Книга II: Огонь над Биляром
Зерно, привезенное царицей Айбике, стало для Биляра и спасением, и проклятием. Новость о том, что в городе есть еда, мгновенно облетела все кварталы. У ворот дворца, где под усиленной охраной разместили драгоценные мешки, собралась огромная, молчаливая толпа.
Люди не бунтовали. Они просто стояли и ждали. Их глаза, впалые от голода, были красноречивее любых криков.
В тронном зале эмира Алмуша шел самый тяжелый совет за все время его правления. Вопрос был один: как делить хлеб?
— Мы должны раздать его поровну, — горячо говорил один из старейшин. — Всем жителям города, по мере на каждого. Это будет справедливо.
— Справедливо? — возразил ему Ишбуга, начальник стражи, чья рука была все еще на перевязи после ночной вылазки. — А справедливо ли, что воин, который завтра пойдет умирать на стену, получит столько же, сколько торговец, который всю осаду просидел в подвале? Армия должна получить усиленный паек! Иначе у нас не останется сил, чтобы защищать этот город!
Спор разгорался. Представители ремесленных гильдий требовали зерна для своих мастеров, говоря, что без них город не сможет чинить оружие и стены. Имамы говорили о необходимости накормить вдов и сирот. Каждый тянул на себя одеяло общего спасения.
Алмуш слушал, и его сердце сжималось. Он видел, как голод, словно кислота, разъедает единство его народа. Он понимал, что любое его решение вызовет ропот и недовольство. Он встал, и в зале воцарилась тишина.
— Хлеб получат все, — сказал он, и его голос был тверд. — Но не поровну. А по справедливости. — Он посмотрел на Ишбугу. — Воины, несущие стражу на стенах, получат двойную меру. — Он посмотрел на Джабира. — Мастера, работающие в арсенале и на восстановлении стен, получат полуторную меру. — Он посмотрел на Айбике. — Лазарет, вдовы и сироты получат полную меру. — Он обвел взглядом всех остальных. — Все остальные жители города получат половину меры.
Это было жесткое, но мудрое решение. Он ставил на первое место тех, от кого зависело выживание города.
— Но этого мало, — продолжил Алмуш. — Этот хлеб — лишь временная передышка. Нам нужно продержаться до весны. Поэтому я объявляю свой указ. Вся казна, все золото и серебро, что есть во дворце и у знатных родов, отныне принадлежит городу. Юсуф, — он повернулся к послу, — ты немедленно начнешь закупать продовольствие у кочевых племен, у печенегов, у всех, кто готов торговать. Плати любую цену. Наше золото — в обмен на их хлеб.
Это был беспрецедентный шаг. Он фактически отменял богатство, ставя на его место выживание. В зале поднялся ропот. Знатные эмиры, еще вчера готовые умереть за своего правителя, не хотели расставаться со своим золотом.
— Вы грабите нас, повелитель! — выкрикнул один из них.
— Нет, — ответил Алмуш, и его взгляд стал ледяным. — Я даю вам шанс дожить до того дня, когда вы снова сможете это золото зарабатывать. Тот, кто откажется сдать казну на общее дело, будет объявлен предателем. И судим по законам военного времени.
Он смотрел на их недовольные, испуганные лица и понимал: война с хазарами была проще. Там враг был виден. А здесь, в сердцах его собственных людей, ему предстояло сражаться с врагом куда более страшным — с жадностью и эгоизмом.
****
Юсуф снова ехал на встречу с хазарами. Но на этот раз он был не послом. Он был предателем. Он играл самую опасную роль в своей жизни.
Встреча была назначена в том же месте. Но обстановка изменилась. Его встретил не генерал Булан, а один лишь Гюрза со своим отрядом «теней».
— Генерал занят военными делами, — прошипел шпион, и в его глазах плясали насмешливые огоньки. — Он уполномочил меня вести переговоры с... нашими новыми друзьями.
Юсуф понял. Это была ловушка. Булан не хотел марать свое имя переговорами с предателями. Всю грязную работу он оставил своему пауку.
— Я принес ответ от моих господ, — сказал Юсуф, сохраняя спокойствие. — Они готовы действовать. Дым над арсеналом, который вы видели, — это было наше предупреждение. Наша демонстрация силы.
— Красивый дым, — усмехнулся Гюрза. — Но дым — это не огонь. Мои люди в городе доносят, что ваш арсенал цел. Вы пытаетесь нас обмануть, купец.
Юсуф похолодел. Он не ожидал, что у Гюрзы все еще есть глаза в городе.
— Дым был сигналом, — нашелся он. — Сигналом о том, что мы можем это сделать в любой момент. Но такой шаг требует подготовки. И помощи. Мы ждем от вас обещанное золото и оружие.
Гюрза долго молчал, изучая его лицо.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Золото вы получите. Но не здесь. И не сейчас. — Его план был коварен. — Если твои «львы» так сильны, пусть докажут это. Через два дня к городу подойдет наш небольшой караван с продовольствием для подкупа стражи. Он будет идти по старой лесной дороге. Охраны будет мало. Пусть твои люди нападут на него и заберут золото себе. Это будет вашим испытанием. И вашим вознаграждением.
Юсуф понял суть ловушки. Это была проверка. Если на караван нападет слишком большой отряд, Гюрза поймет, что это воины эмира, а не горстка заговорщиков. Если не нападет никто, он поймет, что его водят за нос. А сам караван, без сомнения, будет напичкан лучшими воинами Гюрзы.
— Я передам вашим людям ваше щедрое предложение, — сказал Юсуф, склоняя голову.
Он уезжал, зная, что попал в еще более страшную западню. Теперь ему нужно было не просто инсценировать диверсию. Ему нужно было выиграть настоящий бой, но так, чтобы враг поверил в свое поражение.
****
Отряд Айдара и Батура летел по степи, как стрела, выпущенная из лука. Они совершали стремительный марш-бросок на Итиль, обходя вражеские разъезды и поселения. Но на пятый день пути их разведчики, высланные вперед, вернулись с тревожной вестью.
— Впереди, у переправы через реку Иргиз, стоит большой заслон! — доложил один из них. — Не меньше пяти сотен воинов! Это «Сыны Степи», личная гвардия рода Кабаров, которые сохранили верность Беку! Они ждут нас!
Новость была как удар грома. Их тайный рейд был раскрыт. Кто-то предал их.
— Это твои старейшины, Батур! — прорычал один из булгарских воинов. — Кто-то из них послал весть Беку!
— Замолчи! — огрызнулся Батур. — Мои люди не предатели!
Назревала ссора, готовая перерасти в кровавую бойню.
— Тихо! — голос Айдара был как удар кнута. — Сейчас не время искать виновных! Сейчас время решать, что делать!
Они укрылись в неглубокой балке, и Айдар собрал военный совет.
— Мы не можем обойти их, — сказал он, глядя на карту. — Это единственная переправа на много верст. И мы не можем вернуться.
— Значит, мы должны прорваться с боем! — горячо воскликнул Батур. — Нас меньше, но мы лучшие воины!
— Мы потеряем половину людей, — возразил старый Ибрагим, дипломат. — Наш рейд на Итиль захлебнется.
Айдар молчал. Он смотрел на реку на карте, на лица своих воинов — булгар и бурчевичей. И он принял решение. Решение, которое мог принять только тот, кто понимал и законы войны, и законы степной чести.
— Мы не будем прорываться с боем, — сказал он. — И мы не будем отступать. — Он посмотрел прямо в глаза Батуру. — Я пойду к ним. Один.
— Ты сошел с ума! — воскликнул Батур. — Они убьют тебя!
— Нет, — ответил Айдар. — Я пойду к их вождю, старому Казан-беку, не как враг. А как парламентер. Я вызову его на поединок.
В шатре воцарилась тишина.
— Это безумие! — прошептал Ибрагим.
— Это — закон степи, — ответил Айдар. — Если их вождь — человек чести, он не сможет отказать. Если я одержу победу, он пропустит наше войско. Если я погибну... — он посмотрел на Батура, — тогда, брат мой, ты поведешь их в бой.
Это был невероятный риск. Но это был единственный шанс пройти, не потеряв армию. И это был поступок, который могли понять и принять гордые воины-кочевники. Он ставил на кон не только свою жизнь. Он ставил на кон свою честь. И честь всего их похода.