Валентину рано утром разбудил будильник. Она кое-как разлепила глаза и уставилась в потолок, пытаясь понять, где находится. Через несколько минут к ней пришло осознание.
— Да уж, — вздохнула она и села на диване.
В комнате пахло тушёной капустой и рыбой.
— А чем это у нас так воняет? — спросила она, поморщившись.
— Этот спёр кастрюльку с тушёной капустой и жареной рыбой у какой-то старухи, — хмыкнула Неля. — И приволок это всё домой.
— Убойный запах, — скривилась Валя. — И как не стыдно воровать у старух.
— Я спасал её жизнь, — ответил Аббадон, спрыгивая на пол и потягиваясь. — Оно всё равно начало уже подтухать.
— И ты решил вот эту гадость принести к нам?
— Ну не пропадать же добру, — он принялся умываться.
— Убери эту гадость из моей комнаты, — велела ему Валя.
— Ладно, я поставлю кастрюльку в комнату к этой, заодно и дверь ей открою.
Вдруг Валентина вспомнила про ночные приключения и стала озираться.
— Что ищешь? — спросил её Фёдор.
— Ночью было какое-то фото или мне всё это приснилось?
— Нет, было, все наяву было, — мотнула головой бабка Неля.
Она сунула в руки Вали фотографию.
— И чего мне с этим делать? — спросила она.
— Сначала выпей кофе или чай, а потом думай, — посоветовала покойница.
— Точно, — согласилась с ней Валя. — На сытый желудок и думается лучше.
— Сытый, — хмыкнул Аббадон, вытаскивая «ароматную» кастрюльку из холодильника. — С воды сыт не будешь. Хочешь, поделюсь.
— Нет-нет, — замахала на него рукой Валя, зажав пальцами нос.
— Ладно, отнесу этой, пусть наслаждается, — произнёс он и исчез за дверью.
Внезапно Валин взгляд упал на старый паркет у её кровати. Одна из дощечек лежала неровно, будто её иногда приподнимали. Не говоря ни слова, Валя сползла с дивана и на ощупь, в предрассветном свете, провела пальцами по шероховатой древесине. Доска качнулась.
Сердце её забилось чаще. Она подцепила ногтями край и приподняла её.
Из-под пола потянуло холодом и запахом старой бумаги. В маленькой нише лежал потемневший от времени деревянный ящичек. Валя извлекла его и, сняв крышку, обнаружила потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте и маленький, почерневший от времени ключик.
— Нашла, — прошептала она. — Кажется, я нашла «главное».
Валя вытащила ящичек и поставила его на колени. Пальцы дрожали от волнения. Кожаный переплёт тетради был шершавым, потёртым на углах, будто его часто перелистывали. А маленький ключик… Он был старинным, с замысловатым узором на головке.
— Ну что там? — не выдержала Неля, заглядывая через плечо. — О, дневничок! Люблю дневнички! Там наверняка всякие пикантные вещи записаны!
— Тише, — попросила Валя, аккуратно открывая первую страницу.
Почерк был тем же, что и на обороте фотографии — изящным, с сильным наклоном. Чернила поблёкли, но слова читались.
«Сегодня снова видел её у камина. Тень от пламени танцует на её щеках, а она словно не замечает ни огня, ни меня. Ждёт. Всегда ждёт. А я жду, когда же она наконец увидит того, кого ждёт… или поймёт, что ждать уже некого».
— Камин… — прошептала Валя, поднимая глаза на массивную тёмную печь в углу комнаты.
— Что камин? — Фёдор отложил книгу и приблизился, его бесплотная фигура склонилась над тетрадью. — Это дневник не этой дамы, что на фото. Это дневник того, кто наблюдал за ней.
Валя перевернула страницу.
«Принёс ей сегодня полевых цветов. Она взяла, улыбнулась той своей печальной улыбкой и сказала: «Он тоже всегда приносил мне полевые цветы». Кто этот «он»? Призрак? Предатель? Любовник? Почему его нет рядом? Почему он оставил её одну в этом огромном доме с его скрипучими полами и шепчущими стенами?»
— Романтика, — фыркнул Аббадон, вернувшийся без кастрюльки и с довольным видом облизывающий усы. — Скука смертная. Принес бы ей колбасы, была бы рада больше, чем каким-то полевым цветам. Салатика бы ей настругал, рыбку красную солёную преподнёс, пироженку там, а не вот какую-то траву.
— Замолчи, — строго сказала Неля. — Это же трогательно. Ждала кого-то, бедняжка… А он, негодник, так и не пришёл, - она мечтательно вздохнула.
Копирование, перепечатка и растаскивание по сети произведений с этого канала запрещено Потаповой Евгенией.
Валя перелистывала страницу за страницей. Записи были полны тоски, наблюдений и безответной… нет, не любви. Чего-то ещё. Какой-то болезненной одержимости.
«Сегодня поднялся на чердак. Она запрещает туда ходить. Говорит, там живёт прошлое. Но разве прошлое не живёт везде в этом доме? Оно в пыли на портьерах, в скрипе ступеней, в её глазах. На чердаке я нашёл его старый сундук. Заперт. Искал ключ по всему дому — тщетно. Может, он у неё? Может, она хранит его как последнюю память?»
Валя замерла, глядя на маленький ключик у себя в ладони.
— Чердак… — выдохнула она. — Надо проверить чердак.
— Чердак? — обрадовался Аббадон. — Там наверняка мыши! Жирные, сытые, ленивые…
— Только сначала, — перебила его Неля, — этот ключик. Он от сундука?
Валя сравнила ключ с рисунком на одной из страниц. Там был набросок — неумелый, но узнаваемый. Изящная головка с тем же витиеватым узором.
— Кажется, да.
— Тогда что мы ждём? — Неля уже парила у двери. — Вперёд, на чердак! Надо выяснить, что за тайны хранил этот «он» и почему наша барышня так его ждала?
— Подожди, — остановил её Фёдор. — Валя ещё не позавтракала. И не осмотрелась толком. К тому же ей надо сегодня появиться в госпитале. Чердак никуда не денется.
Как будто в ответ на его слова, из-за стены донёсся стон. Лика приходила в себя. Валя вздохнула, крепче сжав в руке ключ и тетрадь. Тайна была так близка, но Фёдор был прав. Сначала — кофе, затем госпиталь, а потом всё остальное и чердак. А там… там видно будет. Питер только начал раскрывать свои карты.
— Ты Тимохе-то написала, что приехала? — спросила её бабка Неля.
— Забыла, — вздохнула Валя, направляясь в кухню. — Вчера в таком шоке была и от квартиры, и от соседки, что про всё забыла.
— Ага, смотри, отправит к тебе Тимоха кого-нибудь на розыск.
— Например, тебя? — улыбнулась Валя.
— Если бы, а то какого-нибудь симпатичного сыщика, - подмигнула старуха.
Они зашли на кухню, и у Вали сползла улыбка с лица. Кухня представляла собой удручающее зрелище. Гора грязной посуды в раковине, пустые банки из-под энергетиков на столе, разводы засохшей еды на плите и липкий пол под ногами.
— Ох, — выдохнула Неля, с отвращением озираясь. — И это называют кухней? Это же помойка!
— Творец должен творить, а не убираться, видимо, — саркастично заметил Фёдор, паря над самым грязным уголком.
— Я есть с этого стола не буду! — заявил Аббадон, с брезгливостью обходя пролитое пятно непонятного происхождения. — Это оскорбление моего тонкого вкуса.
Валя сглотнула, чувствуя, как подкатывает тошнота. Она открыла холодильник. Внутри плескалась одинокая бутылка минералки, лежал пакет с засохшим сыром и баночка с чем-то зелёным и пузырящимся.
— Ну что, сытый желудок и светлые мысли? — язвительно спросила Неля.
— Молчи, — буркнула Валя, хватаясь за голову. — Кофе. Мне нужен кофе. Сейчас.
Она сполоснула старенький чайник, поставила его на плиту и отчаянно начала искать чистую кружку, в итоге отмыла одну не сильно испачканную под струёй чуть тёплой воды. Вытащила из кармана пакетик растворимого кофе, засыпала в кружку, залила кипятком из старого, покрытого накипью чайника.
Первый глоток сладковатой, ароматной, обжигающей жидкости вернул её к реальности.
— Ладно, — она обернулась к своим спутникам. — План такой. Быстро привожу себя в порядок. Бегу в госпиталь. Вечером… вечером разберёмся с этим бардаком и с чердаком.
— А я пока пройдусь, осмотрю владения, — заявил Аббадон, грациозно прыгая на подоконник. — Надо же узнать, где тут самые хлебные места. И проверю, не осталось ли у той старушки ещё чего-нибудь вкусненького.
— Только без воровства! — крикнула ему вдогонку Валя.
— Я не ворую! Я перераспределяю ресурсы, — донеслось из коридора.
Валя допила кофе, отправила Тимохе короткое сообщение: «Приехала, жива, всё ок, вечером напишу», и стала собираться.
Выйдя из квартиры, она с облегчением вдохнула прохладный питерский воздух. Суета большого города, гудки машин, спешащие куда-то люди — всё это было привычнее и понятнее, чем гнетущая атмосфера квартиры на Петроградской.
Она заскочила в круглосуточный магазин, купила йогурт, булку и бутылку воды. Позавтракала на ходу, направляясь к госпиталю.
Сама мысль о том, что её ждёт нормальная, привычная работа, успокаивала. Здесь всё было ясно: пациенты, диагнозы, методы лечения. Никаких призраков, говорящих котов и дневников с тайнами.
Подойдя к массивным дверям военного госпиталя, Валя на мгновение задержалась, глядя на своё отражение в стекле. Хрупкая девушка с тёмными кругами под глазами, вчерашняя перепуганная провинциалка. Она выпрямила плечи, сделала глубокий вдох и толкнула тяжёлую дверь.
Её ждала стажировка. Реальность. А вечером её ждал чердак и тайна, спрятанная в потемневшем от времени сундуке. Питер проверял её на прочность, и она была намерена выдержать этот экзамен.
Автор Потапова Евгения