Я заглянула в дом. Постель разобрана, значит, Танька успела подремать, но ее саму нигде видно не было. Недоброе предчувствие сковало грудь, голос пропал, а руки затряслись. Не следовало мне оставлять Таньку одну здесь!
Пока я соображала, куда бежать и что делать, с соседнего участка раздался зычный Танькин гогот. Я выдохнула и пошла на звук. Нина Васильевна жила на даче круглый год. Я помнила, как подруга рассказывала мне про соседку. Сын выстроил ей добротный кирпичный дом в два этажа, выкупил несколько участков, помог разбить грядки и выставить теплицы и, считай, сослал мать на природу. Сам он недавно женился и явно хотел оказаться с молодой женой наедине. Судя по рассказам Таньки, соседка была тетка назойливая, скандальная и любопытная. В поселке ей скучать не доводилось только потому, что грядки требовали регулярной обработки, а окружающие соседи с завидным упорством подкидывали ей темы для сплетен и возмущения.
По другой стороне Танькиного участка пролегал глубокий овраг, по дну которого текла узкая быстрая речушка с гордым названием Резвая. Потому волей-неволей с Ниной Васильевной приходилось много общаться. Мне это счастье не выпадало, я не любила загородную жизнь. Максимум могла поехать на шашлыки без ночевки. Танька же уважала свежий воздух, летнюю деревенскую романтику и частенько переселялась сюда в теплое время.
Стоило мне переступить границу соседского участка, как под ноги мне кинулось нечто черно-рыже-белое и издало утробный рык. При ближайшем рассмотрении, после того, как я ловко увернулась от нападения, выяснилось, что атаковал меня котяра гигантских размеров. Он уселся в нескольких метрах от меня и мрачно смотрел прямо в глаза.
-Это Леся, подруга моя, - раздалось из дома. - Конрад на нее напал.
-Проходите, моя дорогая. Он только пугает, но реально даже не куснет. Он вас боится.
Я пошла в дом, при этом с опаской косясь в сторону кота. Тот совсем не производил впечатление хоть сколько-нибудь напуганного. Скорее своим видом он словно говорил мне голосом Бандераса: "Сегодня я оставлю тебя в живых, но в следующий раз тебе несдобровать".
Изнутри дом показался еще больше, чем снаружи. Складывалось впечатление, что ты находишься в городской квартире. Даже запаха, присущего дачным домам, где живут пожилые люди, не наблюдалось. На стенах - настоящие масляные картины, а не фотокопии, добротная деревянная мебель. Сын явно не жалел денег для своей матери, надо отдать ему должное.
Женщины сидели на кухне и пили чай со свежеиспечённой шарлоткой.
-Я как раз Нине Васильне рассказывала, какой погром Арсенчик устроил, - выразительно посмотрела на меня Танька, отхлебывая горячий чай. - И сбежал до нашего приезда.
-Но я бы на твоем месте так это не оставляла, - хозяйка достала для меня третью чашку. - Мелкое хулиганство это называется. Напиши заявление, это его немного охолодит.
-Сама справлюсь, - Танька отмахнулась так небрежно, что я сама поверила, будто ее ничто не волнует. - Он сегодня в рейс снова, а там может и позабыть про меня. Найдет каку другу Богиню, - вновь произнесла она последнее слово с восточным акцентом. - Он мужчина горячий влюбчивый.
-Ну дай бог, дай бог, - протянула хозяйка загадочно. Или мне просто показалось с перепуга. С трудом дождалась я конца чаепития. Солнце уже клонилось к закату, но меня тревожил один вопрос:
-У вас тут много жителей остается после лета? - спросила я, когда мы остались вдвоем и вернулись на участок подружки.
-Ну ты спросила! У нас тут целый поселок, многие живут, я даже не всех знаю. Председателя, казначея да несколько соседей поблизости. Я сюда не знакомиться приезжаю.
-Ладно, не горячись, - миролюбиво ответила я. - Неспокойно мне на душе. Давай пройдемся до Арсена что ли. Боюсь, обнаружат его грибники ненароком.
-Да там грибов отродясь не росло. Песок один. Все местные в другую сторону ходят, где болото. На карьере только купаются. В ту сторону только покойник ходил за песком, потому что боялся, что его за расхищение советской собственности арестуют.
-При чем тут Советы? Их давно нет.
-А у дедка были. Он и на Ленина ездил смотреть раз в год обязательно. Говорю тебе: никто туда больше не ходит.
И все же я настояла на небольшой прогулке. Пошли мы на этот раз пешком: нечего привлекать излишнее внимание. Еа ноги мы обули резиновые сапоги, нацепили болониевые куртки и захватили с собой небольшие пластиковые ведра. В худшем случае нас примут за ненормальных, бредущих на ночь глядя за брусникой. Что в нашем случае даже на руку.
Солнце неумолимо садилось и уже не выглядывало из-за верхушек деревьев, когда мы достигли карьера. Отсюда идти было уже не далеко, но все равно следовало торопиться. От души надеясь, что нашу бодрую почти беговую прогулку никто не видит, неслись мы к месту погребения Арсена. И чем ближе это самое место было, тем отчётливее терзало меня беспокойство. И как оказалось, совсем не зря. Мы обнаружили, что яму недавно кто-то раскопал, а мешка в ней больше не наблюдается. Танька схватилась за сердце, но в панике взялась за правую грудь.
-Ох, плохо мне что-то. Это ж что такое?
-Что такое? - передразнила я не очень вежливо. - Оставить ничего нельзя даже в лесу, все тащат.
-Ты думаешь, его кто-то откопал? А вдруг он сам того...
-Что того? Вылез из мешка, откопался из-под песка, прихватил пакетик как последнее светлое напоминание о тебе и отправился в рейс, прикрыв дырку в боку рубашкой? - разозлилась я. Конечно, Танька была ни в чем не виновата, вернее, была, но не в том, что Арсена откопали, а в том, что мы вообще влезли в эту авантюру. То, что тело откопали случайно и уже сдали полиции, я не сомневалась, о чем подруге и сообщила.
-Если бы его нашла полиция, то сейчас тут на три километра вокруг все оцеплено бы было, - резонно заметила Танька. Несмотря на панику, способность размышлять здраво она не потеряла. - А тут все тихо, как в могиле. Да не смотри на меня волком, я образно. Только что же на самом деле произошло?
-Честно говоря,знать не хочу, если ьольше мы о нем не услышим никогда в жизни. Потому что до конца дней бояться, что за тобой придут и упекут в тюрьму за то, что ты даже не совершал - то еще удовольствие.
Танька вдруг стала похожа на охотничью собаку, вскочила с места, на которое плюхнулась, изображая, сердечный приступ, и начала бегать кругами на некотором отдалении от ямы. В руках у нее засветился фонарик телефона.
-Утром было довольно влажно. Мы уходили еще по легкому морозцу, а вот в шесть как раз уже солнце взошло. Наших следов здесь остаться не могло, а вот любые другие отпечатались бы.
Я смотрела за ее беготней и силилась понять, что она хочет здесь найти. Следы Арсена, автограф похитителя. Глупость какая - похищать тело. А если не глупость? У Таньки есть квартира, дача, машина, пусть и в кредит, и в сдаче, но все же есть. Если кто-то наблюдал за нами прошлой ночью, дождался, когда мы оставим Арсена одного в лесу, выкопал и перепрятал с целью нас шантажировать? От одной мысли об этом волосы который раз за день встали дыбом. Нет, я совершенно определенно поседею раньше остальных, как писал классик, несмотря на наши хорошие гены, о которых мама каждый раз вспоминала на семейных посиделках. Бабушка, прабабушка и сама мама даже в без малого шестьдесят лет почти не имели седых волос. У меня же они имели все шансы появиться в тридцать два года. Жалко, зеркала нет, а то бы уже пора проверять.
Я поделилась своими соображениями с подругой. Про седые волосы промолчала. Они к делу не относились. А вот идея шантажа нашла в Таньке живейший отклик.
-Ну конечно же! - всплеснула она руками, мгновенно забыв, что играет в следопыта. - Вот только этого мне не хватало! Мы должны вычислить этого засранца и атаковать первыми, - Танька решительно стукнула кулаком по ладони. И снова заметалась с фонариком. - Вот, - издала она радостный клич индейцев команчи. - Вот ботинки гада, который у нас Арсена уволок, - она приставила к следу свою стопу. - Размерчик сорок четвертый, ее меньше. Мужик, знамо дело. Женщина эту тушу не унесет. Больше следов нет, мешок волок за собой, гаденыш, все постирал. Дай-ка сфоткаю.
Я понятия не имела, что даст нам знание, что Арсена забрал мужчина с сорок четвертым размером ноги, потому что таких наберется чуть ли не полстраны.
Поддержать автора можно здесь