— Катя, ты что наделала? — Олег ворвался в квартиру, размахивая телефоном. — Карта не работает! Я в магазине как идиот стою!
Я спокойно допивала кофе на кухне, наблюдая, как муж мечется по комнате красный от злости. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, словно слёзы. Такие же слёзы я проливала вчера, когда обнаружила, что с нашего общего счёта исчезли тридцать тысяч рублей.
— Карты заблокированы, — сказала я, ставя чашку на стол. — Все карты.
— С какого перепуга?
— С того, что кто-то тратит семейные деньги без моего ведома.
Олег замер, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.
— О чём ты говоришь?
— О переводах. Каждый месяц. По десять-пятнадцать тысяч. Думаешь, я не замечу?
Муж опустился на стул напротив меня. Пальцы его нервно барабанили по столешнице — привычка, которая раньше меня умиляла, а теперь раздражала.
— Катюш, я могу объяснить...
— Объясняй.
— Это для мамы. Она нуждается.
— Нуждается в тридцати тысячах в месяц? При том, что пенсию получает приличную?
— У неё расходы... коммунальные, лекарства...
— Олег, твоя мама живёт в собственной двухкомнатной квартире, ездит на дачу на такси и каждую неделю покупает что-то новое. Какие лекарства?
— Ты не понимаешь, она пожилой человек...
— Пожилой человек, который на прошлой неделе купил новый телевизор за сорок тысяч?
Олег вздрогнул.
— Откуда ты знаешь?
— А ты думал, я не узнаю? Галина Петровна сама мне хвасталась. Говорила, что сынок подарил.
— Ну и что? Мать имею право порадовать.
— Имеешь. Но не из моих денег.
— Не из твоих, а из наших! — вспыхнул Олег. — Мы семья!
— Семья? — я встала и подошла к окну. — Семья — это когда решения принимают вместе. А не когда один тайком опустошает семейный бюджет.
— Я не опустошаю! Денег хватает на всё.
— Хватает? — я повернулась к нему. — Олег, мы полгода не были в отпуске, потому что денег нет. Я отказалась от курсов английского, потому что дорого. А ты в это время переводишь маме на новые телевизоры!
— Мама важнее курсов!
— Твоя мама важнее нашей совместной жизни?
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене и шумит за окном дождь.
— Катя, не утрируй, — наконец сказал Олег. — Я же не миллионы трачу.
— Тридцать тысяч в месяц — это триста шестьдесят тысяч в год. На эти деньги мы могли бы съездить в Европу или сделать ремонт в ванной.
— Ванная может подождать.
— А мама не может?
— Не может! — он стукнул кулаком по столу. — Она всю жизнь на меня положила! Работала на двух работах, чтобы меня поднять!
— И теперь ты должен всю жизнь ей за это платить?
— Должен! Это мой долг!
Я села обратно за стол и внимательно посмотрела на мужа. Три года назад, когда мы поженились, он казался мне самостоятельным мужчиной. А теперь я видела перед собой мальчика, который боится расстроить маму.
— Олег, а она знает, что эти деньги — не только твои?
— Что ты имеешь в виду?
— Знает ли Галина Петровна, что ты берёшь деньги с нашего общего счёта, куда я тоже вношу половину?
Муж отвернулся к окну.
— Она думает, что это мои деньги.
— Ты ей врёшь?
— Не вру! Просто не уточняю.
— А мне тоже не уточняешь. Получается, ты врёшь нам обеим.
— Я не врал! Я просто не хотел конфликтов.
— И создал ещё больший конфликт.
Олег встал и заходил по кухне. Его шаги гулко звучали по кафельному полу.
— Катя, что ты хочешь? Чтобы я бросил мать?
— Хочу, чтобы ты был честен. И чтобы мы принимали решения вместе.
— А если я скажу, что буду и дальше помогать маме?
— Тогда давай обсудим, сколько и на что. Но открыто.
— А если ты не согласишься?
— Тогда будем искать компромисс.
— А если компромисса не найдём?
Я помолчала, обдумывая ответ.
— Тогда каждый будет распоряжаться своими деньгами сам.
— То есть разделим бюджет?
— Если потребуется — да.
Олег остановился и посмотрел на меня.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Катя, но мы же муж и жена!
— Именно поэтому должны доверять друг другу.
— Я тебе доверяю!
— Нет, не доверяешь. Иначе сказал бы сразу, что помогаешь маме.
— Я боялся, что ты не поймёшь.
— А теперь боишься ещё больше?
Олег сел обратно на стул и закрыл лицо руками.
— Катюша, я не знаю, что делать. Мама действительно привыкла, что я помогаю. А если я скажу, что больше не могу...
— Что будет?
— Она расстроится. Скажет, что я её предал.
— А меня ты не предаёшь, тайком тратя наши деньги?
— Это разное.
— Чем разное?
— Мама — это мама. А ты... ты поймёшь.
Я почувствовала, как внутри всё закипает от обиды.
— То есть мама имеет право на твою помощь, а я должна молча это терпеть?
— Не так... не так я сказал.
— А как?
— Ну... ты же молодая, здоровая. А она пожилая.
— Олег, твоей маме пятьдесят восемь лет. Это не старость.
— Но она привыкла...
— К чему привыкла? К тому, что сын обеспечивает её прихоти?
— Это не прихоти!
— Телевизор за сорок тысяч — не прихоть?
— Ей нужно чем-то заниматься!
— Пусть заработает сама. Работает же.
— Катя, ты жестокая.
— Жестокая? — я встала так резко, что стул едва не упал. — Жестокая это когда муж три года обманывает жену!
— Я не обманывал!
— А как это называется? Ты скрывал от меня крупные траты!
— Крупные? Это же не миллионы!
— Для нашего бюджета — крупные.
Олег встал и подошёл ко мне.
— Катюша, ну давай не будем ссориться. Я понимаю, что был неправ. Но что теперь делать? Мама ждёт переводов.
— А я жду объяснений, — сказала я, отстраняясь. — Полных и честных.
— Хорошо, — он тяжело вздохнул. — Что хочешь знать?
— Всё. Когда начал переводить, зачем, сколько всего потратил.
— Начал год назад. После того, как мама пожаловалась, что пенсии не хватает.
— На что не хватает?
— Ну... на жизнь.
— Олег, конкретно. На еду? На коммуналку?
— На всё понемногу.
— А потом появился телевизор.
— Её старый сломался.
— А новое пальто в прошлом месяце?
— Откуда ты...
— Олег, я не слепая. Галина Петровна любит показывать покупки.
Муж опустился обратно на стул.
— Хорошо, иногда она просит на что-то конкретное.
— Как просит?
— Ну... звонит, говорит, что нужна помощь.
— И ты сразу переводишь?
— Не сразу. Но если мама просит...
— Олег, а что будет, если ты откажешь?
— Она обидится.
— И что?
— Как что? Не будет разговаривать.
— Долго?
— По-разному. Иногда неделю, иногда месяц.
Картина начинала проясняться. Галина Петровна управляла сыном с помощью обид, а он покупал её хорошее настроение нашими деньгами.
— Олег, а если я тоже буду обижаться, когда ты тратишь мои деньги без спроса?
— Ты не такая.
— Откуда знаешь?
— Ну... ты понимающая.
— Понимающая или удобная?
Он поднял на меня глаза.
— В чём разница?
— Понимающая — значит, мы обсуждаем проблемы и находим решения. Удобная — значит, я молча терплю всё, что ты делаешь.
— Я не хотел, чтобы ты терпела...
— Но хотел, чтобы я не знала.
— Хотел избежать конфликта.
— И создал ещё больший.
За окном начинало темнеть, и включились уличные фонари. Их жёлтый свет падал на мокрую брусчатку, создавая какую-то особенную, грустную атмосферу.
— Катя, — тихо сказал Олег, — а что если мама узнает, что я тебе всё рассказал?
— А что, если узнает?
— Она скажет, что ты меня настраиваешь против неё.
— А ты что скажешь?
— Не знаю.
— Олег, ты взрослый мужчина. У тебя есть жена, своя семья. Неужели ты не можешь поставить границы с мамой?
— Легко сказать.
— А сделать?
— Сделать сложно.
— Почему?
— Потому что она всю жизнь меня поддерживала.
— И теперь ты должен всю жизнь чувствовать себя виноватым?
— Не виноватым. Благодарным.
— Благодарность и финансовая зависимость — разные вещи.
— А как их разделить?
Я подошла к нему и села рядом.
— Можно помогать маме по-другому. Навещать её, помогать по хозяйству, покупать продукты. Но не давать деньги на капризы.
— А если ей действительно нужно?
— Тогда мы это обсудим. Вместе. И решим вместе.
— А если ты против?
— Тогда будем искать компромисс.
— А если не найдём?
— Найдём. Если оба этого захотим.
Олег взял меня за руку.
— Катюша, а ты точно не против того, чтобы я маме помогал?
— Не против. Но в разумных пределах и открыто.
— А что значит разумные пределы?
— Для начала давай посчитаем, сколько мама действительно тратит на необходимые вещи.
— Хорошо. А потом?
— Потом решим, можем ли мы это потянуть без ущерба для нашей семьи.
— А если не можем?
— Тогда поможем по-другому.
— Как?
— Например, будем покупать ей продукты вместо денег. Или оплачивать коммуналку напрямую.
Олег задумчиво кивнул.
— А она согласится?
— А если не согласится?
— Обидится.
— И что дальше?
— Ну... не знаю.
— Олег, а тебе не кажется странным, что взрослая женщина обижается, когда сын хочет контролировать свои расходы?
— Кажется, — тихо признался он.
— Тогда почему ты это терпишь?
— Потому что боюсь её потерять.
— А меня ты не боишься потерять?
Он резко повернулся ко мне.
— Катя, ты что, хочешь уйти?
— Я хочу честных отношений. А если их не будет...
— Будут, — быстро сказал он. — Обещаю.
— Тогда завтра мы вместе поедем к твоей маме. И всё ей объясним.
Лицо Олега стало бледным.
— Зачем?
— Чтобы она знала правду. О том, что деньги были не только твоими. И о том, что теперь мы помогаем по-новому.
— Катя, она же...
— Что?
— Она тебя возненавидит.
— А сейчас любит?
Олег промолчал. И в этом молчании был ответ на многие вопросы.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Поедем завтра.
Но утром меня ждал сюрприз. На телефон пришло сообщение от Галины Петровны: «Катя, приезжай одна. Поговорить надо. Без Олега.»