Захар Селиванович восседал на скамейке, которую больше тридцати лет назад сбил сам, чтобы было на чём сидеть за столом в доме его Полине. Это Володька придумал вытащить и установить её возле стены, чтобы ночами наблюдать за звёздами.
Если пройти за дом и проникнуть вглубь леса по тропе, заросшей за многие годы, то там ещё можно найти небольшой холм от строения, сделанного Полиной. Захар был изрядно удивлён, когда увидел свою возлюбленную живой, но ещё больше его повергло в шок то, как она устроила свой быт в лесу.
Это была вырытая вглубь яма, утеплённая ветками и столбиками из рубленной сосны. Окон в землянке не было, свет мог проникнуть только через открытую дверь летом, зимой же Поля жгла свечи, очень их экономя.
Как хрупкая девушка, которую хотелось защитить и уберечь от трудностей, пошла на такой шаг? Захар был не только удивлён, но и восхищён силе и стойкости молодой девушки.
Первым делом он стал уговаривать Полю вернуться в деревню. Он обещал, что никто её не тронет, не посмеет насмехаться и говорить что-то обидное в её сторону, но его возлюбленная отказалась.
В её глазах был страх, когда Захар настойчиво расписывал все прелести деревенской жизни, где она будет в безопасности. Поля была уверена, что там она не будет счастлива.
Тогда Захар решил строить дом. Поставил он его быстро. И месяца не прошло, как на опушке возник простой сруб. Поля перебралась в это уютно созданное её любимым мужчиной место, но часто наведывалась в свою старую землянку.
Он помнит тот день, как сейчас. Осень уже вовсю властвовала в лесу, заставляя лиственные деревья сбросить свою разноцветную листву. Дождь лил несколько дней, будто бы желая утопить в своей влаге всё живое вокруг.
Захар пришёл вечером, как только смог объявиться после работы. В доме Полю он не нашёл, к тому же печь не была тёплой. Выбежав из дома, он тут же помчался в землянку, где чаще всего пряталась Полина.
Там он и нашёл её вместе с ребёнком. Она держала сына, завёрнутого в одеяла, на руках и пела колыбельную. Бросив мимолётный взгляд на Захара, Поля продолжила ритмично раскачиваться и петь свою песню.
- Она сказала, что моего сына постигнет проклятье моей семьи, - произнесла Поля, когда Захар присел перед ней.
- Кто? Про кого ты говоришь?
- Эта женщина, она сказала, что меня заберут в дурдом, а сына у меня отберут. Ещё сказала, что он также проклят, как мои предки, нет нам с ним жизни, - Поля начала плакать, - за что они так со мной? Я уже ушла из деревни, не живу там, не беспокою никого, а ко мне и сюда являются. Что я им всем сделала?
После была обычная женская истерика, разыгравшаяся посредством страха и гнетущих долгое время тяжёлых мыслей. Захару удалось перевести Полю вместе с ребёнком в дом, но он уже точно в тот момент понимал, что оставлять сына тут не может. Не простит он себе, если с новорождённым сыном что-то случится.
Успокоив и убедив бдительность молодой матери, он уложил её спать, позже забрал сына и увёз. Потерь в жизни Захара было множество, он уже знал, как с ними справляться. Важно заставить себя забыть то, что произошло.
Поли не стало весной. Она постоянно тосковала по своему сыну, углубляясь всё больше в какое-то забвение, в котором молодая особа раскачивалась и пела колыбельную.
После того, как Поля была похоронена, Захар не посещал это место, но периодически слышал от местных охотников, которые иногда приходили сюда на ночлег, что бродит дух девушки, а из того лесочка, за которым располагалась землянка, доносилось пение.
Бродит ли дух Поли вокруг дома? Она ли зазывала своего сына к себе? Все эти вопросы Захар не переставал себе задавать. Потерять сына второй раз в жизни было сложно, не отпускали его боль и отчаянье, которое он старетльно хранил в глубине души.
Вечер постепенно проникал в лесную чащу, накрывая всё вокруг своим тёмным покрывалом. Звёзд на небе ещё не было, Захар часто поднимал голову, чтобы увидеть их.
- Зачем ты туда всё ходишь? – спросил он Владимира за неделю, как того не стало.
- А мне там спокойно, я словно бы дома на той опушке. Уютно как-то. Я костёр разожгу, поленья всё подкладываю и смотрю на небо. Бать, я там даже пение какое-то слышу, мне может мать колыбельную поёт?
- Может кажется?
- Может, но у меня такое ощущение, что ей спокойнее, когда я рядом, - сообщил странный вывод Владимир.
Захар опять поднял голову вверх, замечая на небе луну, что полумесяцем выглянула из-за тучи. Видно ночью дождь будет, промелькнуло в голове. Он чувствовал, что устал. Может от пережитых лет, может от чего-то ещё.
Сколько бы он не прятал внутри себя все переживания, стараясь не показывать всем на обозрение свою сущность, но периодически тяжесть накатывала, ложась на плечи.
- Батя, - послышалось откуда-то издалека, - бать, ты тут?
Захар поднял голову, присматриваясь вдаль, но не видел ровным счётом ничего перед собой. Может показалось? Он и сам замечал, как тут сильно разыгрывается воображение от пьянящей тишины и покоя.
- Батя, - чётко услышал Захар, - отзовись, если здесь.
- Семён, ты что ли? – Захар пришёл в себя, - а я думал, кажется мне что ли?
- У меня телефон сел, не зарядил, даже посвятить нечем. Пошёл сюда, было ещё светло, а после раз и темнеть стало, тучи всё небо заволокли. Дождь видимо будет.
- А ты чего тут?
- Переживаю за тебя, вот и пришёл. Не помню, чтобы ты раньше любил охоту или же сюда просто так наведывался, а за последний месяц часто ходишь. Боюсь за тебя.
- Ну вот, повзрослел, за отца теперь переживаешь, - усмехнулся Захар.
Семён не присел рядом с отцом, отправляясь за дом, где ещё Володька наколол дрова. Уложив поленья и поместив кору вниз, он чиркнул спичкой, после чего постепенно костёр стал набирать свою мощь, поднимая вверх языки пламени.
- Володьке нравилось, пусть горит, - уложив ещё несколько поленьев сверху, Семён поднялся и присел рядом с отцом, - ну вот, красота. Бать, я в день смерти Володьки отчётливо песню слышал на рассвете. Туман в тот день был и голос женский, откуда-то из-за дома. Я даже слова мог разобрать.
- Поля, она всё пела песню даже тогда, когда я Володьку отвёз, - тихо ответил Захар.
- А ты знаешь, что он тебя не винил? – Семён посмотрел на отца, - говорит, если бы ты его не забрал, то ему бы тут либо не жить было бы, либо в деревне его бы гнобили и не любили, как мать.
- Может так и было бы, - устало подтвердил Захар, - давай-ка, расскажи, что у тебя там в жизни творится. Ты у меня единственный остался, да внук ещё. Поговорим, что ли, как там Ася твоя? Чего не сходишься с ней? Жена вон ушла, можешь делать, что хочешь.
- Не, бать. Я понял, что вся моя любовь не на том держалась. Правильно мне Ася сказала, что я её вместо матери хотел видеть, а за все годы отсутствия идеализировал, сам себе образ нарисовал.
- Понял, а Нина ушла, не переживаешь?
- Нет, и она не трогает. Я даже за неё рад, вон Светка рассказывала, как ей повезло, в Турцию собирается лететь, с работы уволилась, только домом и занимается. Мечты у неё сбылись, давно нужно было нам разойтись и пойти своей дорогой.
- Всему своё время, сын, может раньше и не нужно было вам расходиться, а сейчас вот нужно.
- Может быть. Я вот чего хочу сказать, знал ты, что у Володьки сын есть?
- Как это? – Захар резко выпрямился и посмотрел на Семёна, - брешешь, он же не женатый был.
- Так и ты не женатый, бать, ребёнка состряпал.
- Шуткуешь?
- Нет, это мне Володька перед смертью поведал. У него была Иришка, с которой жили вместе они. Однажды он пришёл с работы, а она была вместе с его другом.
- Вот стерва, - Захар хлопнул ладонью по колену, - где он такую нашёл только.
- Это всё ладно, дело прошлого, только мальчишка плохо жил. Володька с этой Иришкой не общался, обиделся он, а паренёк рос, да не совсем хорошо. Мамка его сейчас пьянствует, сошлась с мужиком каким-то, а тот паренька побил.
- Найти надо того подлеца, да рога обломать, чтобы знал, как дитё обижать, - со злостью отозвался Захар, - у нас в городе он?
- Вот ты, батя, человек-действие, подожди ты, надо бы с Павлушкой разобраться.
- Павел внук?
- Да, - Семён закивал головой.
- Ну вот, уже хоть не Роберт, человеческое имя хоть дали и на том спасибо.
- Бать, ну чего ты опять начинаешь?
- Ну так зачем же дело стало? Поехали за пацаном.
- Если бы всё так просто было бы. Забрали его в семью уже, усыновили вроде.
- Как это вроде?
- Да не понял я толком ничего, там грымза сидит такая, что толком ничего и не понять. Начала на меня наезжать, мол Володьку подкинули, поэтому и этого пацана нам доверять нельзя. Говорила, что он уже в семье. Нельзя его тревожить.
- А мы и не будем тревожить, просто заберём и всё.
- Не говорит эта грымза, где мой племянник.
- Нет, так дело не пойдёт, надо думать, что делать. Обязательно выход есть.
- Может быть, - Семён тяжело вздохнул.