Новые обстоятельства
Изольда уже ждала Татьяну в офисе, хотя до открытия было почти полчаса. Девушка поздоровалась, спросила о поездке и тут же перевела разговор на другую тему.
- Татьяна Георгиевна, я бы хотела попросить вас съездить с нами к следователю. У него какие-то вопросы к вам. Мама очень просила помочь.
«Ну что за напасти! Опять все снова!» - подумала Татьяна, а сердце заныло, и ей стало так горько и досадно, что захотелось разреветься. Но она сдержалась. В конце концов лучше уж пусть все разрешится до конца. И раз уж обещала помочь, нужно держать слово.
Договорились, что их будут ждать в обед, значит, придется снова оставлять магазин на помощниц и ехать к этому следователю.
Им оказался довольно молодой мужчина, который тут же представился: Гришин Денис Григорьевич.
Он расположился за столом, открыл потрепанный блокнот и стал что-то писать. Затем последовали знакомые до боли вопросы, фамилия, имя и отчество, год рождения, адрес. Взгляд его при этом был настороженный.
Татьяна отвечала на них четко, без лишних эмоций и встречных вопросов. Она уже знала, что таким образом располагает к себе и дает понять, что она ничем не взволнована.
Мужчина еще немного потрудился над своим блокнотом, затем закрыл его и наконец посмотрел на нее. Посмотрел в упор, но не зло, как будто пытался увидеть что-то важное у нее на лице.
- Татьяна Георгиевна, - наконец произнес он, - расскажите-ка мне подробно о вашей командировке в Санкт-Петербург с гражданином Самсоновым Борисом Юрьевичем.
Таня посмотрела на Изольду с ее матерью. Они сидели немного поодаль, и ей стало невыносимо скучно и неприятно повторять все сначала, вспоминать историю, которую она тщетно пыталась забыть.
- Всплыли новые обстоятельства дела, - сказал Гришин, привлекая к себе внимание.
Татьяна вся собралась, сосредоточилась, и начала рассказывать, все до мелочей и подробностей. О том, как она устроилась к Борису Юрьевичу на работу, затем отправилась с ним в командировку, но вернулась одна, так как тот был убит.
Рассказала о просьбе Валерии помочь ее адвокату с документами для получения доли наследства, о случайном знакомстве с Изольдой, принятой ею на работу.
- Вот и все. Думаю, что я ничего не упустила, - закончила она свой рассказ и воззрилась на Гришина вопрошающим взглядом. – Что-то еще?
Гришин продолжал писать еще несколько долгих минут, и на Татьяну не смотрел. Затем, похоже, поставил жирную точку, отложил ручку в сторону и поднял голову.
- Все это прозвучало довольно убедительно, должен вам заметить, но меня никак не покидает мысль о количестве совпадений в этой истории. Сначала отец, вы у него работаете. Потом его дочь работает у вас.
- Меня тоже, - спокойно ответила Татьяна.
- А вы знаете, при расследовании любого преступления именно совпадения, такие вот неожиданные и непредсказуемые, в первую очередь бросают тень подозрения на того, с кем они произошли.
- И как же быть? В чем можно заподозрить человека, у которого стопроцентное алиби на момент преступления? К тому же ни мотива, ни…
- Не продолжайте, я знаю о вашем алиби, о вашем прошлом, и ни в чем вас пока не подозреваю. Я просто хочу разобраться.
- В чем, Денис Григорьевич? Да, обстоятельства сложились таким образом, что я вокруг и около этих пострадавших людей. Но я уже все объяснила.
– Да нет, не все. Зачем вы не так давно приходили к жене Самсонова, а сразу после этого отправились за границу? А в Питере как раз незаконная сделка с антиквариатом всплыла. Это настораживает и заставляет копнуть глубже.
- Согласна, копайте, это ваша работа. Но если преступники еще не найдены, то это копание под меня будет лишней тратой времени, позвольте уж мне высказать свое мнение на этот счет.
- Ну почему же не найдены? Найдены, Татьяна Георгиевна.
При этих словах у бедной женщины сердце ушло в пятки, так как сказано это было так, будто это она и есть преступница. Такие сцены очень любят показывать в детективных фильмах.
Татьяна опять вопросительно взглянула на Гришина, не скрывая своего изумления, но видимо страх, пронзивший ее на минуту, не ускользнул от зоркого взгляда ее серьезного собеседника.
- Пока вы разъезжали по Европам, мы успели многое сделать. Скажите мне, известны ли вам следующие имена.
И Гришин назвал несколько имен, которые совершенно ей ни о чем не говорили.
- Это убийцы? Нет, никогда не слышала ни одного из них.
- Странно, а они вашу редкую фамилию называли на допросах. Нет, это не убийцы, конечно. Это спекулянты, которые торгуют антикварными ценностями на черном рынке. Опять совпадение, вы хотите сказать?
У Татьяны все похолодело внутри. Она недоуменно пожала плечами, но, что сказать, не нашла.
- Эдуард Георгиевич Садовский – это ваш брат? – продолжил Гришин.
- Да. И что из этого следует?
- Ну как вам сказать, пока ничего не следует. Но вот у Самсонова в сейфе была обнаружена икона, старинная, 17 век. Он ее у спекулянтов приобрел, а полностью не расплатился, деньгами во всяком случае, а вот жизнью да.
- А я здесь при чем?
- Вот я и пытаюсь разобраться. Ваш брат торгует антиквариатом, Самсонов приобретает на черном рынке икону. Вашего брата или нет, пока не ясно. Вы устраиваетесь к нему на работу, вместе едете в Санкт-Петербург и там его убивают. Затем вы являетесь в дом к его вдове. Не за иконой ли? Тут прямо какая-то схема вырисовывается. Или это все опять совпадения?
- Это допрос уже? - в упор спросила Татьяна, глядя прямо в глаза Гришину.
- Нет, - ответил он. - Всего лишь выяснение обстоятельств.
- Тогда я отвечу, что ни я, ни тем более мой брат никакого отношения к этому черному рынку не имеем. Да, у моего брата антикварный магазин, но не в Москве. Он иногда сдает в Дом антиквариата ценности, но насколько мне известно, на законных основаниях. А как они потом попадают на черный рынок – это уже большой вопрос. Но не от моего брата из рук в руки, это точно!
- Ну, ваш брат – это история другая, с ней соответствующие органы и инстанции разберутся, конечно. Но а вы-то фигурируете здесь, понимаете меня?
- Денис Григорьевич, вы заблуждаетесь. Поверьте мне. Ни мне, ни моему брату эта икона не нужна, я понятия не имела о ее местонахождении и не собиралась ее находить. В дом к вдове Самсонова я не заходила…
Она не успела договорить, как в разговор вступила Изольда:
- Это я попросила Татьяну Георгиевну съездить со мной. И ни к какой иконе это отношения не имеет.
Гришин ничего не ответил на эти слова, он лишь протянул Татьяне листок и попросил расписаться.
- Я прошу вас не отлучаться из Москвы на некоторое время. Вы нам можете понадобиться.
Татьяна скупо попрощалась и направилась было к двери, как Гришин сказал ей вслед:
- И будьте осторожны.
- Спасибо, - сказала обескураженная вконец женщина и вышла за дверь, не дожидаясь Изольду с ее мамашей, которая во время этой беседы хранила молчание.
***
И что теперь со всем этим делать? Максиму рассказать нельзя. Вернее, можно конечно, но как объяснить всю эту путаницу с антиквариатом? Татьяна разозлилась и расстроилась одновременно. Нужно было связаться с Эдиком, но тут ее телефон разразился звонком. Это был Максим.
- Привет! Как работается первый день после отпуска? – радостно заговорил он, а Татьяна ответила вяло и безрадостно:
- Я не на работе, - сказала она. – У меня неприятности очередные. Давай до вечера оставим этот разговор.
- Нет, подожди. Что случилось? Ты где?
- Максим, мне некогда, извини, не могу сейчас говорить. Подъезжай вечером к закрытию магазина, хорошо?
- Ладно. Ты меня пугаешь. Ты в порядке?
Но Татьяна уже отключилась. Ну что тут скажешь? Да, я в порядке, или нет, я в трансе. Лучше уж отмолчаться, пока в голове полный сумбур.
Вечером Татьяна все в подробностях рассказала Максиму. Он воспринял изложенное на удивление спокойно. Конечно, хорошего во всей этой истории было мало, но по всем статьям выходило так, что Татьяне беспокоиться не о чем.
Она к этим махинациям и убийству не причастна, а с совпадениями пусть разбираются компетентные люди. И все это было бы так, наверное, если бы не икона, к которой она как раз причастна, вот только Максиму она об этом не говорила, переживала молча в душе.
Улучшив момент, когда она осталась одна, Татьяна тут же позвонила брату. Но и тот был спокоен и ее волнений не разделял. Ей пришлось рассказать про икону, найденную у Самсонова в сейфе, а еще о том, что дочь Самсонова работает у нее.
- Все свилось в какой-то запутанный клубок. Потяни ниточку посильнее, и он начнет разматываться, тебе так не кажется? – спросила она Эдуарда.
Но брат и на этот ее вызов ответил спокойно и уравновешенно:
- Так, во-первых, что это за икона? Ты уверена, что это наша? Нет, значит зря волнуешься. Во-вторых, если даже наша, при чем здесь мы вообще? Я ее сдал в Дом антиквариата под роспись с полным освидетельствованием Турова, с надлежащими бумагами. А уж как она попали на черный рынок в Питере, пусть разбираются.
- Так вот они и разбираются. И твоя фамилия была названа одним из спекулянтов, так они вышли на меня, - доказывала свое Татьяна.
Но Эдик был по-прежнему невозмутим.
- Успокойся, Таня. Нет у них на нас ничего. Я за каждую вещь отчитаюсь. Мне беспокоиться не о чем. Не первый раз такие вынюхивания, что да откуда. От верблюда. Я веду свой бизнес честно.
Но с этим Татьяна могла бы поспорить. Купить у какого-нибудь Степана ценность за гроши, потом привести ее в порядок, освидетельствовать и сдать в надлежащие руки.
Те продадут, где и кому – история умалчивает, а затем вернут тебе твой гонорар с прибылью в тысячу процентов. Этот бизнес вряд ли можно с уверенностью назвать честным или прозрачным, как сейчас любят говорить. Но Татьяна знала своего брата, у него на каждую сделку, на каждую вещь имелась соответствующая бумага.
- Таня, ты не переживай, - продолжил разговор Эдуард, - ты здесь вообще ни при чем, понимаешь? Это мой бизнес, я разберусь. Не бери в голову.
- Легко тебе говорить. А меня просили не отлучаться из города. И они собираются «копнуть глубже», как этот следователь выразился.
- Ну и что, пусть копают. Все равно все упрется в меня, а я чист, как нетронутый холст художника. Нравится тебе такое сравнение?
- Да ну тебя! – в сердцах сказала Татьяна и попрощалась с братом.
В течение двух последующих недель Татьяну не раз приглашали для беседы, уточнения каких-то деталей, выуживания дополнительных сведений, но в конце концов отпустили с миром.
Эдуард же хранил молчание и ни в какие подробности сестру не посвящал. Правда сообщил, что найденная у Самсонова икона - это не их «Спас Нерукотворный». И Садовский вышел из подозрения. Татьяна немного успокоилась, перестала нервничать и срываться на Максима по пустякам.
Шел февраль месяц. В бутике Грюони, как и во всех подобных магазинах, было затишье. К концу февраля – началу марта начнется новое оживление, поэтому Татьяна Садовская ожидала поступление нового товара, который они отобрали с Франко для весенней продажи.
Изольда уже подготовила буклеты с будущим ассортиментом и занималась распределением непроданных вещей в магазины города. Брали их охотно, к тому же все вещи были эксклюзивными, с хорошей торговой маркой, и цены на них были соответствующие.
Максим обновил и оживил рекламу и наконец организовал и наружную рекламу сразу на нескольких щитах в хороших и престижных районах города. Грюони эту инициативу одобрил и щедро проплатил.
Все стало налаживаться ближе к весне, настроение улучшилось, все взбодрились, и бизнес вновь пошел в гору.
В самом начале месяца, в первых числах марта, Татьяне позвонил Эдуард и сообщил:
- Мама очень больна. Ей необходимо хорошее обследование, я договорился уже в одной из ваших клиник. После восьмого марта я привезу ее. Сначала к тебе, наверное, а потом уже в клинику. Только я не смогу долго пробыть в Москве, придется тебе поухаживать.
Новость была просто шокирующая. Во-первых, болезнь мамы сама по себе испугала, во-вторых, дополнительная нагрузка в самый разгар торговли, нужно будет со всем справляться как-то. Да и встреча с мамой напрягала: как все пройдет, как она воспримет ее, свою «непутевую» дочь после долгого расставания.
«Вот тебе и еще одни новые обстоятельства!»
Все это прокрутилось в голове Татьяны и она наконец спросила:
- А что с ней? Что-то серьезное?
- Обследование покажет, насколько серьезно, но предварительный диагноз не очень, похоже на Альцгеймера. Если будет прогрессировать, то придется ее кому-то из нас забирать к себе. Одна она не сможет. Да и сердце у нее шалит.
Татьяну как током прошибло. Слова «забирать к себе» показались ей такими же страшными, как и мамина болезнь. Они никогда не уживались вместе, и перспектива совместного проживания с больной мамой выглядела устрашающе. Но отказаться она, конечно же, не могла, поэтому сказала брату:
- Я поняла. Давай ее обследуем, пролечим. А потом будем решать. Вдруг все не так страшно.
Максим, узнав об этой печальной новости, постарался поддержать Татьяну.
- Ну, не переживай, справимся. Это даже хорошо, что мама будет у нас на свадьбе. Помнишь, ты сомневалась в том, что она приедет? Мои тоже собираются, кстати. Сегодня только подтвердили.
Родители Максима были живы и здоровы, но жили на Дальнем Востоке, где когда-то долгое время служил его отец. В юные годы Максим уехал учиться в Москву, а после учебы, женившись на Алене, так и не вернулся в родительский дом. Но отношения с родителями поддерживал всегда. И наконец обрадовал их своей повторной женитьбой.
И все же Татьяна волновалась не на шутку. Она никак не могла соединить все вместе: свою довольно напряженную работу и уход за мамой. Тем более, если диагноз подтвердится, и болезнь начнет прогрессировать, тогда придется нанимать сиделку. Все эти мысли роились у нее в голове, и она никак не могла собрать их воедино.
«Бедная мама», - все же подумала она, - «а ей каково? Вряд ли она горит желанием ехать сюда и жить со мной. Да, будет сложновато, мягко говоря».
- Ты опять задумалась, - услышала она озабоченный голос Максима и на минуточку отвлеклась от своих тяжелых мыслей. Ну что ж тут поделаешь? Надо принимать жизнь такой, какой она предстает пред тобой.
- Ладно, справимся, - сказала она Максиму. – Ну ты ведь понимаешь, что легко не будет. Мамин характер, ее болезнь. Нам придется набраться терпения.
- Нам его не занимать, по-моему. Если оно у нас не лопнуло до сих пор со всеми нашими передрягами, то больная старушка в доме – это сущий пустяк.
Татьяна с «сущим пустяком» согласна не была в душе, но промолчала. Не хотелось раньше времени накручивать и себя, и его. Как будет, так и будет.
После этого Татьяна с головой ушла в свою работу, приближался Женский день, торговля шла бойко, клиентов было много, и к вечеру она возвращалась домой совершенно разбитая, уставшая, но довольная.
Объем продаж уже давно зашкалил за предполагаемую отметку, о чем она с удовольствием доложила Франко. Но он не сильно обрадовался, точнее, подошел к этим цифрам немного с другой стороны.
- Это означает только одно, Татьяна, что мы с тобой неверно спланировали, занизили возможные показатели реализации. Следующий раз нужно выбрать другую стратегию для планирования, на летний сезон, например. Постарайся, прикинь все по-умному. В мае приеду, обсудим.
По сути он был прав. Но предугадать спрос – это всегда самое слабое звено в бизнесе. Опыта летних продаж у нее еще не было, и кто знает, сколько посетителей будет у них за летний период. Отпуска, народ разъезжается, но ведь и приезжих прибавится. Да, задачка стояла не из легких.
Но наконец ажиотаж прошел, звонкой капелью в солнечный день отшумело 8 марта, и их бутик немного опустел. Всю оставшуюся одежду вывесили на вешалках и разложили на полках, и в подвальном складском помещении ничего почти не осталось.
- Делаем упор на распродажу вечерних туалетов: коктейльные платья, наряды для свадебных и юбилейных торжеств, для высоких приемов. Все это должно уйти к маю, а там поступит новая коллекция, лето-осень и новые вечерние наряды, - объясняла Татьяна Изольде. – Наши полки к маю должны быть почти пустыми.
Прошла новая реклама: вечерний эксклюзив, одежда для любых торжественных случаев из Милана, последние модные тенденции, натуральные шелка и шифоны, уникальные фасоны, и тому подобная информация, которая стала привлекать в их магазин богатую публику.
Бизнес стал налаживаться, Татьяна вздохнула спокойно, и тут ей снова позвонил Эдик.
- Танечка, мы в следующую субботу выезжаем к тебе. Маму кладут в больницу в среду, ты сможешь ее отвезти сама, или мне задержаться на эти дни?
Сердце у Татьяны оборвалось, она поняла, что ее час отдавать свой дочерний долг настал, и справиться с этим ей надлежало наилучшим образом.
- Ты один ее привезешь, или вы с Ликой приедете? – спросила она.
- С Ликой, конечно. Я-то буду за рулем, а Лика за мамой будет ухаживать по дороге. Хоть поговорит с ней, и меня отвлекать не будут.
- Понятно. Можете все у меня остановиться.
- Не понял? Как мы там поместимся?
- Ну вы поместитесь, а я буду к Максиму уезжать ночевать. Ладно, решим на месте.
На работе Татьяна взяла отгулы, объяснив Изольде свою проблему и обсудив с ней все рабочие моменты. Она покинула свой любимый магазин на несколько дней и вплотную занялась подготовкой к приезду родни.
Генеральная уборка, прачечная, закупка продовольствия и наконец готовка обеда к приезду – все это именно те хлопоты, которыми она занималась до крайности редко. Да еще и Максим, как назло, уехал на пару дней в Иваново за каким-то срочным репортажем. Татьяна пошутила:
- Ну вот, как узнал, что ко мне мама переезжает, так сразу в город невест подался, на новые поиски.
Максим улыбнулся и сказал:
- Ну в Милан меня никто не приглашает, приходится довольствоваться малым.
- Так тебе и надо, зануда! – ответила Татьяна и поцеловала своего любимого долгим поцелуем на прощанье, а он, обещав к субботе обязательно вернуться, ушел с небольшой грустинкой в глазах, как показалось Татьяне.
Все-таки с Максимом ей повезло. Никакой он не зануда, конечно. Заботливый, трогательный и нежный. О чем еще можно мечтать?
«О Франко…» - подсказал ей внутренний голос, она усмехнулась и тоже мысленно ответила: «Мечтать не вредно». На этом диалог с самой собой закончился, и она углубилась в свои хозяйские заботы.
Суббота подоспела быстрее, чем хотелось бы. Ровно в шесть утра ее разбудил Эдик с сообщением, что они уже выезжают и будут на месте после обеда, ближе к вечеру.
- Мы сделаем пару остановок, конечно же. Так бы быстрее доехали, но маме нужен будет отдых. Так что жди нас часа в четыре где-то.
Татьяна подумала, что у нее достаточно времени, чтобы приготовить стол, но все равно она чувствовала беспокойство. Мама ее кухню наверняка раскритикует.
«Так что старайся, не старайся, результат будет один и тот же», - с грустью подумала она и решила вздремнуть еще немного.
Максим появился на пороге в полдень. Весь окрыленный, воодушевленный и на полном энтузиазме.
- Сейчас приму душ и буду тебе помогать, - заявил он, и у Татьяны немного отлегло на душе. Вдвоем полегче.
- Сложные жизненные обстоятельства - это те испытания, которые заставляют нас переосмысливать приоритеты, искать внутренние ресурсы и преодолевать трудности. Главное помнить, что они временны, и с поддержкой близких зачастую можно найти выход. Но главное, верить в себя и не отчаиваться.
- Спасибо за прочтение очередной главы. Буду признательна за поддержку, ваши мнения и комментарии. А мы ждем маму...
- Продолжение