Поздний ноябрьский вечер окутывал город влажным, промозглым холодом. Из дверей кинотеатра «Эра» выплеснулась толпа зрителей, оживлённо обсуждая только что закончившийся фильм. Свет фонарей дрожал в чёрной воде луж, разбитых на асфальте, а дыхание мгновенно превращалось в клубы пара, спеша раствориться в сыром мраке. Алина задержалась у дверей, кутаясь в лёгкое пальто, которое вдруг показалось ей совсем негодным для такой погоды. Она наблюдала, как люди быстро расходятся, торопясь в тёплые дома, и почувствовала острое одиночество.
Она стояла, обдумывая путь домой. Остановка прямо у кинотеатра была пустынна, автобусы здесь ходили раз в полчаса. Другая остановка, где транспорт ходил часто, находилась в пятнадцати минутах ходьбы через парк «Дубовая роща». Парк... Он был хорошо освещён, но почти безлюден в такие вечера. Алина сглотнула комок не то страха, не то неприязни.
«Ладно, — решила она про себя, ускоряя шаг. — Быстро пробегу. Страшно, но зато шансов уехать быстрее больше».
Парк встретил её тишиной и неестественно ярким светом фонарей, отбрасывавших длинные, искажённые тени от голых ветвей старых дубов. Алина огляделась. По центральной аллее впереди неё быстро удалялась одинокая мужская фигура. Сзади, не спеша, прогуливались две парочки, их счастливый смех нёсся по пустому пространству.
«Пойду с ними, — мелькнула у неё мысль. — Не так страшно».
Она замедлила шаг, давая парочкам приблизиться. Чтобы не казаться странной, Алина подняла голову к небу. И замерла. На чёрном бархате неба висела огромная, пугающе красная луна. Её свет был зловещим и манящим одновременно. На поверхности лунного диска угадывался странный рисунок, напоминающий профиль — то ли девушки с короткой стрижкой, то ли юноши. Алина вглядывалась, пытаясь разгадать этот небесный ребус, полностью погрузившись в созерцание.
Когда она наконец очнулась и обернулась, то поняла, что смех за её спиной стих. Аллея была пуста. Парочки куда-то свернули. Она осталась совершенно одна в этом молчаливом, освещённом царстве. Сердце её упало, а по спине пробежал ледяной холодок страха. Казалось, даже воздух стал гуще и давил на виски.
Внезапный хруст сухой ветки справа заставил её вздрогнуть и вскрикнуть. Из-за тёмного массива деревьев на боковую тропинку вышел мужчина. Лет пятидесяти, седой, в потрёпанном синем спортивном костюме. Он остановился и пристально посмотрел на неё, прищурившись. Потом его лицо расплылось в кривой, неприятной улыбке, от которой стало ещё холоднее.
Алина резко отвела взгляд и, не раздумывая, рванула вперёд по аллее. Она бежала, не чувствуя под собой ног, сердце колотилось где-то в горле, сжимая дыхание. За спиной она услышала тяжёлые, быстрые шаги. Он бежал за ней. Погоня.
Её охватил животный, всепоглощающий ужас. Ноги стали ватными, в груди кололо. Шаги преследователя настигали её. Она чувствовала его тяжёлое дыхание у себя за спиной. Краем глаза она увидела, как он вытянул руку, чтобы схватить её. Его пальцы впились в её плечо, раздался отвратительный звук рвущейся ткани — рукав её пальто повис лоскутом. Она вскрикнула и рванулась вперёд с новой силой.
Но он снова настиг её, схватив на этот раз за воротник и за волосы. Резкая боль пронзила затылок. Алина взвыла от ужаса и боли, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. Он дёрнул её за волосы, заставив остановиться. Они стояли, тяжело дыша, среди безмолвного парка. И в этой тишине прозвучал глухой, короткий удар.
Его кулак со всей силой обрушился на её лицо. Мир взорвался болью и звёздами. Она потеряла равновесие и упала, увлекая за собой нападавшего. Они оба свалились на мокрый асфальт.
«Всё кончено», — пронеслось в её помутневшем сознании. И вдруг в ушах раздался оглушительный, нарастающий звон, который заполнил собой всё...
Резкий, назойливый звук будильника вырвал её из этого кошмара. Алина судорожно нащупала на тумбочке маленький аппарат и выключила его. В комнате было темно. Она лежала, не двигаясь, пытаясь осознать, где она. Сердце всё ещё бешено колотилось. Она щёлкнула выключателем ночника и зажмурилась от яркого света.
«Сон... — с облегчением прошептала она, опуская голову на подушку. — Это всего лишь сон».
Но ощущения были слишком реальными. Она потрогала затылок — он был мокрым от холодного пота. Всё тело дрожало. Какой яркий, чуткий и страшный сон. Она лежала с закрытыми глазами, пытаясь успокоить дрожь. За окном монотонно стучал дождь, и этот звук постепенно убаюкивал её. Она снова провалилась в сон, тягучий и беспокойный.
Очнулась она от того, что за окном уже светало. Взглянув на часы, она с ужасом обнаружила, что проспала. Половина седьмого! Она вскочила с кровати, зажгла свет, набросила халат и помчалась в ванную. Мысли о кошмаре отступили перед страхом опоздания на работу.
Она собралась молниеносно, накинула плащ, схватила сумку и выбежала из дома. На работу она успела вовремя, но воспоминания о ночном кошмаре преследовали её весь день, то и дело всплывая в памяти яркими, пугающими кадрами. Она отмахивалась от них, с головой уходя в работу, и к концу дня ужас немного притупился.
Перед самым концом рабочего дня в кабинет зашёл начальник, Игорь Васильевич.
«Девочки, — обратился он к отделу, где работали четыре женщины. — Кто-то должен задержаться. Нужно подготовить срочные документы к завтрашнему совещанию».
В кабинете повисло неловкое молчание. Мария Ивановна, которая была на сносях, сегодня должна была ехать к врачу. Ольга Николаевна — забирать ребёнка из садика. Остались только она, Алина, и Вера Павловна, женщина предпенсионного возраста.
«Ну, что ж, — вздохнула Вера Павловна. — Видно, нам с тобой, Алиночка, сегодня поработать за себя и за того парня».
Они выпили по чашке кофе и взялись за работу. Было около восьми вечера, когда готовые документы легли на стол начальника. Усталые, но довольные выполненной работой, женщины попрощались и вышли на улицу.
Алина увидела свой автобус на остановке и бросилась к нему, но водитель, не заметив её, захлопнул двери. Автобус, пыхнув чёрным дымом, уехал. Алина с досадой посмотрела ему вслед. Усталость навалилась на неё тяжёлым, неподъёмным грузом. Мысли о тёплой ванне и мягкой кровати манили и не давали стоять на месте. Когда подошёл следующий автобус, она, не глядя, заскочила в него. Это был коммерческий маршрут, и он останавливался далеко от её дома, у самого пустыря.
На её остановке было темно и безлюдно. Вдали, за тёмным массивом деревьев, мерцали огни её района — «Зелёного бора». Дорога домой лежала через пустырь и гаражный кооператив «Маяк» — место, которое она всегда обходила стороной. Но сегодня желание поскорее оказаться дома было сильнее страха.
Она свернула на узкую, петляющую дорогу меж гаражей. Под ногами хрустел щебень, темноту кое-где разрывали редкие жёлтые пятна света от уличных фонарей. Вдруг она услышала мужские голоса и пьяный смех. Алина замерла. Компания была совсем рядом, за поворотом. Она оглянулась, ища обходной путь, но кругом были глухие заборы гаражей и густые заросли клёнов, уже сбросивших листву.
«Проскользну тихонько, они не заметят», — подумала она и, стараясь ступать как можно тише, пошла вперёд.
«О-о-о, гляньте, какая цыпочка к нам пожаловала! — раздался хриплый пьяный голос. — А ножки-то какие...»
Алина вздрогнула и ускорила шаг, уже не скрываясь.
«Прям как у козочки, — подхватил другой, визгливый голос. — Побегать любит?»
Раздался дружный хохот и свист. Алина услышала, как сзади за ней поднялись. Заскрипел гравий под тяжёлыми ботинками.
«Эй, красавица, куда это ты одна в такую ночь? — крикнул кто-то. — Иди к нам, погреемся!»
Сердце Алины заколотилось с новой силой. Она вспомнила свой утренний кошмар, и с губ её сорвался шёпот: «Сон в руку...» И она побежала.
«Держи её, Рыжий! — заорал кто-то. — Вот удача-то сама в руки идёт!»
Пьяный гвалт и топот ног послышались сзади. Но бежать было некуда. Прямо перед ней из-за угла гаража вышли двое — высокий верзила с огненно-рыжими волосами и его коренастый товарищ. Остальные четверо подошли сзади. Её окружили.
«Чё такая необщительная? — толкая её в плечо, спросил бритый наголо парень в чёрной куртке. — Наша компания тебе не нравится?»
Со всех сторон на неё сыпались похабные шутки, её дёргали за рукава, толкали в центр круга. Алина онемела от страха. Она не слышала отдельных слов, только общий гул голосов и чувствовала гадкие прикосновения чужих рук к её волосам, спине, бёдрам.
Внезапный удар по щеке вернул её к реальности.
«Ты че, глухая? — перед ней стоял невысокий крепыш в клетчатом пиджаке и злобно ухмылялся. — Сумочку давай, чего уцепилась? Сейчас мешать будет.»
Дружный хохот оглушил её.
Она стояла, сжимая сумку перед собой, как щит. Слёзы текли по её лицу, но она их не замечала. Её трясло.
«Ну что, кто первый? — радостно прокричал долговязый парень с красным от хмеля лицом. — А то я, пожалуй, начну!»
Он потирал руки и громко смеялся. Остальные подхватили, атмосфера накалялась. Алина закрыла глаза, готовясь к худшему.
И вдруг всё стихло. Яркий, слепящий луч света ударил ей в лицо, заставив зажмуриться. Луч пробежал по лицам окружавших её мужчин, и они замерли, ослеплённые и ошеломлённые.
Перед ними стоял незнакомец. Мужчина средних лет, невысокий, стройный, в дорогой тёмной куртке. На его лице играла спокойная, даже немного насмешливая улыбка.
«Что за базар? — спокойно спросил он. — Что делите?»
Его появление было так внезапно и бесцеремонно, что на мгновение воцарилась полная тишина.
«А ты... ты кто такой? — начал было коренастый крепыш, но тут же запнулся и согнулся в почтительной позе. — То есть, мы это... Седой, мы тёлку... в стойло ведём.»
Мужчина сделал шаг вперёд, прошёл сквозь круг, как будто его и не было, и окинул Алину беглым, оценивающим взглядом.
«Трофей забираю, — уверенно и громко заявил он. — Всё.»
Кто-то попытался было что-то пробормотать, но незнакомец резко, сквозь зубы, бросил: «Цыц, шестёрки! Я сказал — она моя. Всё.» Не дав никому опомниться, он взял Алину за руку, уверенно вывел из круга и повёл за собой, крепко придерживая за талию.
Они шли молча. Алина была в полном ступоре, её шатало, и только крепкая рука незнакомца не давала ей упасть. Она шла, опустив голову, не в силах осмыслить произошедшее. Она была уверена, что он ведёт её к себе, и этот новый виток кошмара казался неизбежным. Её мутило от страха и отвращения.
«Вот, пришли, — вдруг сказал он, останавливаясь.»
Алина подняла глаза и не поверила им. Перед ней был её собственный подъезд. Она смотрела то на знакомую дверь, то на своего спасителя, не в силах вымолвить ни слова.
«Иди, — сказал он, слегка подталкивая её к двери. — Ты что, свой дом не узнаёшь?»
Только тогда она разрыдалась — от облегчения, от нахлынувших эмоций, от непонятного страха. Она шмыгнула в подъезд и, не оглядываясь, побежала на свой этаж, нащупывая в сумочке ключи дрожащими руками.
Уже дома, стоя под струями горячего душа, она пыталась осмыслить этот день. Утренний кошмар. Вечернее задержание. Шестеро хулиганов. И он... её загадочный спаситель. Кто он? Откуда появился? Как узнал, где она живёт? Почему так поступил? Вопросы вихрем крутились в голове, не находя ответов.
Она легла в постель, укутавшись в одеяло с головой. Тепло и тишина постепенно успокаивали её. Но один вопрос не давал покоя, навязчиво стуча в висках. Что из этого было сном? Яркий, до мельчайших деталей запомнившийся утренний кошмар? Или невероятное, почти фантастическое спасение вечером? Где грань между сном и явью? Она чувствовала, как реальность расплывается, становится зыбкой и ненадёжной.
«А что, если всё это — сон? — подумала она, засыпая. — И я до сих пор сплю?»
Её последней мыслью перед тем, как погрузиться в забытье, было воспоминание о его руке, крепко державшей её за талию. Это ощущение было очень реальным. Таким же реальным, как и ключ, который она сжала в кулаке, вбегая в подъезд.
И может быть, это было главное. Не важно, сон это или явь. Важно, что она дома. Она в безопасности. Она жива. И завтра будет новый день. А там — видно будет. С этой мыслью она наконец уснула — крепким, безмятежным сном, без кошмаров.