— Так и скажи, что мать тебе теперь в тягость! — процедила в трубку мать, в голосе плескалась обида до самых краев. — Ну конечно… Ублажаешь свою Зойку, а родная мать – подождет!
— С чего ты взяла эту ерунду? — изумился Егор.
— Да потому что ты у своей Зои – как шелковый! — злобно фыркнула мать. — И поминать ее не хочется…
— Между прочим, Зоя тебе привет передает, — ухмыльнулся Егор, давно привыкший к материнским колкостям.
— Слышу я, как она там подкрадывается, посудой гремит, чтоб я с сыном не поговорила! — пробурчала мать.
И тут же вынесла свой беспощадный приговор:
— Ты подкаблучник!
— Насколько я понимаю, мама, это твоя реакция на то, что я не смог отправить тебя в этом году к пирамидам?
— Вот именно! И после этого скажи, что мать тебе дорога, и что ты не скряга, потакающий своей жене! — обреченно вздохнула мать. — Ах, вот она, благодарность за мои бессонные ночи! Кормила, поила, одевала, лечила, воспитывала…
— На собрания бегала, сдувала пылинки… Вечная песня, мама, — с иронией в голосе протянул Егор.
— Не смей хамить матери!
— Да я просто напомнил, мама…
— Ах, вот как? Значит, не видать моей старости египетских красот, как собственных ушей, — вздохнула мать так, словно оплакивала невозвратную потерю. — Спасибо, сынок, за чуткость и заботу!
В ее голосе звучала такая вселенская обида, что Егор невольно смутился.
— Мам, ну я же все объяснил. Нам с Зоей срочно позарез нужны деньги на ремонт. Поэтому я очень прошу: давай с Египтом до следующего года подождем?
— А ты уверен, что я с такими нервами до следующего года доживу? — огрызнулась мать.
— Ну вот, опять ты за свое… — начал было Егор.
Но договорить ему не дали – мать демонстративно бросила трубку.
Почти полвека Раиса Ефимовна посвятила неугомонному, звенящему миру дошкольного детства. Начав робкой воспитательницей, она выросла до мудрой и строгой заведующей детским садом, где каждый уголок был пронизан ее заботой. Даже выйдя на пенсию, она не смогла сразу расстаться со своими маленькими подопечными, отдав им еще семь лет, и лишь потом ушла на заслуженный, долгожданный отдых.
Рано овдовев, когда Егору едва исполнилось шестнадцать, она одна растила сына, окутывая его гиперопекой, которая не спадала и после его женитьбы на Зое.
Пять лет они жили в мире и согласии, пока в доме не зазвенели голоса двух очаровательных погодок. Зоя с первых дней почувствовала непростой характер свекрови, словно нарвалась на подводный риф. Сразу после свадьбы, узнав о планах молодых завести большую семью, Раиса Ефимовна отрезала, словно сталь:
— Ну, на меня не рассчитывайте! Я свою жизнь отдала детям! Вон, какого Егорушку воспитала. С меня хватит. Теперь поживу для себя. А Егорушке пора должок возвращать.
Егор, привыкший к материнским капризам, отнесся к этому с пониманием, и заботу о детях взяла на себя няня. Но вскоре Раиса Ефимовна обнаружила, что сын, по ее мнению, стал уделять ей катастрофически мало внимания. И тогда она решила действовать, как опытный стратег.
Еще задолго до женитьбы сына Раиса Ефимовна приучила его к регулярным знакам внимания. Егор, не желая расстраивать мать, старался поддерживать эту традицию. Но с годами материнские аппетиты росли, как дрожжевое тесто, готовое вырваться из кастрюли.
Сначала по ее просьбе Егор одаривал ее наборами дорогой косметики и изысканной посуды, сверкающей, словно осколки солнца. Затем в ход пошли сертификаты в фитнес-зал, на танцы, где она порхала, словно молодая лань, и на йогу, где она пыталась обуздать свой неугомонный нрав.
Пару раз в год Раисе Ефимовне требовалась перезагрузка в санаториях и домах отдыха, где она могла насладиться тишиной и покоем. Но вскоре ей стало тесно в рамках страны, и ее взор обратился к далеким горизонтам. Отныне она стала требовать от сына круизы по Средиземному морю и экзотические туры, надувая губы и обижаясь, как ребенок, каждый раз, когда он не мог удовлетворить ее непомерные запросы.
Егор с Зоей то и дело ловили себя на мысли о том, как бы обуздать неуемные аппетиты Раисы Ефимовны. Но та словно чувствовала их намерения, и любая попытка умерить её запросы разбивалась о непробиваемую стену материнской хитрости.
После разговора с матерью Егора терзали угрызения совести из-за отказа.
— Не бери в голову, — успокаивала его Зоя. — Должен же быть предел её желаниям. Неужели она не понимает, что ты вырос, что у тебя своя семья?
Егор не разделял оптимизма жены, предчувствуя, что Раиса Ефимовна вот-вот напомнит о себе очередным намёком на подарок.
Так и случилось.
Однажды мать позвонила Егору и, словно ничего не произошло, пригласила их с Зоей в гости. Супруги, мечтавшие посвятить единственный выходной квартире, ещё накануне решили отказаться от визита. В пятницу вечером Егор осторожно попытался донести это до матери, боясь её обидеть.
— Это как это не приедете? — недовольно процедила та.
— Не получается, мам, прости. Завал на работе, совершенно нет времени, — оправдывался Егор.
— Как это нет времени? Значит, дела для тебя важнее семьи? — мать шумно засопела в трубку.
— Мама, ты же знаешь, мы с Зоей делаем ремонт! Хотим закончить до лета. У нас каждая минута на счету! — не выдержал Егор.
— Ну-ну, — в голосе матери прозвучала неприкрытая обида. — Всё ясно! Я хотела хоть немного внимания, а тебе… Тебе жаль на меня не только денег, но и времени. Понятно! Не нужны мне твои подачки!
С этими словами мать обрубила связь, оставив Егора с трубкой в руке и растерянным взглядом, обращенным к жене.
— Опять искры из глаз? — участливо спросила Зоя.
— Знаешь, иногда мне кажется… — Егор запнулся, словно подбирая ключ к замку ее понимания, в его глазах отразилась внутренняя борьба между сыновним долгом и нарастающим раздражением. — Работа с детьми превратила ее в… эдакого большого ребенка. Капризного, требующего немедленного исполнения желаний, готового закатить истерику прямо посреди магазина, если ей что-то не достанется.
Зоя задумчиво нахмурила брови, а затем произнесла:
— Чтобы маленькие дети не устраивали представлений в магазинах, их воспитывают. Впрочем, нередко воспитание требуется и родителям.
Она вздохнула, и в этом вздохе слышалась целая история их семейных отношений.
— Правда, в таких случаях без твердости характера не обойтись.
Егор, соглашаясь с каждым ее словом, внутренне готовился к предстоящей битве за спокойствие.
На следующее утро, словно злой рок предвидел его душевные терзания, раздался звонок от материнской соседки. Раиса Ефимовна, как выяснилось, поскользнулась в ванной и теперь вынуждена носить гипс.
— Ничего страшного, — поспешила успокоить соседка. — Но три недели точно в нем ходить.
Егор понял, что разговор с матерью откладывается. После снятия гипса, Раиса Ефимовна позвонила сыну сама, голос ее звучал подозрительно бодро. Когда Егор приехал поздравить ее с выздоровлением, она, выдержав театральную паузу, перешла в наступление:
— Егор, я все понимаю. Ремонт — это как стихийное бедствие. Его нельзя закончить, его можно только пережить. Раз уж Египет для меня теперь недоступен…
Она тихонько всхлипнула, и Егор почувствовал, как внутри у него все похолодело.
— То, может, хотя бы в санаторий какой-нибудь простенький? — продолжила она, словно невзначай. — Доктор сказал, что после такой травмы мне бы не помешало поправить опорно-двигательный аппарат.
— Конечно, мам, о чем речь, — обреченно согласился Егор. — Ты уже присмотрела что-нибудь?
— Да! — глаза матери вспыхнули неподдельным счастьем.
На лбу Егора выступила предательская испарина – предвкушение разговора жгло хуже июльского солнца. Перед глазами стояли укоризненные слова Зои, эхом отдавалось собственное, непростое решение: поговорить с матерью… о ее непомерных "аппетитах".
Уговаривать Раису Ефимовну на скромный пансионат он не решился. Зою, уверенный в ее мудрости и понимании, и вовсе не стал посвящать в свои планы.
— Значит, ремонт затянется? — спросила она, в голосе – тень грусти.
— Да, боюсь, так, — виновато улыбнулся он.
Видя его непреклонность, Зоя вздохнула, проглотив невысказанный упрек. Зловещее предчувствие, затаившееся где-то глубоко внутри, она решила оставить при себе. Проводив Раису Ефимовну в роскошное купе, Егор, избегая взгляда жены, с напускной бодростью произнес: "Все будет хорошо".
Но уверенности в собственных словах он не чувствовал.
Санаторий Раисе Ефимовне пришелся по вкусу, но уже через несколько дней тоска опутала ее сердце. Приятные процедуры вызывали лишь зевоту, изысканное меню казалось пресным и безвкусным. Пасьянсы и домино были забыты, а некогда завораживающие пейзажи теперь навевали лишь уныние. Книги пылились на прикроватной тумбочке, фильмы казались бездарной тратой времени.
После процедур Раиса Ефимовна отправилась на прогулку, словно влекомая тихим зовом природы. Устав от созерцания задумчивых сосен и меланхоличных березок, она опустилась на скамейку, словно на краешек мира. День дышал теплом, солнце ласково касалось лица, и Раиса Ефимовна, жмурясь, словно сытая кошка, промурлыкала:
— Хорошо…
Вдруг, словно из ниоткуда, над самым ухом прозвучал незнакомый голос, нарушая хрупкую тишину:
— Не помешаю?
Раиса Ефимовна открыла глаза и увидела женщину примерно своего возраста. Из-под тени широкополой шляпы на лоб незнакомки кокетливо ниспадала модная челка, а в узком, словно у птицы, лице дерзко поблескивали пронзительно-синие глаза.
Бросив взгляд на свободную скамейку рядом, Раиса Ефимовна вежливо кивнула:
— Присаживайтесь, пожалуйста.
Слово за слово, и вот уже завязалась беседа. Новую знакомую звали Марией Филипповной, и она восстанавливалась в санатории после перелома руки.
— Пошла гулять с собакой сына, а эта бешеная вдруг как дернет, как потащит… — Мария Филипповна грустно улыбнулась, словно вспоминая нелепую сцену.
Они поговорили о собаках – умных и не очень, о детях, о внуках, о маленьких радостях и больших тревогах. Рассказывая о своих детях-погодках, Раиса Ефимовна умиленно улыбалась, и в глазах ее плескалось тепло материнской любви. Мария Филипповна внимательно кивала, соглашалась с каждым словом и вдруг, неожиданно сменив течение разговора, произнесла…
— Вы меня извините, конечно, — промурлыкала она, подавшись чуть вперед. — Но мне показалось, на вас тоска березкиной рощей ополчилась.
— Вовсе нет, санаторий дивный! — возразила Раиса Ефимовна, хотя в голосе ее слышалась легкая усталость. — Сын отправил, уговорил, сил моих больше не было! Я-то грезила о чем попроще, но он настоял… А здесь, да, признаться, душу воротит от этой тишины.
— Я так и знала! — зарделась улыбкой Мария Филипповна.
Придвинувшись почти вплотную, словно делилась сокровенной тайной, она прошептала:
— А не хотите ли судьбу за бороду дернуть?
— В каком это смысле? — насторожилась Раиса Ефимовна.
— Тут, неподалеку, есть местечко… глаз не оторвать! Абсолютно законное, разумеется. Можно развеяться, отдохнуть душой… и, если госпожа Фортуна благосклонна, за хвост ее, удачу, ухватить!
— Да что вы, что вы… — пролепетала Раиса Ефимовна, зардевшись от смущения. — Я сроду по таким заведениям не хаживала. И… Достоевского читали, представляем, что там за кулисами творится! Спасибо, конечно, но я лучше на пейзаж полюбуюсь, в нем хоть подвоха нет.
— Я тоже ни разу не была, — тихо призналась Мария Филипповна, и в глазах ее мелькнул лукавый огонек. — Но, слава богу, не вчера родилась, знаю, что к чему. Но скажите, вам никогда не хотелось вырваться из рутины? Ощутить кровь, закипающую от азарта? Мне вот страсть как хочется… Один раз живем, в конце концов, или где?
Раиса Ефимовна обещала подумать, а в душе уже зрел робкий росток азарта.
Ближе к вечеру ее вдруг осенило: душа жаждала приключений. И она их получит, чего бы это ни стоило!
Егор, как обычно, подкидывал ей деньжат, позволяя почти не трогать скромную пенсию. Та оседала на счете, превращаясь в ощутимую сумму, предназначенную, как наивно полагала Раиса Ефимовна, "на забавы и развлечения". И вот теперь эти деньги жгли ей карман, требуя немедленной реализации.
— Э-эх! Гулять так гулять! Идем! — с молодецким задором воскликнула она, распахивая дверь навстречу неведомому.
В тот вечер фортуна благосклонно улыбалась, осыпая их золотым дождем. Но капризная госпожа переменчива, и на следующий день удача отвернулась. К концу вечера счет Раисы Ефимовны зиял пугающей пустотой, а над ней нависал зловещий долг.
Забыв о позднем часе, в панике набрала номер сына.
— Сынок, выручай! – голос дрожал от ужаса.
— Что случилось, мам? – в голосе Егора послышалось смятение.
— Проигралась в пух и прах! Срочно сделай мне перевод!
— Ты что, там в карты играешь? – растерянно пробормотал сын.
— Бери выше… – Раиса Ефимовна запнулась, не решаясь произнести роковое слово.
Егора словно ледяной водой окатило. Пока он пытался собраться с мыслями, мать затараторила, захлебываясь в отчаянии:
— У меня вообще ни копейки! Даже на обратный билет не хватит! Егор, спасай, надежда только на тебя!
Привыкшая к безотказности сына, к его готовности всегда и во всем прийти на помощь, она не сомневалась, что и на этот раз он не оставит ее в беде.
— С-сколько?! — выдавил из себя Егор, словно его лишили кислорода.
Когда мать озвучила сумму, земля ушла у него из-под ног. Он осел на стул, как подкошенный. Таких денег на его счету сейчас не водилось и в помине…
— Егор! — голос матери, прорвавшись сквозь телефонную линию, звучал требовательно и нетерпеливо. — Я очень жду деньги!
— Я… Перезвоню, — пробормотал он, обрывая разговор.
Подошедшая Зоя заглянула ему в глаза, полные смятения. Вопрос застыл на ее губах. Егор молчал, комкая слова в голове. Наконец, собравшись, он вкратце пересказал ей разговор с матерью.
— Что думаешь? — вопрос Зои прозвучал сдержанно, но в голосе чувствовалась сталь.
Егор не ответил сразу, собираясь с мыслями.
— Маму надо вытаскивать.
— Разумеется. А потом что?
Взгляд Зои был твердым, как кремень, и пронзительным, как лезвие.
— Давай сначала переведем ей деньги.
— Те, что мы откладывали на ремонт? Ты это предлагаешь?
— Да.
— Хорошо, — отрезала Зоя, и в голосе ее не было ни капли тепла. — Но имей в виду, Егор, это ненормально. Так больше продолжаться не может. В том, что случилось, есть и твоя вина, ты согласен?
— Моя вина? — изумленно выдохнул Егор.
— Если бы ты не потакал ей, не потакал каждому ее капризу, до этого бы не дошло.
Егор опустил голову, не находя слов в ответ. Деньги матери он перечислил в тот же вечер. Бессонная ночь, полная мучительных раздумий, убедила его в правоте жены. Так больше продолжаться не может.
Два дня спустя Раиса Ефимовна возникла на пороге, словно тень былого благополучия.
— Не спрашивайте, как отдохнула, — выдохнула она, словно груз тяжких дум сваливала с плеч. — Я прямиком с поезда к вам…
Тяжелый вздох повис в воздухе, как предвестие грозы.
— Простите, окаянную! Оступилась… поддалась на сладкие речи той мамзели. Да что там говорить, дура дурой.
Окинув взглядом поле брани, которым стал их дом, она изумилась:
— А у вас тут, я смотрю, апокалипсис в самом разгаре?
— Благодаря тебе, мама, здесь не апокалипсис, а тишина и запустение, – пробурчал Егор, чеканя каждое слово.
— Да тут же чёрт ногу сломит в этом хаосе! – всплеснула руками Раиса Ефимовна. – Как же вы жить-то будете в этом бедламе? Тут ещё работы, погляжу, непочатый край!
— Может, подскажете, где нам теперь злато-серебро добыть на завершение этого "бедлама"? – ядовито процедила Зоя.
— У вас что, совсем шаром покати? – вытаращила глаза Раиса Ефимовна на невестку.
— Всё, до последней полушки, вложили в ремонт, да ещё и в долги влезли по самые уши. А то, что оставалось на "добить" всё это великолепие, отправили тебе, – отрезал Егор, словно приговор вынес.
— Надеюсь, вы осознаете, что теперь в шелках ходить и заморские яства вкушать мы вам не сможем, даже если бы захотели, – ледяным тоном осведомилась Зоя.
— Ну, допустим, "баловал" меня, как ты изволила выразиться, мой сын, кровиночка моя, а не ты, – парировала свекровь, поднимаясь с места, словно готовясь к битве.
— Но из той ямы, в которую вы угодили, вытаскивали мы вас вместе, — голос Зои звенел сталью. — Я давно Егора упрашивала, чтобы он открыл вам глаза, но, видно, не решился. Так вот, говорю я: забудьте о дорогих подарках и прочих радостях жизни. По крайней мере, на ближайшее время.
Раиса Ефимовна, онемев от такой отповеди, поплелась к двери.
— Не утруждайся, — бросила она сыну, обернувшись у порога. В голосе сквозила обида. — Не маленькая, дойду как-нибудь…
Уязвленная осознанием собственной вины, Раиса Ефимовна решила во что бы то ни стало возместить ущерб сыну и невестке. Она вернулась в свой старый детский сад, где как раз освободилось место повара.
Вдобавок, она понесла в антикварный магазин груз скопившихся сокровищ, оказавшихся теперь лишь ненужным хламом. Полгода упорного труда позволили лишь частично вернуть долг Егору и Зое. Они общаются, но щедрые подношения остались в прошлом, словно отзвук давно умолкшей мелодии.