Мама всегда была женщиной решительной, с железным характером и четкими взглядами на жизнь. Ее слова, как правило, не подлежали обсуждению, а ее решения – пересмотру. Поэтому, когда я, юная и наивная, принесла ей новость о предстоящей свадьбе, ее реакция была предсказуемой, но от этого не менее болезненной.
– Вышла замуж – пусть муж и обеспечивает тебя квартирой и всем необходимым, – произнесла она, не отрываясь от вязания. Ее пальцы ловко перебирали нитки, словно выплетая судьбу моей будущей семьи. – А на мою жилплощадь можете рот не разевать.
Я замерла, словно пойманная на месте преступления. В моих мечтах, после свадьбы, мы с Сережей, моим женихом, могли бы жить в маминой квартире. Это было бы временным решением, пока мы не встанем на ноги, пока не накопим на собственное жилье. Мамина квартира, хоть и небольшая, но в хорошем районе, была для нас настоящим спасением.
– Мам, но… – начала я, пытаясь подобрать слова. – Мы же только начинаем. У Сережи пока нет своей квартиры, и у меня тоже. Мы бы могли…
– Могли бы, – перебила она, наконец подняв на меня взгляд. В ее глазах не было ни тени сомнения, только стальная решимость. – Но не будете. Я всю жизнь работала, чтобы заработать на эту квартиру. Это мое! И я не собираюсь делить ее с кем-то еще, тем более с чужим человеком.
Слово "чужим" резануло по сердцу. Сережа был не просто "чужим", он был моей любовью, моим будущим мужем.
– Но ведь я твоя дочь! – воскликнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок.
– И я тебя люблю, – спокойно ответила мама. – Но любовь не означает, что я должна отдавать тебе то, что заработала сама. Ты выходишь замуж. Это значит, что у тебя теперь есть свой мужчина, который должен о тебе заботиться. Вот пусть он и заботится.
Разговор закончился так же резко, как и начался. Мама вернулась к своему вязанию, а я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя опустошенной и преданной.
Следующие несколько недель были наполнены тревогой и отчаянием. Сережа, конечно, был готов взять на себя ответственность, но его зарплата едва покрывала наши текущие расходы. Мы жили в съемной комнате, и перспектива накопить на собственное жилье казалась призрачной.
Я пыталась снова поговорить с мамой, но она была непреклонна. Каждый раз, когда я начинала разговор о квартире, она отсылала меня к Сереже.
-Пусть муж решает!
Или:
-Мужчина должен обеспечивать!
В день свадьбы я шла к алтарю с тяжелым сердцем. С одной стороны, я любила Сережу и была счастлива начать с ним новую жизнь. С другой стороны, я чувствовала себя брошенной, лишенной поддержки самого близкого человека.
После свадьбы мы с мужем сняли квартиру, но это было лишь временным решением. Мы продолжали копить, отказывая себе во многом, мечтая о своем уголке. Мама же, казалось, совсем забыла о нашем существовании. Она редко звонила, не интересовалась нашими делами, словно я действительно стала для нее чужой.
Прошло несколько лет.
Мы работали не покладая рук. Муж устроился на вторую работу, я брала подработки на фрилансе. Мы экономили на всем, откладывая каждую копейку. Наконец, нам удалось накопить на первый взнос по ипотеке. Это была маленькая, скромная квартирка на окраине города, но она была наша.
Вскоре после новоселья я узнала, что беременна. Это была долгожданная и радостная новость. Мы с Сережей были на седьмом небе от счастья. Я позвонила маме, чтобы поделиться радостью.
– Мам, у нас будет ребенок! – взволнованно сказала я.
В трубке повисла тишина. Потом мама произнесла:
– Поздравляю.
В ее голосе не было ни тепла, ни радости. Словно я сообщила ей о покупке нового чайника, а не о рождении внука.
– Мы купили квартиру, – добавила я, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию. – Небольшую, но свою.
– Молодцы, – сухо ответила мама. – Сами всего добились.
После этого разговора я почувствовала себя еще более одинокой, чем раньше. Я поняла, что мама никогда не изменится. Ее принципы были для нее важнее, чем наши отношения.
Прошло еще несколько месяцев.
Я родила сына, назвали его Андрюшей. Сережа был прекрасным отцом, заботливым и любящим. Мы были счастливы, несмотря на все трудности.
Однажды вечером, когда Андрюша уже спал, раздался звонок в дверь. На пороге стояла мама. Она выглядела уставшей и постаревшей.
– Можно войти? – спросила она, глядя на меня виноватым взглядом.
Я кивнула и пропустила ее в квартиру. Мама огляделась, рассматривая скромную обстановку.
– Я… я хотела увидеть внука, – сказала она, запинаясь.
Я провела ее в детскую. Мама долго смотрела на спящего Андрюшу, ее глаза наполнились слезами.
– Он… он такой красивый, – прошептала она.
Потом она повернулась ко мне и взяла меня за руку.
– Прости меня, дочка, – сказала она, ее голос дрожал. – Я была не права. Я слишком зациклилась на своей квартире, на своих принципах. Я упустила самое главное – тебя и твою семью.
Я обняла маму, и слезы потекли по моим щекам. Я простила ее. Я поняла, что за ее жесткостью скрывалась боль и страх одиночества.
С тех пор наши отношения изменились. Мама стала часто приходить к нам в гости, помогала с Андрюшей, делилась своими переживаниями. Она поняла, что настоящая ценность – это не квартира, а семья, любовь и поддержка.
Однажды, когда Андрюше исполнилось пять лет, мама позвала нас к себе.
– Я хочу кое-что вам показать, – сказала она, загадочно улыбаясь.
Мы приехали к ней.
\– Я переписала квартиру на Андрюшу, – сказала она, глядя на нас с любовью. – Это его наследство.
Я была потрясена. Я не ожидала такого поворота событий.
– Мам, зачем? – спросила я.
– Чтобы он знал, что у него есть дом, – ответила она. – И чтобы он никогда не чувствовал себя одиноким.
Я обняла маму, и слезы благодарности потекли по моим щекам. Я поняла, что она действительно изменилась. Она поняла, что семья – это самое важное в жизни. И что любовь – это самое ценное наследство, которое можно оставить своим детям. Квартира, конечно, важна, но любовь и поддержка семьи - бесценны.