Набрал я в этом году начинающий кружок 8-9 класса. (Кстати, Санкт-Петербург и Ленинградская область - ещё можно рискнуть присоединиться.) Надеялся, что если в этом возрасте ребёнок вдруг просится в кружок, то это - его осознанная внутренняя мотивация. Прошли первые занятия - нет, ничего подобного. Всё не так плохо, как с младшими, а гораздо хуже.
Принято считать, что любознательность - это врождённое качество человека. Любой ребёнок появляется на свет с яркой жаждой познания. Но к восьмому-девятому классу от этой жажды не остаётся и следа. Картина на первом занятии кружка для начинающих - это наглядная иллюстрация того, как система и благие намерения родителей могут «испортить» самого мотивированного ученика.
В кабинете - тишина. Но это не творческая тишина сосредоточенности. Это гробовая тишина выученной беспомощности. Лица напряжены и закрыты. Я вообще не понимаю, думают ли они о задачах на доске или о чём-то ещё. Все мои вопросы повисают в воздухе, не встречая ни ответа, ни даже взгляда. Они не дерзят, не скучают - они просто отсутствуют. Создаётся впечатление, что это не живые дети, а аватары, которых удалённо пилотируют уставшие души.
Их главная трагедия в том, что их не научили учиться. Их учили соответствовать: сиди тихо, не высовывайся, а учиться не надо. Боязнь ошибки, доведённая до абсолюта системой оценивания и родительскими ожиданиями, парализует волю полностью. Задачи из листка, который бойко решали четвероклассники (да, после года занятий и трёх недель лагеря, ибо им этот листок достался в конце смены), вызывает у них не интеллектуальный азарт и желание разобраться, а панику. Их учебный рефлекс - не «попробовать», а «перетерпеть».
И в этот момент возникает лишь один вопрос: а зачем ты вообще пришёл? Если тебе так невыносимо здесь находиться, если каждая минута тебе даётся с таким трудом... Этот вопрос висит в воздухе вместе с всеобщим молчанием. Ответ, вероятно, у каждого свой. Кто-то, вероятно, не совсем понимал, что такое математика, кого-то отправили родители, которые где-то слышали, что бывает такая "олимпиадная математика" и верят, что к олимпиадам можно подготовить насильно. Хочется верить, что глубоко под слоем этой апатии у большинства всё же где-то тлеет собственное, едва осознанное желание найти то, что полностью увлечёт, желание вырваться из рутины, наконец-то понять то, что в школе вечно оставалось "за кадром". Именно эта надежда - что они пришли сюда по зову сердца, а не принудку отбывать - и заставляет продолжать искать к ним подход.
Ярче всего этот феномен отстранённости показал девятиклассник, отсидевший полноценное занятие на абсолютно не том предмете. Его мама привела (друзья мои, их в 9 классе до двери кабинета за ручку водит мама!) на химию, а оказался он случайно на другом кружке. И что же? Он не уточнил, не переспросил, даже не выразил удивления, что происходит что-то неожиданное. Он молча сидел и терпеливо отбывал повинность. Высшая стадия образовательной пассивности: делать не то, что нужно, и даже не то, что интересно, а просто то, что велели, до самого конца не признаваясь, что тебя здесь вообще быть не должно.
Иногда может произойти чудо. Хотя и не со всеми и не сразу.
Здесь кроется ключевое отличие. Если пятиклассники, испорченные ещё не так сильно, могут «оттаять» за два-три занятия, то со старшеклассниками история иная. Годы под прессом системы создали более толстую и прочную скорлупу. Её не расколоть за пару встреч. Они будут долго присматриваться и сомневаться.
Процесс их раскрытия - это не внезапное прозрение, а медленная, болезненная для всех сторон работа. На это уйдёт не неделя, а месяц-два. Это будет процесс естественного отбора, но не по уму, а по готовности снова рискнуть и позволить себе увлекаться. Не все окажутся готовы, разумеется, половина сбежит.
Но опыт подсказывает, что действительно раскроются, начнут спорить, смеяться и генерировать идеи - примерно половина. Иногда - чуть побольше. Остальные, увы, могут так и остаться в своей крепости, продолжая отбывать номер, потому что страшно - а если чуть поддавить их, то просто сбегут.
Но те, кто прорвётся, совершат настоящее путешествие назад в будущее - к себе настоящим. Они поймут, что здесь им не будут ставить оценок, что здесь можно (и нужно) ошибаться, потому что только ошибаясь можно развиваться. И тогда уже включится тот самый аварийный выключатель, установленный природой. Напряжённые маски спадут. Вместо них появятся азартные, живые лица. Они начнут активно работать, спорить, доказывать, не боясь, что их идеи и схемы «неидеальны».
Эта трансформация - лучшее доказательство того, что проблема не в детях. Они вовсе не все ленивы и безнадёжны. Они - всего лишь продукт системы, которая подменила радость открытия страхом неудачи. И если дать им "правильный", безопасный формат занятий, они обязательно вспомнят, каково это - учиться не из-под палки и ремня, а из чистого, незамутнённого любопытства.
Прецеденты у меня бывали. Не одну, знаете ли, "творческую личность", "явного гуманитария" я в своих кружках научил - некоторые и дальше в техническую сферу сворачивали, другие оставались в условно гуманитарной - но до сих пор с такой теплотой вспоминают свои пару лет в математическом кружке (и меня), что становится очевидно, что вся эта работа - она отнюдь не зря.
Знаете, почему я так не люблю массовую школу? Именно потому, что в неё приходят заинтересованные, любознательные дети, а выходят вот такие вот аватары с каменными лицами. Они не стали такими сами, их такими сделали. Вот именно вы все, школьные учителя, которые обвиняют меня в высокомерии и сами донельзя высокомерны, говоря о своей исключительной миссии.
Вот как-то так. И точка.