– Всё, переписываю завещание! Бросила меня, как ненужную вещь, некому стакан воды поднести! – проскрипела свекровь, словно старая, ржавая дверь, обращаясь к Ирине. – Второй день лежу пластом, сил нет даже пошевелиться!
– Галина Петровна, ну вы же могли позвонить, – попыталась оправдаться Ирина, чувствуя, как закипает внутри. – Алло, двадцатый век на дворе, телефон изобрели давно! И потом, я видела, как вы все выходные блистали в сети, меняя образы, словно перчатки.
– Это архив! – взвилась свекровь, будто ее ужалили. – И вообще, в четырех стенах с ума схожу!
Четыре года назад смерть мужа оборвала жизнь Ирины, не успевшую расцвести семьей. Детей не было – они самозабвенно строили карьеру, пока судьба не сыграла с ними злую шутку. Молодая вдова, едва перешагнувшая тридцатипятилетний рубеж, осиротела и затосковала о родных краях. Там, в тихом провинциальном городке, обитал отец с новоиспеченной супругой. Однако Галина Петровна, свекровь, вцепилась в нее мертвой хваткой, умоляя остаться. У бывшей актрисы кукольного театра не осталось ни единой родственной души.
И невестка, которую женщина всю жизнь считала пронырливой провинциалкой, вдруг стала единственной ниточкой, связывающей ее с жизнью. Впрочем, не обошлось без привычного шантажа.
– Вот уйду я, и найдут через несколько лет, когда свет с водой придут отключать! – голосила Галина Петровна, заламывая руки. – Кому я нужна, старая развалина?
– Ну что вы такое говорите? Вы прекрасно выглядите. И вовсе вы не старая, – пыталась утешить ее Ирина, чувствуя себя неловко.
– Зато никому не нужная! Вот и ты, небось, только и ждешь, как бы от меня улизнуть, – ворчливо парировала Галина Петровна.
– Я останусь, если вы этого хотите, – тихо проговорила Ирина. – Просто… вы никогда особо меня не жаловали.
– А теперь дочкой считаю! – разразилась рыданиями свекровь. – И ты меня мамой зови, слышишь? Мы ведь теперь одна семья! Завещание на тебя напишу, всё, что есть, отпишу, только не бросай меня!
Ирина осталась. Их сосуществование было на удивление мирным, словно тихий ручей, пробивающий себе дорогу сквозь камни. Галина Петровна продолжала служить в кукольном театре, хотя ролей у нее, актрисы не первой молодости, становилось все меньше. Зато домашние представления устраивала регулярно, развлекая свою единственную зрительницу. Угадать, какую роль выберет для себя Галина Петровна сегодня, было практически невозможно – ее фантазия не знала границ.
– Ах, Ирочка, знаешь, как за мной волочился один арабский шейх и даже верблюда предлагал! Романтика! – вещала Галина Петровна, выплывая на кухню в необъятном персидском халате, утопая в нем, словно жемчужина в раковине. – Верблюд, правда, в зоопарке потом доживал свой век.
– Вы сегодня Шахерезада на пенсии? – усмехнулась Ирина, разглядывая вызывающие стрелки свекрови, дерзко взмывающие к вискам.
– Эх, Ирка, скука смертная! – расхохоталась Галина Петровна. – Ну хоть бы подыграла старушке! Фантазии – ноль!
– Главное, давайте без сказок про мачеху и Золушку, – с улыбкой предостерегла Ирина. – Я к вечерней переборке фасоли от гороха морально не готова.
Вообще, с Галиной Петровной было проще простого. Ела, как колибри, – три зернышка в день, следила за фигурой. Обожала кофе до дрожи в руках, а всю пенсию спускала на театральный грим и экстравагантные тряпки. Ирина уже грешным делом подумывала аннулировать интернет-платежи по ее карте, но вовремя одергивала себя. Безудержный онлайн-шопинг стал единственным лекарством от горя для неунывающей свекрови.
Жили они втроем в просторной квартире Галины Петровны. Ирина, трудоголик до мозга костей, в свои тридцать восемь занимала руководящую должность – так она глушила личную боль. Недавно в ее жизни появился Евгений, ровесник и отец-одиночка очаровательной шестилетней Алисы. С дочкой они нашли общий язык моментально, но о совместном проживании пока не заговаривали, хотя запахло скорой свадьбой.
Галина Петровна, словно ястреб, выслеживала ускользающие вечера невестки и ее растворение в выходных. Ночевала-то Ира всегда дома, но куда пропадала остальное время? В душе свекрови закипал новый спектакль ненависти.
– Ира, да ты совсем забыла о доме! – прошипела Галина Петровна, едва завидев, как невестка, словно бабочка, порхает к двери в это субботнее утро. – Мы утопаем в пыли и запустении!
– Может, вызовем клининг? Они наведут порядок, – устало выдохнула Ирина. – У меня совсем нет времени на хозяйство.
– Ах, конечно, такая занятая, что даже с утра не усидишь дома! – проворчала Галина Петровна. – А спросить, как я себя чувствую, совсем не догадаешься. Что там какая-то старая развалина, наверняка есть дела поважнее.
– Галина Петровна, вам плохо? – встревожилась Ирина. Она давно потеряла мать и успела привязаться к ворчливой свекрови, как к родной. – Вызвать врача?
– Разве ты не слышала про эти проклятые магнитные бури? – Галина Петровна картинно прижала руки к вискам. – Говорят, метеозависимым лучше носа из дома не показывать. А у нас хлеба ни крошки. И что же мне, бедняжке, даже бутерброд с колбаской не съесть? Сердце ноет, голова кругом идет.
– Сейчас сбегаю за хлебом, потом вымою полы и посижу с вами, – обреченно вздохнула Ирина. – Может, в лото сыграем?
– Конечно, деточка моя, – прослезилась Галина Петровна, и слезинка предательски скатилась по ее щеке. – Мы так давно не сидели вот так, по душам.
Добившись желаемого, свекровь сияла, словно начищенный самовар, а Ирина, скрепя сердце, отменила свидание с Евгением, погрузившись в домашние хлопоты. Она надеялась, что этого «душевного» общения Галине Петровне хватит надолго, но та, словно опытный стратег, решила закрепить завоеванную территорию и стала устраивать еженедельные «концерты», полные тоски и одиночества.
Ирина разрывалась между хрупкими ростками личного счастья и мучительным чувством жалости к несчастной свекрови. Евгений, отстраненный и обиженный, негодовал, чувствуя, как любимая женщина ускользает от него, растворяясь в чужой драме.
– Послушай, ну твоя Галина Петровна, конечно, настоящая трагическая актриса! – возмущался он, не в силах скрыть раздражение. – А если мы начнем жить вместе? Она будет дергать тебя по любому поводу, устраивая истерики?
– Жень, пойми, она сына потеряла, я – единственная ее родня. Мне просто жалко ее, – вздохнула Ирина, чувствуя себя загнанной в угол. – Ну потерпи немного, я обязательно расскажу Галине Петровне о нас. Просто… не сейчас.
– Ира, я, честно говоря, не горю желанием с ней знакомиться, – вздохнул Евгений. – Ладно бы еще родная теща. А тут получится какая-то странная семейка с твоей свекровью в роли вечной бабушки, сравнивающей меня с идеальным сыном. Я этого просто не вынесу.
– Хорошо, пусть пока все останется в тайне, – согласилась Ирина, чувствуя, как клубок проблем сжимается все туже. – Да и я сама пока не готова к совместной жизни. У тебя же еще Алиса, которой тоже нужно будет все объяснять.
Они решили отложить перемены, словно незрелый плод, в надежде, что время само все расставит по местам. Но спустя пару месяцев Ирина с ужасом осознала, что на личную жизнь у нее не осталось ни минуты. Галина Петровна, словно испытывая невестку на прочность, устроила ей настоящий марафон из все более сложных и абсурдных заданий, явно упиваясь своей властью и видя в Ирине лишь инструмент для утоления собственной тоски.
– Ирочка, что-то голова совсем разболелась, – прошелестела Галина Петровна. – Свари кислых щей, прямо душа просит. А я пока хоть немного полежу.
– Все готово, – сказала Ирина, входя в комнату, где свекровь, казалось, вела оживленную переписку. – Давайте на стол накрывать.
– Ой, погоди, вспомнила, от капусты будет вздутие. Хочу суп-пюре с белыми грибочками, – пролепетала Галина Петровна, театрально хватаясь за голову. - И ванну еще, будь добра, почисти. Так искупаться хочется, а голова кругом идет. Боюсь, без твоей помощи не справлюсь.
– Хорошо, Галина Петровна, – вздохнула Ирина и тут же отправила Евгению короткое сообщение, что снова не сможет приехать.
– Сколько раз твердила, зови меня мамой, – с укором произнесла свекровь. - Неужели я никогда не стану тебе родной? Лучше уж сдай эту никчемную старуху в дом престарелых.
– Ну, что вы такое говорите, – тихо попросила Ирина. – Все обязательно будет хорошо.
Вечером она покорно терла свекрови спину жесткой мочалкой, потом тщательно обрезала и красила ей ногти на ногах, делала массаж ступней, которые, по мнению Галины Петровны, совсем распухли. Выбежав в ближайший магазин за внезапно закончившимся кофе, она украдкой позвонила Евгению.
– Прости, у нас опять сорвалось, – виновато прошептала Ирина.
– Слушай, в эти выходные мы все вместе едем ко мне на дачу, – безапелляционно заявил Евгений. – Иначе я решу, что наши отношения для тебя пустой звук.
– Я поняла, – тихо ответила Ирина, чувствуя, как тиски обещаний сдавливают ее все сильнее. – Хорошо, я поеду с вами.
– Вот и отлично, буду ждать в субботу утром на углу твоего дома.
Но до вожделенного выходного оставалась целая пропасть времени, а Галина Петровна, словно хищная птица, выклевывала из Ирины последние силы каверзными поручениями. То требовалось отыскать запыленную временем сумочку, погребенную на антресолях, то надраить до блеска окна, соперничающие с летним солнцем, то вернуть первозданный вид фамильному серебру. О своем дерзком побеге Ирина сообщила свекрови в самый канун разлуки, и с облегчением захлопнула за собой дверь, словно клетку.
Два дня свободы промелькнули как миг, и вот она вновь у постели Галины Петровны, наблюдающей за миром сквозь закатывающиеся глаза, с суровым видом ревизующей завещание. Свекровь жаловалась на коварный радикулит, сковавший ее тело в постели на целых два дня. Но предательски теплый чайник на плите, забытый, словно улика на месте преступления, а также прочие мелочи, выдавали тщательно разыгранный спектакль.
Ирина, почуяв неладное, решила сорвать маску с этой наивной интриги. Тем более, что свекровь давно перешла границы дозволенного в своей маниакальной жажде контролировать каждый шаг невестки. Подключая телефон свекрови к зарядке, Ирина заметила на экране загадочное сообщение от Эммы, закадычной подруги Галины Петровны.
"Мой тамагочи выбыл из гонки, теперь впереди только ты и Нина Семеновна. Удачи, дави на газ!"
В изумлении Ирина открыла переписку, но все сообщения были зашифрованы под покровом туманных намеков.
– Галина Петровна, может, все-таки вызовем врача? В вашем возрасте головокружение – опасный симптом, – предложила Ирина, стараясь скрыть иронию. – Я ведь не могу быть рядом каждую минуту.
– Ах, ты бросила меня на целых два дня! – воскликнула Галина Петровна, изображая оскорбленную невинность. – Кстати, эти обои уже оскорбляют мой взор. В следующие выходные переклеишь. Закажу все необходимое с доставкой. И никаких посторонних в доме! Сколько сейчас случаев – грабят бедных стариков.
Ирина лишь устало вздохнула, предчувствуя, что свекровь затевает нечто масштабное. Единственным оружием оставалось умение ловить Галину Петровну на лжи. Поэтому в понедельник Ирина взяла отгул, представив свекрови привычную картину "ухода на работу". Проведя пару часов в кофейне, она бесшумно вернулась домой.
Появление Ирины осталось бы незамеченным, если бы не грохочущая музыка и мелькающие в кадре конечности. Галина Петровна, в боевом раскрасе и экстравагантном наряде, самозабвенно снимала танцевальный ролик. Заметив невестку, она резко "приземлилась" на ближайший стул, делая вид, что повредила спину.
– Как поживает ваш радикулит, маман?" – сдавленно хохотнула Ирина, стараясь скрыть изумление. – И что тут вообще происходит?
– Участвую в челлендже, – пробурчала свекровь, густо алея. – Танцевальном. Нельзя пропускать ни дня, иначе выбываю. Там приз – путевка на море.
– Замечательно. А где же та немощная старушка, которая собиралась составлять завещание? Вы тут так бодро отплясывали, молодым на зависть. И прыгали, кстати. Думаю, и обои сами вполне в состоянии поклеить, – с нажимом произнесла Ирина.
– Ты не можешь так со мной! – взвыла Галина Петровна. – У нас спор с подругами, чья невестка дольше продержится, выполняя все капризы свекрови. Я почти победила!
– То есть, я для вас – просто подопытный кролик?! – возмутилась Ирина. – Лишенная личной жизни и свободного времени. И все эти придирки – не ревность, а просто способ выиграть в дурацком соревновании?
– Ну, конечно! – фыркнула Галина Петровна. – Мне давно казалось, что у тебя кто-то есть. Просто так совпало, что ваш роман начался одновременно с нашим спором. Но учти, в начале гонки было десять невесток, а теперь остались только мы с Ниной Семеновной. Так что, будь добра, в выходные займись обоями. Мы не можем проиграть!
– Я, конечно, знала, что скучающие пенсионерки способны на многое, но чтобы настолько… – вздохнула Ирина. – Нет уж, с обоями сами разбирайтесь. А я давно подумывала о том, чтобы съехать. И теперь понимаю, что нужно было сделать это намного раньше.
Набросав короткое письмо Евгению, Ирина принялась собирать вещи. Обескураженная, точно подрезанная птица, Галина Петровна, отбросив маску немощной старушки, поплелась следом за невесткой, волоча по полу сломанные крылья былого коварства. В тот же день Ирина, презрев ворчливое недовольство экс-свекрови, наконец-то переступила порог дома своего возлюбленного, оставив позади годы невысказанных обид и натянутых улыбок. А месяц спустя раздался звонок – Галина Петровна, с примирительной интонацией в голосе, изрекла:
– Ирочка, надеюсь, ты не будешь против, если я решу сдавать нашу квартирку? Сама же перееду к Эмме, давней подруге. Вдвоем, знаешь ли, и веселее, и финансовая подмога не помешает.
– Галина Петровна, да я буду только счастлива, – искренне ответила Ирина. – Эмма, полагаю, куда больше подойдет вам в качестве компаньонки, чем я.
– Ох, это уж точно, – с легкой усмешкой подтвердила бывшая свекровь. – Кофе ты за все эти годы так и не осилила, а твоя овсянка… прости, просто кулинарный кошмар!
Ирина в ответ лишь рассыпалась серебристым смехом, с готовностью приняв предложение свекрови о помощи с переездом. Но в глубине души созрело твердое решение – больше ни единой слезинке не позволить упасть из-за ее капризов.
Весть о грядущей свадьбе Ирины и ее избранника Галина Петровна приняла с каменным спокойствием, лишь накануне торжества отвезла опешившую невестку к нотариусу. Там, словно отпускала на волю давнюю ношу, переписала на Ирину свою часть квартиры. В условленном молчании они скрепили уговор, что доход от сдачи недвижимости по-прежнему будет поступать Галине Петровне, нашедшей временный приют у старой подруги.