Книга II: Огонь над Биляром
Голод — это тихий враг. Он не кричит, как хазарские воины, и не рушит стены, как таран. Он приходит незаметно, с впалыми щеками детей, с пустыми глазами стариков, с отчаянием в сердцах матерей.
И этот враг уже вовсю хозяйничал на улицах Биляра. Победа в битве принесла славу, но не принесла хлеба.
Айбике больше не могла на это смотреть. В то время как мужчины-воины обсуждали тактику и политику, она видела простую, страшную правду: ее город умирает. И она вспомнила.
Вспомнила рассказы своего деда, старого охотника, о «лисьих норах» — тайных, замаскированных ямах-зернохранилищах, которые булгары веками копали в оврагах на случай голодной зимы или войны.
Одна из таких ям, самая большая, была всего в нескольких верстах от города, в Глубоком овраге.
Ее план был безумием. Возглавить ночную вылазку за стены, чтобы найти и привезти зерно. Эмир Алмуш был категорически против.
— Твоя жизнь слишком ценна, чтобы рисковать ею ради мешка зерна! — говорил он ей в покоях. — Ты — царица!
— Я — мать! — ответила она с такой тихой, но несгибаемой силой, что эмир отступил. — И я не могу сидеть во дворце и смотреть, как умирают от голода дети моих подданных. Если я не пойду, никто не поверит, что это возможно. Моя вера должна стать их верой.
Ее поддержал Джабир.
— Это рискованно, повелитель, — сказал он эмиру. — Но технически выполнимо. Я знаю, как провести небольшой отряд мимо дозоров. И я знаю, как быстро погрузить зерно. Это лучше, чем ждать голодного бунта.
Алмуш с тяжелым сердцем согласился.
Этой же ночью небольшой отряд из двадцати самых тихих и опытных воинов, ведомый Джабиром и охраняемый Ишбугой, выскользнул из города через потайную калитку. В самом центре этого отряда, одетая в простую темную одежду, шла царица Айбике.
Они двигались в полной тишине, как призраки. Ночь была их союзником, но каждый треск ветки, каждый крик ночной птицы заставлял их сердца замирать. Они видели вдали огни хазарских патрулей.
Один раз им пришлось лежать в холодной, грязной канаве, пока конный разъезд проезжал в нескольких шагах от них. Айбике лежала, вжавшись в землю, и молилась.
Они нашли яму. Она была там, где и говорил дед, замаскированная под холм, заросший кустарником. С замиранием сердца воины вскрыли вход. Зерно было цело. Старое, сухое, но это был хлеб. Это была жизнь.
Они работали в лихорадочной спешке, наполняя мешки и грузя их на легкие ручные тележки. И в тот момент, когда последний мешок был погружен, они услышали его. Тревожный крик. Лай собак. Хазарский дозор, шедший со смены, наткнулся на них.
— К бою! — скомандовал Ишбуга. — Защищать царицу и зерно!
Завязался короткий, яростный бой в темноте оврага. Булгары дрались с отчаянием обреченных. Они защищали не просто свою жизнь. Они защищали надежду всего города.
Айбике, вместо того чтобы спрятаться, схватила лук одного из павших воинов и начала пускать стрелы в темноту, туда, где мелькали тени врагов. Она, знатная госпожа, дралась за хлеб, как простая воительница.
****
В то же самое время, на нейтральной земле у переправы, шел другой бой. Бой без стали, но не менее смертельный. Юсуф, играя роль главного предателя, сидел у костра напротив шпиона Гюрзы. Генерал Булан сидел чуть поодаль, молча наблюдая, как его паук плетет свою сеть.
— Мои господа в Биляре готовы действовать, — говорил Юсуф, и его голос был полон заговорщической уверенности. — Но они хотят гарантий.
— Какие гарантии нужны крысам, бегущим с тонущего корабля? — прошипел Гюрза. — Жизнь — вот их гарантия.
— Мои господа — не крысы. Они — львы, которые устали служить шакалу, — ответил Юсуф, используя ту же риторику, что и хазарская знать. — Они хотят знать, что после падения Алмуша власть перейдет в достойные руки. В руки тех, кто чтит древние законы. В руки рода Волка.
Гюрза прищурился. Юсуф видел, как в его змеиных глазах промелькнул интерес.
— Это смелые слова, — сказал он. — Но это лишь слова. Мы хотим дела.
— Какие дела вы хотите увидеть?
— Если ваши «друзья» серьезны, пусть докажут это, — Гюрза подался вперед, и его шепот был почти неслышен. — Пусть совершат диверсию. Пусть подожгут главный арсенал эмира. Там, где этот ваш багдадский колдун строит свое новое оружие. Когда мы увидим дым над Биляром, мы поверим, что вы — не пустышки. И тогда мы будем говорить о союзе.
Юсуф похолодел. Это была идеальная ловушка. Он не мог согласиться — это было бы предательством. Но и отказаться он не мог — это бы немедленно раскрыло его обман и обрекло на смерть. Он попался.
Он сделал вид, что задумался. Он должен был тянуть время, найти выход.
— Это серьезный шаг, — сказал он медленно. — Арсенал охраняется лучше, чем покои самого эмира. Моим людям нужно время, чтобы подготовиться. И им нужна помощь. Оружие. Золото, чтобы подкупить стражу.
Он перехватил инициативу. Он не отказывался. Он начинал торговаться.
Гюрза улыбнулся. Он был доволен. Рыбка была на крючке.
— Вы получите все, что нужно, — сказал он. — Жду вашего сигнала. Дым над арсеналом.
Юсуф уезжал, зная, что выиграл еще несколько дней. Но он также понимал, что теперь он должен не просто врать. Он должен сотворить чудо: инсценировать диверсию, которой не было, и обмануть самого хитрого шпиона Каганата.
****
Объединенное войско булгар и мятежных бурчевичей двигалось на юг, к Саркелу. Это была странная армия. Булгары Айдара — дисциплинированные, привыкшие сражаться в строю. И воины Батура — дикая, неуправляемая степная лавина. Их союз был хрупок, как лед на весенней реке.
Айдар и Батур, ставшие кровными братьями, проводили все время вместе, пытаясь превратить эту орду в единый кулак. Днем они устраивали совместные учения. Айдар учил кочевников держать строй, отражать атаку конницы.
А Батур учил булгар искусству «карусели» — бешеной скачке вокруг врага с непрерывным обстрелом из луков. Они учились друг у друга, и в этом учении рождалось взаимное уважение.
Однажды вечером у костра Батур, глядя, как воины из разных племен делят друг с другом еду, сказал:
— Знаешь, Айдар, я всю жизнь считал вас, булгар, изнеженными горожанами, которые забыли законы степи.
— А я считал вас, кочевников, дикими грабителями, которые умеют только разрушать, — улыбнулся в ответ Айдар.
— Похоже, мы оба ошибались, — серьезно сказал Батур.
— Может, в этом и есть смысл, — ответил Айдар. — Чтобы понять друг друга, нам нужно было найти общего врага.
Но не все в войске разделяли это мнение. Старые военачальники Арслан-аги с недоверием смотрели на Айдара-чужака. Они роптали, что он ведет их на верную смерть, на штурм неприступной крепости.
На исходе недели пути их догнал разведчик. Весть, которую он принес, была тревожной.
— В Саркеле большое войско! — доложил он. — Гораздо больше, чем мы думали! Генерал Булан, отступая, оставил там свой лучший полк. И к ним идут подкрепления с востока! Они знают, что мы идем!
План Айдара о внезапной атаке на слабый гарнизон рухнул. Они шли не на легкую победу. Они шли на большую битву.
В тот же вечер на военном совете начался спор.
— Мы должны повернуть назад! — кричал один из старых вождей. — Нас заманили в ловушку!
— Отступать — значит проявить трусость! — рычал в ответ Батур. — Мы ударим им в лоб!
Айдар молча слушал. А потом он подошел к карте.
— Мы не будем отступать, — сказал он. — И мы не пойдем в лобовую атаку. Мы сделаем то, чего они от нас не ждут.
Он посмотрел на Батура, на старейшин.
— Они ждут нас у Саркела. Они готовятся к осаде. А мы... мы не пойдем на Саркел. Мы обойдем его. И ударим сюда. — Он ткнул пальцем в точку на карте. — По Итилю. По беззащитной столице. Пока их армия ждет нас здесь, мы возьмем их трон.