Всем привет, друзья!
В шестнадцать лет, приняв решение встать в ряды партизан, а после — сражаться на передовой, юноша проявил подлинный героизм, в основе которого лежали несгибаемая сила духа, отвага и готовность к самопожертвованию. Своей уникальной историей с изданием «Край смалявiцкi» поделился участник Великой Отечественной войны Адам Адамович Криштапович, которому сейчас 99 лет. Его боевые заслуги отмечены высокими наградами, среди которых ордена Ленина, Красной Звезды, Отечественной войны I степени, а также медали «За отвагу» и «Партизану Отечественной войны» I степени.
— Адам Адамович, с чего для вас лично началась война?
— Весть о нападении я услышал по радиоприёмнику, принадлежавшему нашему учителю Тарасенко. А непосредственно с немцами я столкнулся в июле 41-го на перекрёстке в родном Пекалине. Их колонна с техникой продвигалась со стороны Смиловичей по направлению к Смолевичам. Деревянный мост через реку Уша оказался неподходящим для фашистов, и они его уничтожили. Для организации переправы они разобрали находившийся рядом магазин. В тот день они не проявляли агрессии, даже фотографировались с местными жителями, включая детей. Я хорошо помню слова отца, обращённые ко мне, как к старшему, и моим братьям с сестрой: «Не обманывайтесь, будто к нам идут хорошие люди. Это звери, и они будут издеваться». Он знал, о чём говорит, ведь ему уже довелось воевать с немцами в империалистическую войну. И, как выяснилось, он был абсолютно прав.
— Каким образом вы оказались в партизанском движении?
— Я был среди тех, кто стоял у его истоков. Наши войска отходили, а мы с одноклассниками собирали и скрывали оставшееся оружие и патроны, чтобы позднее передать их партизанам. В отряд мне довелось попасть дважды. В первый раз я ушёл с ребятами в октябре, но тогда нам не дали возможности участвовать в боях, и нас отослали назад. Однако я продолжил помогать, занимаясь поставками собранного оружия. А уже в марте 42-го я пришёл к партизанам и остался там воевать до конца. Немцы проявляли невероятную жестокость, их планом было наше полное уничтожение. С самого начала оккупации они вешали людей за малейшую провинность или неподчинение. Из числа местных предателей они назначали полицаев, которые и проводили расправы над односельчанами. Если им удавалось схватить партизана, они убивали не только его, но и всю его семью, а дом сжигали дотла. Моей семье пришлось покинуть дом и переселиться в землянку, чтобы выжить.
После освобождения Смолевичей частями Красной Армии партизанские формирования влились в действующие фронтовые части. Однако перед этим их ждало важное событие — масштабный парад партизан в практически полностью разрушенном Минске, в котором участвовал и Адам Криштапович.
— Чем конкретно вы занимались в партизанах?
— Наша главная задача заключалась в минировании железнодорожных путей и организации крушений немецких эшелонов. Я воевал в отряде «За Советскую Белоруссию», входя в состав специальной диверсионно-подрывной группы. Лично на моём счету тринадцать успешно подорванных вражеских составов. Железнодорожная магистраль Минск – Орша находилась под усиленной охраной. Нашей группе поручалось проводить разведку подходов и осуществлять подрывы. За эту работу я был удостоен ордена Красной Звезды. По сути, сами немцы своими действиями породили мощное партизанское движение. Куда ещё было идти коммунистам и другим людям, которых оккупанты планировали уничтожить?
— Однако подход к путям наверняка был сильно защищён?
— Приблизиться к железной дороге было невероятно сложно. Немцы вырубили лес на две сотни пятьдесят метров в обе стороны от полотна, убрав даже пни. Осталась абсолютно открытая местность, которую постоянно патрулировали. Выполнять диверсии в таких условиях, под пристальным наблюдением, было крайне рискованно, но мы шли на это, ведь мы вели свою «рельсовую войну». Ситуации бывали разные. Не всегда удавалось уничтожить весь состав целиком, но множество вагонов летело под откос из-за подрыва паровоза. Для его уничтожения требовалось около двадцати килограммов тола. Мы добывали его из неразорвавшихся снарядов. Сначала не было опыта — долбили по корпусу металлическим предметом, что вызывало искры и было смертельно опасно. Позже мы разработали более безопасную и эффективную технологию, избегая контакта со стенками боеприпаса.
— Помогало ли местное население партизанам?
— Безусловно, помощь была огромной! Мы бы не справились без поддержки односельчан. Конечно, находились и предатели, переходившие на сторону полицаев, но их было меньшинство, и часто это были бывшие заключённые. Чтобы спасти продовольствие от конфискации, местные жители строили потайные землянки, где прятали зерно и картофель. После моей тринадцатой успешной диверсии командование назначило меня партизанским комендантом в деревне Великий Лес (после войны на её месте возвели аэропорт). В мои обязанности входило поддержание порядка. Среди партизан тоже попадались разные люди, некоторые занимались мародёрством. Поэтому к 1943-1944 годам все населённые пункты были строго закреплены за определёнными отрядами. Приходилось даже устанавливать очерёдность, чтобы жители могли воспользоваться единственным уцелевшим трактором для проведения посевных работ.
— С приходом частей Красной Армии-освободительницы на землю Белоруссии боевые действия для вас завершились?
— Мы принимали участие в зачистке территории после того, как основные силы фашистов были разбиты. Немцы отчаянно сопротивлялись до конца, уничтожая даже собственных лошадей, чтобы те не попали к нам. Особенно запомнился эпизод, когда ко мне в плен сдались два немецких солдата, которые впоследствии оказались офицером и его адъютантом. После полного освобождения Беларуси в июле 1944 года наш отряд в полном составе был включён в действующую армию. Я был зачислен в 3-й Котельниковский танковый корпус в составе Прибалтийского фронта, где входил в группу десантников. В октябре того же года получил ранения в голову и ногу, после чего два месяца провёл в госпитале. После лечения продолжил службу в 24-й гвардейской Краснознамённой стрелковой дивизии под Кёнигсбергом. Потери были огромными, на некоторых участках поля буквально были усеяны телами павших. Я сознательно не отправлял писем домой, будучи уверенным, что не вернусь с войны живым…
— Где вас застала весть о Победе?
— Известие о капитуляции Германии я встретил в госпитале. Хорошо помню, как медсёстры и врачи плакали от переполнявшей их радости. К тому моменту меня перевели в отделение для выздоравливающих, хотя первоначально врачи не давали благоприятных прогнозов. Второе тяжёлое ранение я получил в январе 1945 года под Черняховском. Немцы перешли в масштабное контрнаступление при поддержке двух танков и пехоты. Мне пришлось вести огонь через возвышенность, которая серьёзно ограничивала обзор. Пришлось дать очередь из пулемёта «Максим» поверх голов противника, чтобы заставить их залечь. Это позволило мне занять более выгодную позицию и открыть прицельный огонь. Атака была отбита, но в этом бою я был ранен. За освобождение города меня представили к медали «За отвагу». Демобилизовался я лишь 19 декабря 1945 года.
Адам Адамович является настоящим олицетворением стойкости и мужества того великого поколения, которое спасло от фашизма не только нашу страну, но и весь мир. Несмотря на почтенный возраст и все пережитые испытания, ветеран сохраняет жизнелюбие и душевную теплоту. От всей души желаем ему крепкого здоровья, мирного неба над головой и благополучия.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!