оглавление канала, часть 1-я
Я кое-как доплелась до спальни. Как ни странно, руки у меня не саднили, и я почти не чувствовала боли. То ли все чувства у меня уже притупились от усталости, то ли мазь Сурмы и вправду была чудодейственной. Но размышлять об этом я не стала. Сил уже ни на что не было. Плюхнулась на кровать, не раздеваясь. Комната поплыла перед глазами, но я усиленно боролась с желанием провалиться в сон немедленно. Где-то, на самой окраине моего мутнеющего сознания, болталась, похожая на жужжащую осу, мысль: с Татьяной что-то не так… Организм напрочь отказался сотрудничать с сознанием, уволакивая меня в бездумную муть сна. И я ничего с этим не могла поделать. Я уснула поверхностным, беспокойным сном. Но все же какая-то часть мозга еще не утратила бдительности. В какой-то момент мне показалось, что кто-то меня осторожно переворачивает с бока на спину. Сил открыть глаза не было. Я только сумела тихонько пробормотать:
– Оставьте меня в покое… – И опять попыталась погрузиться в зыбкий мир дрёмы.
Но та часть мозга, которая не утратила бдительности, вдруг послала мне резкий сигнал, который, словно раскаленная игла, со всего маху вонзился в мое сознание. Я испуганно распахнула глаза и огляделась по сторонам. Никого. Я по-прежнему лежала на своей кровати, а комната была пуста. Выругавшись про себя на собственную «бдительность», совсем уж было собралась опять повернуться на бок, чтобы продолжить спать, но неугомонная оса жужжала мне в самое ухо: «Вставай, вставай…» Я опять раскрыла глаза и прислушалась. Ничего. В соседней комнате было слышно, как сопит во сне Юрик, а на стене тихо отмеряли ход времени ходики. Раздражение – вот что я почувствовала в первый момент на себя саму, точнее, на ту мою часть, которая не давала мне спать. Приподнялась на кровати. Пружины подо мной скрипнули слишком громко, словно разрезая повисшую в доме тишину. Протерла лицо руками и пробормотала тихо себе под нос:
– Какого чёрта?! …
Ответить мне было некому. В доме царил покой. Чересчур безмятежный, дурманящий, будто скрывающий за собой пустоту. Подумав, что коли я встала, то не мешало бы сходить и выпить воды. В горле ужасно пересохло. Я постаралась очень тихо подняться с кровати, но пружины старой панцирной сетки опять предательски скрипнули. Замерла, опять прислушиваясь. Лёгкий шорох шагов под окном? Или показалось? Быстро подошла к окошку. Снаружи плавал туман, создававший иллюзию волнующегося моря, в котором дом был утлым суденышком, готовым с минуты на минуту пойти ко дну. Потрясла головой. Господи, что за бред лезет в голову?! Какие-то моря, суденышки, осы! Куча мала, а не мозги! На цыпочках прошла в кухню. Юрик лежал на боку на широкой лавке, сграбастав словно родной, старенький тулупчик, который служил ему одеялом, и сладко сопел. Подошла к ведру и зачерпнула ковшом воду. Колодезная вода все еще была холодна, и от нее заломило зубы. После такого «водопоя» спать сразу же расхотелось. А потянуло выйти на улицу и вдохнуть прохладного свежего воздуха. Но что-то меня будто в бок толкнуло, и я сделала шаг к Татьяниной спальне.
Кровать была в беспорядке, но подруги в ней не было. На мгновение я замерла. Состояние вялой сонливости сдуло, будто порывом холодного ветра, а нехорошая догадка полоснула меня, словно цыган строптивую лошадь бичом! Я схватилась за карман рубашки, в котором у меня хранилась та самая копия ключа, так старательно перерисованная Юриком. В кармане было пусто! Листок исчез. Сразу же вспомнилось ощущение, как меня спящую кто-то переворачивал на спину. Не может быть!! На несколько мгновений на меня напало какое-то оцепенение. «Ласковая» Татьяна, чай, которым она нас так усиленно потчевала – все сразу выстроилось в логическую цепочку. Чёрт!!! Неужели… Но додумывать не стала. Кинулась к Юрику и принялась его трясти за плечо. Это не возымело никакого результата. Юрик спал как убитый, не подавая никаких признаков пробуждения. Чай! Ну конечно, этот треклятый чай! Я не пила, а Юрка выхлебал всю кружку! Вот зараза!
Оставив свои попытки разбудить друга, кинулась к дверям. Кое-как затолкала босые ноги в ботинки. Шнурки не желали подчиняться моим перебинтованным рукам, будто нарочно сплетаясь в какие-то замысловатые узлы. Кое-как справившись с этим, схватила нож, который оставила возле порога, когда пришла после пожара, и выскочила на улицу. Стоя на крыльце, огляделась по сторонам. Куда бежать? Где искать Таньку? Поняв, что собственной суетой ничего не решу, замерла, настороженно прислушиваясь к звукам леса. Вспомнила ощущение, когда, как мне показалось, услышала под окнами шаги. В какую сторону шел звук? Для усиления восприятия закрыла глаза. Кажется, сюда, за угол. Слетела кубарем с крыльца и стала пробираться в зарослях бурьяна. И почти сразу увидела «проломленную» в крапиве тропинку. Кажется, Татьяна не слишком таилась. В смысле, таёжника из неё никакой. Разумеется, сторонняя сила не может контролировать все аспекты человеческого разума, концентрируясь на главном. А главным был тот самый проклятый листочек, который я хотела сжечь, да не сожгла! Все остальное оставалось таким же, каким и было до того, как разум взяли под контроль. А то, что Танька находилась под чьим-то (догадайтесь с трех раз, под чьим) контролем – сомнений у меня уже не вызывало. И морок Сурмы тут не помог. Морок действует только на уровне зрения, как человек видит. Но он не может быть барьером для разума, тем более такого, как у Иршада. То, что здесь был замешан этот гад, у меня не было ни малейших сомнений! Вопроса «как?» – я себе не задавала. Да и сейчас это было уже не так важно. Главное было остановить Татьяну вовремя, не позволив ей передать копию ключа.
Тем временем я выбралась из крапивных дрём[1] и оказалась на опушке леса. Опять остановилась. Ночи, конечно, сейчас светлые, но рассмотреть на камнях или влажном упругом мху в густом тумане следы человека было довольно затруднительно. Решила довериться интуиции. Куда Татьяна должна была отправится со своей добычей? Разумеется, к озеру! В этом у меня сомнений не было. И я направилась туда, стараясь производить как можно меньше шума. Время от времени я останавливалась прислушиваясь. Не услышав ничего подозрительного в очередной раз, стала сомневаться, а верной ли дорогой я иду? Но пройдя еще несколько сот метров вдруг услышала впереди какую-то возню и даже, как мне показалось, приглушенные возгласы. Было такое ощущение, что дерутся два человека. Я замерла. Что это еще такое? Наплевав на конспирацию, рванула, не разбирая дороги, в ту сторону. Выскочив на поляну, на мгновение опешила.
Какой-то мужик пытался скрутить мою Таньку, причем особо не церемонясь и не делая никакой скидки на «женский» пол. Татьяна отбивалась яростно: брыкалась, кусалась, ну и все остальное, что делает обычно женщина в таких случаях. Только был один нюанс: моя Танька при этом бы орала как резанная. Эта же делала все молча. И это ее молчание пугало. Было в нем что-то не совсем человеческое, не живое.
Мужчину, с которым дралась подруга я сначала не узнала. Не до того было. Несколько секунд я смотрела на клубок сплетенных в драке тел, соображая, что мне делать. Отбивать Таньку от мужика? Так она сразу же драпанёт вместе с бумажкой к Иршаду. Но и позволить, чтобы кто-то так лупил мою подругу, я не могла. Сначала я было рванула к дерущимся, но потом опомнилась. Глупо, а главное, не результативно. Тормознула. В кучу малу лезть не стала. Оглядевшись по сторонам, заприметила довольно увесистую сухую ветку, которую можно было использовать как дубину. Теперь главное было рассчитать силу удара. Никого убивать я не планировала. Подошла поближе. На меня дерущиеся по первости не обратили никакого внимания, что было не удивительно. Изловчившись, я саданула слегка по затылку сначала мужика. Перед тем как палка коснулась его головы, он все же что-то почувствовал, потому что стал оборачиваться. И я его узнала! Это был тот же самый человек, который все время следил за мной. Моя рука чуть дрогнула, и дубинка прошлась вскользь по его черепушке. Но этого оказалось достаточно. В его глазах мелькнуло узнавание, а в следующий момент зрачки сошлись на переносице, тело обмякло, и он всей своей тяжестью навалился на подругу.
Татьяна, продолжая отчаянно брыкаться, стала пытаться выбраться из-под него, совершенно не обращая на меня внимания. Обращаться к ней с пламенной речью, типа: «Танюха, ты чего?» или «Что на тебя нашло?» – не стала, понимая всю бесперспективность подобного метода. Я просто легонько задвинула той же дубиной ей по голове. Увидев, как обмякло и ее тело, прошептала покаянно:
– Прости, подруга…
Откинула дубинку в сторону и шумно выдохнула. Представлять, как я буду оправдываться перед Танькой, а главное, перед Юриком за свои действия, даже не пробовала. Проблемы следовало решать по мере поступления.
И тут мужик вдруг начал подавать признаки жизни, пытаясь подняться. Пришлось опять, взяв дубинку в руки, еще разочек приложиться к его по затылку. Он опять распластался на Танькиных ногах, которые она так и не успела вытянуть из-под его тела. Подумав, что третьего удара его голова может и не выдержать, я быстренько сдернула с себя ремень и скрутила ему руки за спиной. Затем, вытащив ремень из его брюк, тоже самое проделал[а] с подругой. Только ей я сначала скрутила ноги, а для рук пришлось снять с себя рубаху. Оставшись в одной футболке, зябко поежилась. С сожалением глянув на добротную теплую куртку парня, погасила в своей душе низменные желания раздеть его прямо тут же. Мало было по башке человека отоварила, да не один раз, так теперь еще и раздеть несчастного? В общем, гуманизм победил.
Теперь следовало их растащить, не то он своим весом совсем Татьяну задавит. Это было проще сказать, чем сделать. Руки, перемотанные бинтами, такой работе не способствовали. Но с горем пополам я управилась и села немного передохнуть. Теперь холода я не чувствовала вовсе. И это было единственным положительным моментом во всей сложившейся ситуации.
Для начала нужно было проверить Татьянины карманы. Что я и сделала. Свою бумажку нашла почти сразу. Убедившись, что это та самая, спрятала ее в задний карман брюк. А вот теперь мне предстояло самое «интересное». Для начала, неплохо было бы понять, этот мужик за «белых» или за «красных»? По логике вещей, должен быть свой. Хотя, с такими «своими» и врагов не надо. Вот на кой он за мной следил?! И что он тут забыл?! Как вообще здесь оказался и как выследил Татьяну? Значит, все время наблюдал за домом? Ладно, с этим позже разберемся. Нужно было понять, он хотел остановить Татьяну или забрать у нее копию ключа? Если хотел забрать, то как узнал, что ключ (тьфу, ты! Копия, конечно, копия) у нее? И почему он вздумал ее останавливать?
Я покосилась на лежащего в стороне мужика. Эх, надо бы ему еще и ноги связать. А то, судя по всему, парень он шустрый. В себя придет – мало мне не покажется. Кстати, не мешало бы его обыскать, не угадаешь, чего интересного можно найти в чужих карманах. Чем я и занялась. Из особо интересного в карманах обнаружились только две вещи: наручники с ключом, что меня несказанно обрадовало, и небольшая узкая коробочка из светлого, похожего на серебро металла, похожая на футляр для ручки, такого же примерно размера. Наручниками я сразу воспользовалась, сковав ему руки, а освободившийся ремень использовала для того, чтобы связать ему ноги. А вот с коробочкой, которая вызвала у меня острый интерес, что делать, я пока не знала. Никаких видимых запоров, как и средств к их открытию, я, увы, не обнаружила. Но вот, когда я ее взяла в руки… Что-то в моем сознании шевельнулось, словно я взяла очень дорогой моему сердцу предмет из моего далекого прошлого, который напомнил мне… А вот что он мне напомнил, я сказать затруднялась. Чувства были какими-то очень уж противоречивыми. Чтобы не ломать себе понапрасну голову, засунула ее тоже в задний карман брюк, туда, где лежала копия ключа.
[1] Дрём – непроходимая чаща у северных народов России.