Добрый вечер!
Караганда, 1974 год. Здесь, в самом сердце Казахстана, разгорелась история, которая потрясла весь Советский Союз. Её называли по-разному: «дело цеховиков», «меховой картель», «меховая мафия». Но суть была одна: из стен скромных промкомбинатов вышла преступная сеть, чьи шубы и шапки стали символом не только роскоши, но и дерзкого вызова системе.
В Советском Союзе мех всегда был больше, чем просто одежда. Шуба или шапка становились символом достатка, статусной отметкой. В 70-е годы за норку или даже за ондатру люди готовы были выложить огромные деньги. И именно тогда, в Казахстане, поняли, как на этом сколотить состояние.
Раскрыли их до безумия смешно. В Москве произошло ограбление. В числе украденных оказались две дорогие шубы из натурального меха. Вещи нашли, вернули, преступников поймали. Но КГБ всё равно что-то смущало. Оказалось, что у меха не было этикеток или отметок госпредприятия, где его сделали. Такого быть не могло: все товары маркировались.
Значит, где-то в стране работал нелегальный цех? След привёл сыщиков в Караганду. Вскоре выяснилось, что в деле замешаны высокие чиновники, а масштабы хищений исчисляются миллионами рублей. Но давайте по порядку.
Фон для этой истории был характерным. В косыгинских реформах, которые давали больше свободы предприятиям, появилась лазейка. Суть реформ заключалась в том, что любому заводу или фабрике необходимо было выполнить план и отчитаться. Дальше начальники и работники могли распоряжаться выпускаемой продукцией как пожелают. А в законе о пушном сырье появилась двусмысленная поправка: «некондиционный» мех отдавался в сферу бытового обслуживания.
Этой лазейкой и воспользовался адвокат Лев Дунаев. Он бросил юриспруденцию и вложил деньги в меховое производство. Под его крылом выпускались воротники, шапки и шубы. Дела шли блестяще: планы выполнялись исправно, отчётность составлялась вовремя. А вот под покровом ночи на тех же фабриках шили "левый" товар для чёрной продажи. Работники не возражали: Дунаев платил в два раза больше, также давал возможность купить шубу прямо на производстве. Это непозволительная роскошь заставляла держать язык за зубами.
Постепенно Дунаев дорос до директора Карагандинского комбината. Его партнёром стал Пётр Снобков из Абайского предприятия, а "крышевал" бизнес начальник карагандинского МВД Иосиф Эпельбейм.
Сырьё списывали на "падёж скота", проводили через пересортицу. Вроде бы всё аккуратно, но жадность толкала всё дальше. Чтобы увеличить количество продукции, дельцы пошли на хитрость: они растягивали шкуры. Так, из одной выделанной кожи получали больше кусков. Внешне всё выглядело красиво, но качество падало катастрофически: мех начинал лезть уже через сезон. Зато прибыль росла в разы, и это перекрывало все жалобы покупателей.
После найденных шуб в Москве, как мы уже сказали, делом заинтересовался КГБ. Взялся за расследование сам Андропов, который тогда руководил комитетом. Именно он разработал операцию под кодовым названием "Картель". О ней было приказано молчать, чтобы никакая информация не просочилась. Но всё осложнилось: о ней случайно проговорился заместитель Андропова Семён Цвигун. Мужчина упомянул о деле в разговоре с министром МВД Николаем Щёлоковым. А ведь в нём были замешаны его сотрудники, которые закрывали глаза на нелегальный бизнес.
Следовательно, у Щёлокова появился свой интерес, он предпочёл разобраться самостоятельно. Андропов пытался найти компромисс и предлагал вести это дело вместе, но министр отказался. Конфликт, кстати, перерос в личную вражду и продолжался годами. Именно после "мехового дела" их отношения стали холодными, почти вражескими.
Андропову это надоело и он решил идти на риск: начать операцию раньше срока.
7 января 1974 года стартовали. Около сотни агентов КГБ одновременно выехали к десяткам адресов в Караганде и других городах Казахстана. Чтобы не привлекать внимание, использовали такси — весь автопарк арендовали заранее. Важно было ударить синхронно, не оставив шанса скрыться.
Результаты ошеломили. У Дунаева нашли 17 килограммов золота (браслеты, кольца, цепочки, кулоны) и 160 сберкнижек. Следователи шутливо называли обыск «ювелирной выставкой», хотя смех был нервным: такого количества драгоценностей в одном месте они ещё не видели. Каждая вещь переписывалась часами. Дальше глаза пучились больше: у Снобкова украшений было побольше, целых 24 килограмма. Прибавились к ним пять миллионов рублей наличными и почти сотня сберкнижек. Деньги лежали в банках, закопанных в саду. Промёрзшую землю долбили ломами. Даже у Эпельбейма, начальника МВД, изъяли, пусть и скромнее, но всё равно доказательства "левой" жизни.
Всего под арест попало около 500 человек, под следствие угодило двести сотрудников милиции.
Дело держал на контроле сам Андропов. Попытки замять расследование шли на всех уровнях, но в итоге "картельщиков" всё же довели до суда.
Трое главных, Дунаев, Снобков и Эпельбейм, получили высшую меру наказания. Тогда за хищения в особо крупных размерах полагался расстрел. Приговор был приведён в исполнение. Четвёртый участник, Рудольф Жатон, отделался пятнадцатью годами: выяснилось, что украденные деньги он вкладывал в производство, не пряча в банки и сундуки.
«Меховое дело» стало самым громким процессом о хищениях в советской промышленности. Оно показало, что даже в системе с жёстким контролем находились щели, куда просачивалась жажда наживы.
Шуба в СССР была символом престижа, иногда — мечтой всей жизни. Но именно этот символ и породил мафию, которая рискнула играть против государства. Итог для её лидеров оказался предсказуем: в стране, где всё было государственным, наживаться на мехе значило подписывать себе смертный приговор.
Если вам была интересна статья, то подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить больше подобных материалов!
Читайте также другие наши публикации: