Танька же уже нарыла в углу гаража лопату и зачем-то отправилась в дом. Оттуда вернулась с огромным брезентовым мешком.
-Я листья в них складываю во время осенней уборки. Арсен бедный как раз поместится в него. Хватай его за ноги.
Мне вновь стало дурно. Но подруга сунула под нос ватку, смоченную чем-то мерзким. Нашатырь! Мерзкая вонь мгновенно привела меня в чувства да еще и придала сил. Вдвоем нам удалось засунуть тело Арсена в мешок. На этом силы мои закончились, а нам еще предстояло как-то протащить мешок в машину.
Где-то на улице зашуршали шины. Машина. Мы обе разом напряглись еще больше, если такое вообще могло быть возможно. Замерли мы с Танькой в странных позах: она тянулась к мешку, но на полдороге задрала голову, так и оставив выставленные руки перед собой, напоминая суслика, я так и вовсе как раз поднималась с земли, держась за поясницу. Наверное, презабавное зрелище мы обе представляли.
-Тихо, - зачем-то шикнула на меня Танька.
-Тебе не кажется, что нам все же стоило вызвать полицию? Мы сейчас сами копаем себе могилу и рисуем срок. Или как там говорится, я в тюремной тематике не сильна.
-Это пока. Вызовем полицию и сразу познакомишься не только со слэнгом ,но и со всеми остальными прелестями, - пообещала мне подруга злобным шепотом. - Охота им что ли висяком обзаводиться, если мы вот тут тепленькие сидим. Повесят все на нас и еще больше, на всякий случай.
Опыта у Таньки было, конечно, в разы больше моего, потому мне осталось только тяжело вздохнуть. Дождавшись, пока малина проедет, мы выволокли мешок за калитку и с пятой попытки закинули в багажник. Арсен упаковываться в багажник категорически отказывался. Пришлось опустить задние сидения. Наконец крышка багажника захлопнулась над его телом, а я непроизвольно вздрогнула и огляделась. Мы стояли прямо под фонарем, как на ладони, зато за пределами небольшого круга света не было видно решительно ничего.
-Нас уже засекли соседи и вызвали полицию, - вздохнула я.
-Мусор грузим, имеем право, - отрезала Танька громко. - Бывший мой ранес мне дом, всю посуду перебил, ещё неделю убираться.
Мы заперли ворота и уселись в машину. Тело в мешке наполовину лежало на заднем сидении. От этого было жутко не по себе, а ощущение, что мы делаем нечто неправильное росло с каждым преодоленным метром. Но заикаться о полиции я теперь побаивалась. Вид у Таньки был суровый. Она ведь только что нашла мужчину жизни, пусть очередного, мертвым. А ей еще и от его тела теперь избавляться.
Ехали мы не долго. Уже через десять минут подруга заглушила двигатель. Мы приехали на карьер. Он и правда выглядел заброшенным. Тучи рассеялись, на небе показалась полная луна, которая освещала все вокруг нас лучше фонарика.
-Пойдем, поищем нормальное место для ямы, - Танька махнула рукой.
-Ты как? - робко спросила я, пытаясь проявить сочувствие. Все же к Арсену она относилась с особым трепетом.
-Да как, как тут можно быть?! Вот дурак, честное слово! И кому он только дорогу-то перешел? Все его дурацкий характер. Вот всегда должно быть по его, всегда он мнит себя правым. Мог даже просто с прохожим поругаться. С него станется.
-И прохожий ударил его ТВОИМ кухонным ножом? - с сомнением спросила я. - Зачем им вообще нож понадобился?
-А ведь точно! - Танька остановилась как выкопанная. Я даже влетела со всего маху ей в спину, потому что шла позади. - И дверь была распахнута, и на кухне полный погром. Искали чего-то. Это не Арсен. Он прекрасно знал, что у меня брать нечего. В квартиру бы вломился, там хоть деньги в шкатулке на антресоли.
-В банке деньги надо хранить...
-Только в трехлитровой. У меня столько денег, что в банке сотрудники до слез хохотать будут, если я решу вклад открыть. Все ж уходит на кредит этот дурацкий, так его рас так! Нет у меня ничего ценного после Димки, и Арсен это прекрасно знает. Знал. Ох, Леська, - подруга переменилась в лице и опустилась на ближайший пенек. - Это ж он и правда помер. Его больше никогда не будет. И богиней меня больше никто не назовет, - последние ее слова потонули в плаче. Мне оставалось только топтаться рядом и гладить подругу по плечу. Толку от этого не было никакого, но и опыта в утешении рыдающих людей я имела небольшой. А уж рыдающую Таньку и вовсе видела впервые.
Поодаль ухнул не то филин, не то глухарь. И мгновенно привел нас обеих в чувства. Рассиживаться времени не было. Неизвестно, сколько времени у нас уйдет на яму, а любопытная соседка могла и подсматривать, в ожидании нашего возвращения.
-Вот тут несколько лет Андрей Михалыч песок копал, - Танька ткнула на пологий участок земли. Там темнела круглая яма. -Так он и дальше продолжит копать и тело найдет.
-Не найдет, он умер в прошлом году. Остальные так далеко не ходят, копают на самом карьере. Идеальное место. В конце концов, это же не надолго. Потом найдем способ ему могилку справить-то по-божески, - подруга смахнула набежавшую слезу и шмыгнула носом.
Остаток ночи мы потратили на волочение тела и закапывание его в песок. Старались зарыть мешок поглубже, чтобы случайный копатель не наткнулся на него в ближайшее время и собака не унюхала.
К дому мы подъехали уже на рассвете, грязные и уставшие. Через три часа начинались уроки. Мы попытались привести в порядок гараж, оттереть кровь с бетонного пола и грязь с себя. Потом решили, что Танька отвезет меня в город, а сама вернется и продолжит уборку.
Было семь утра, когда мы вышли из ворот дачи, очень надеясь, что выглядим вполне прилично. Навстречу нам шел невысокий старичок с плетеной корзинкой.
-Утро доброе, Танечка, - приподнял старичок хлопковую шляпу. - Не ожидал вас в будний день увидеть здесь.
-А мы по нужде, по нужде приехали, Сергей Семеныч, - в тон ему ответила Танька. - Вот подругу на работу отвезу и вернусь. Вы по грибы что ли?
-По грибы, - сосед посмотрел на корзинку в своих руках словно только сейчас сообразил, что держит ее в руках. - До последнего думал, идти ли: после туристов выходного дня еще не выросло, наверное, но зарядка тоже, с другой стороны.
Раскланявшись с соседом, мы загрузились в машину и помчались к школе. Успели впритык. Мои семиклассники даже успели обрадоваться, что урока не будет. Потому, когда я запыхавшаяся и немного растрёпанная вбежала в класс, на ходу застегивая пуговицы жилета, по классу прокатился дружный вздох разочарования. Мне же стоило большого труда высидеть на работе целый день, потому как только прозвенел звонок, оповещающий конец седьмого урока, я схватила сумку и опередила в дверях самого злостного двоечника.
Танькин мобильный молчал. Только это ничего не значило. Она могла быть в саду или же прибираться в доме, или вовсе уснула после тяжелой ночи. Если я еле стояла на ногах, то про нее и говорить было нечего.
На то, чтобы привести себя в порядок, перекусить на скорую руку и выйти ушел час. Я выкатила во двор свое последнее приобретение - легкий, но весьма дорогой городской велосипед мятного оттенка с дамской рамой и изящной корзинкой на руле. Он мне очень нравился и, пока не наступили холода и время затяжных дождей, я старалась кататься ежедневно. Дорога до дачи Таньки составляла километров десять и не должна была вызвать трудностей. Совсем недавно стараниями местного депутата вдоль основного шоссе проложили велодорожку с разметкой, знаками и светофорами.
Солнце светило сегодня совсем по -летнему, температура поднялась выше двадцати градусов и ехать было одно удовольствие. Если бы не события предыдущей ночи, я наслаждалась бы каждым движением педалей и напевала под нос песенку кота Леопольда. Однако, настроение совсем не располагало к беспечному катанию. Мне хотелось скорее попасть на дачу подруги и убедиться, что с ней все в порядке.
Калитка стояла нараспашку, двери гаража прикрыты, а во дворе ничто не напоминало о недавнем погроме. Где-то на дереве чирикала пташка, на соседней улице кто-то работал болгаркой, еще раздавался звук текущей из рукомойника воды - но ни намека на наличие жизни на данных девяти сотках.
Я заглянула в дом. Постель разобрана, значит, Танька успела подремать, но ее саму нигде видно не было. Недоброе предчувствие сковало грудь, голос пропал, а руки затряслись. Не следовало мне оставлять Таньку одну здесь!
Поддержать автора можно здесь