасла ему жизнь. Вернее, спасла негодяя от лёгкой кончины, оставив его для позора и суда.
Незаметно миновал год. Лёша, после нескольких трудных операций, оплаченных Евой, медленно, но верно поправлялся и вскоре начал ходить самостоятельно. Врачи давали позитивные прогнозы, а Ольга, рядом с повзрослевшим и окрепшим сыном, тоже изменилась. Она встретила хорошего, надёжного мужчину по имени Валерий, инженера. Он полюбил её и Лёшу. Ну а на месте сгоревшего кафе Ева и Кирилл возвели небольшой, но очень уютный ресторан. Ева занималась дизайном, садом вокруг, ну а Кирилл — кухней. Общее дело, прошедшее через огонь в прямом и переносном смысле, укрепило их связь. Это было тихое, глубокое чувство, основанное на доверии, уважении и честности — всём том, чего Еве так недоставало в прошлом. Татьяна Васильевна, оправившись от ожогов, стала душой их ресторана. А ещё спутницей жизни своего спасителя. Едва заметные шрамы она не скрывала, нося их как символ своего возрождения.
Как-то осенним вечером Ева и Кирилл прогуливались по парку. Навстречу им шёл одинокий, опустившийся человек. На нём была мятая одежда. Это был Максим. Он похудел, осунулся и выглядел гораздо старше своих лет. Увидев Еву с округлившимся животиком, бывший муж дёрнулся, словно хотел что-то сказать, попросить, оправдаться. Но Ева, крепче сжав руку Кирилла, просто молча прошла мимо. В её душе не осталось ненависти, только лёгкая, почти прозрачная грусть и огромное облегчение от того, что этот кошмар позади. Тот день в аэропорту, который казался ей началом конца, на самом деле стал началом её подлинной жизни. Ева осознала, что все пережитые испытания привели её к настоящему счастью, где она смогла обрести новую семью и смысл, помогая другим и строя своё будущее на честности.