Перед второй поездкой на Донбасс меня одолевали сомнения.
Казалось, сама судьба чинит препятствия, но дороги назад уже не было,
потому что именно здесь куётся тишина для наших спящих городов.
***
Пять месяцев назад я вернулась из своей первой поездки на Донбасс. Тогда ребята спросили, поеду ли снова, и я, не задумываясь, ответила: «Конечно». Но со временем внутри стало что-то меняться. Появились сомнения, которые страшно раздражали — я не могла понять их природу. Каждый раз, когда намечались даты, что-то шло не так: поступали новые заявки от бойцов, появлялись точки для отгрузки, машины не успевали пройти ремонт. Поездка
сдвигалась раз за разом, с конца июня перетекла на август.
Ехать в августе было неудобно: на носу учебный год, рабочие задачи не отпускали. В последний момент я почти с надеждой уточнила у ребят: «Точно ли я нужна?» Но в ответ услышала: «Очень пригодишься». Отступать было некуда.
Ирония судьбы настигла прямо перед выездом. Один из членов команды получил сильный ожог. Раздался звонок: «Ты перевязки делать умеешь?» Ответ был честным: «Теоретически. Видела в кино». Пришлось срочно осваивать новую профессию, изучая схемы в интернете и видеоинструкции. Так в мои обязанности добавилась должность полевой медсестры.
Каждый день, иногда в совсем не санитарных условиях — в кабине машины или на кухне бойцов — я проводила перевязки. Мои новоприобретённые навыки неожиданно пригодились снова, когда уже в пути второй участник нашей команды травмировал ногу, разгружая фуру с грузом.
***
Вопрос «что везти?» решили опытом нашего Троицкого филиала, где периодически объявляли «День сникерса», собирая питательные шоколадные батончики для бойцов. Ректор Сергей Таскаев, как и в прошлый раз, не остался в стороне, профинансировал поездку и несколько коробок этих самых батончиков. Забрав навигационные системы, которые передал советник при
ректорате Олег Дергачёв, и прихватив парочку талисманов-сусликов, я отправилась в дорогу.
График был сумасшедший. Из девяти ночей командировки только четыре удалось провести в кровати. Мы старались успеть к началу учебного года, останавливаясь лишь на заправку, перекус и для моей призрачной мечты — принять душ. За двое суток добрались до Курска, чтобы передать первые посылки. На ночёвку нас приняли незнакомые люди — «знакомые чьих-то знакомых через знакомых». Так здесь работает закон гостеприимства: никто не оставит своих.
И везде, где нас селили, где встречали, люди старались от души. Накормить досыта, уложить на лучшую кровать, окружить заботой — это их способ сказать «спасибо» и фронтовая солидарность.
Осторожность.
Иногда мы избегали прилётов просто потому, что вовремя покидали место. Здесь это становится частью маршрута, шестым чувством. Привыкаешь постоянно слышать фоновый шум войны и действовать соответственно.
***
В Бердянске меня ждала трогательная встреча. На территории базы отдыха, где мы останавливались на ночёвку в марте, ко мне на этот раз подбежал взрослый пёс, виляя хвостом. Я узнала его — пять месяцев назад он был очаровательным, неуклюжим щенком. Вырос, заметно возмужал, но ума, кажется, так и не набрался — всё такой же непоседливый и жизнерадостный. Рано утром мы с ним устроили фотосессию на берегу моря. В этих условиях даже такая мелочь — знак надежды.
В Донецке, среди бойцов, встретила знакомое лицо — парня с прошлой поездки, яростного фаната челябинского «Трактора». Увидев мою брендированную кепку хоккейного клуба, он улыбнулся. У него на голове была «боевая», потрёпанная, с историей. Мы молча обменялись. Теперь у него — частичка дома, а у меня — настоящий артефакт здешней жизни. Кстати, про артефакты — ополченцы подарили шеврон с Чебурашкой, который стал для
ребят символом единства и боевого духа.
***
Работа кипела: мы развезли восстановленные машины, посылки почти по тридцати пунктам. Но была в этой поездке и другая, куда более тяжёлая миссия. Мы везли обратно вещи и документы погибших ребят из Челябинской области. В прошлый раз такого не было. Принимать эти вещи от сослуживцев было очень сложно. Каждая такая посылка — молчаливый удар под дых, напоминание о цене, которая здесь платится за наш мир...
Чтобы как-то отвлечься, несколько раз я садилась за руль УАЗика. С одной стороны, это помогало быстрее проходить КПП: девушка за рулём УАЗ «Патриот» с прицепом всё же редкость. С другой — я не могла отказать себе в удовольствии снова увидеть удивлённые лица патрульных. Надеюсь, ребята на КПП простят нам эту маленькую шутку.
Одиночество
Один из бойцов признался,что дома у него не осталось друзей, все теперь здесь. Вероятно, ни они, ни он сам не понимают, что в таких условиях люди меняются навсегда. Ты возвращаешься другим, а мир дома остаётся прежним, и найти в нём своё место — отдельная битва.
***
Когда на прошлой неделе мы возвращались домой, казалось, выполнили и даже перевыполнили план. И вот уже родной Южный Урал почти на горизонте, как вдруг увидели полыхающий после атаки завод в Самаре. Говорили, что по нему работали 28 беспилотников. Мы с трудом въехали в город из-за перекрытых дорог, но в самой Самаре будто ничего и не случилось — ни намёка на тревогу, люди спешили по своим делам. Хотя, по данным очевидцев в городских пабликах, атаке подверглись в те сутки и некоторые жилые районы.
Если представить, что люди, их родственники и близкие живут в неком городе и не замечают войны, которая докатилась до их окраин, то как воспринимают жители отдалённых регионов этот факт? Такой риторический вопрос — анкетирование я не планировала проводить.
И вот ты сидишь в машине, смотришь на этот мирный, спящий город, а в голове ещё свежи картины Донбасса: разрушенные дома, которые уже восстанавливают, и глаза бойцов, у которых не осталось друзей в тылу. Две реальности, разделённые тысячами километров, но связанные одной тихой, невидимой нитью войны. И понимаешь, почему сомневалась перед поездкой. Ехать сюда тяжело. Но не ехать — невозможно. Потому что именно здесь рождается тишина для спящих городов. И кто-то должен быть рядом с теми,
кто этому помогает.
***
А дорога домой, как водится, преподнесла свой финальный, на этот раз комедийный аккорд. Мы ехали так же, как и туда, — почти без остановок, только на заправку и перекус. От усталости мозг плавился. Отъехав километров шестьсот от одной из заправок, мне показалось, что я оставила телефон в туалете. Я села и уснула, а потом резко проснулась от этого кошмарного осознания. В кромешной тьме, среди двух спящих товарищей и одного засыпающего водителя, я вдруг выпалила: «Стойте! Я забыла телефон!».
Машину заполнила мгновенная, предгробовая тишина, прерываемая только шумом мотора. Все проснулись в один миг. В глазах у троих резко выспавшихся мужчин читался неподдельный ужас при мысли разворачиваться и ехать назад 600 километров. Началась лихорадочная проверка всех карманов и сумок.
Телефон, конечно же, нашёлся в моей же сумке. Осознание этого не вернуло никому прерванный сон, но зато всех окончательно взбодрило. Остаток пути мы ехали почти молча, но я ловила на себе их взгляды. Взгляды, в которых читалось лишь одно: «Прибить сейчас или подождать до Челябинска?» Надеюсь, они меня простят. Как и ребята на КПП.
Восстановление Донбасса
С 2014 года восточные регионы Донбасса (ДНР и ЛНР) существовали в условиях блокады и непрекращающихся обстрелов. Инфраструктура многих городов, таких как Горловка, Донецк, Макеевка, была критически повреждена. После начала СВО и полного перехода этих территорий под контроль России стартовала масштабная программа восстановления: ремонтируются дороги, жильё, социальные объекты.
Но работа идёт под постоянной угрозой обстрелов. Поэтому сильнее поражаешься, как хорошо восстанавливаются города. Это похоже на весеннее поле после суровой зимы: сначала чёрная, потрескавшаяся земля, а потом — яркие, упрямые побеги жизни, пробивающиеся сквозь асфальт разрухи. Жизнь, которая отказывается сдаваться.
Нина БАСОВА
Фото автора, бойца с позывным «Трактор».
О первой поездке можно почитать здесь.