Ненужная мать 5 Начало
Сергей лежал, а перед глазами проплывали картинки. Он помнил, как болел гриппом в седьмом классе. Тетя Аня взяла больничный, три дня сидела рядом, мерила температуру, поила чаем с малиной. Иван завидовал — мама возится только с Серегой. А она объясняла сыну: «Ванечка, он сирота, ему моя забота нужнее».
Вспомнился выпускной в ПТУ. Тетя Аня пришла в своем лучшем платье, которое берегла для особых случаев. Сидела в зале и плакала от гордости, когда ему давали диплом. Потом всем рассказывала: «Мой Сережа с отличием закончил, представляете? Умный мальчик».
И проводы в армию. Она собрала все свои сбережения, чтобы накрыть стол. Собрала сумку — носки, белье, домашние конфеты. На вокзале стояла и махала платочком, пока поезд не исчез за поворотом.
Первое письмо пришло через неделю. Полное любви и заботы: «Сыночек мой дорогой, как дела? Кормят ли тебя нормально? Не обижают ли? Пиши обязательно».
Она писала каждую неделю два года. Рассказывала городские новости, передавала привет от соседей, интересовалась его службой. В каждом конверте — фотография или вырезка из газеты, что-то, что напомнит о доме. А он отвечал сначала регулярно, потом реже, потом почти перестал.
Свадьба. Тетя Аня приехала за триста километров, привезла подарок — сервиз, на который откладывала полгода из пенсии. Смотрела на Светлану внимательно. После свадьбы сказала Сергею: «Главное, чтобы тебе с ней хорошо было, сынок».
А потом жизнь закрутилась — работа, рождение сына Мишки, переезды, карьера.
Последнее письмо пришло пять лет назад. Тетя Аня писала, что скучает, что хотела бы увидеть правнука, что здоровье подводит. Просила приехать или хотя бы позвонить. Сергей прочитал, положил письмо в ящик и подумал: на следующей неделе отвечу. Неделя превратилась в месяц, месяц в год, год в пять лет.
Теперь, лежа на диване у Тони, он понимал всю чудовищность своего молчания. Пятнадцать лет эта женщина ждала от него хотя бы весточки. А он жил своей жизнью, строил карьеру, растил сына, и забыл о той, которая спасла его от детского дома и одиночества.
За окном начинало светать. Сергей встал, подошел к окну. Во дворе было тихо, только кот перебегал дорогу. Где-то там, на другом конце города, в казенной палате сидела у окна старая женщина и, возможно, думала о нем. О том мальчишке, которого когда-то приютила и вырастила, как родного.
В семь утра Сергей достал телефон и набрал
домашний номер. Света, наверное, уже встала — надо рано ехать на работу.
— Алло, Сережа? — голос жены прозвучал удивленно. — Что случилось? Ты же должен завтра вернуться.
— Свет, я приеду не один, — сказал он, не раздумывая. — Забираю маму Аню.
Пауза казалась долгой. Сергей слышал, как жена обдумывает услышанное.
— Какую маму Аню? — спросила она наконец.
— Анну Михайловну. Женщину, которая меня растила после смерти родителей. Иван, ее сын, сдал мать в дом престарелых, а я не могу этого допустить. Я забираю ее к нам.
Еще одна пауза. Сергей ждал взрыва, скандала, ультиматума. Знал Свету — она не любит неожиданностей, перемен в заведенном порядке.
— Она больная? — спросила жена тихо.
— Старенькая. Кашляет, ходит плохо. Но в том интернате ей еще хуже.
— А сколько ей лет?
— Семьдесят шесть.
Снова молчание. Потом Света вздохнула:
— Привози. У нас в доме места хватит. Комнату на первом этаже оборудуем.
Сергей почувствовал, как сжимается горло от неожиданной благодарности.
— Свет, спасибо. Я знал, что ты поймешь.
— Да ладно. Она ведь тебе мать. Пусть не родная, но мать. А потом... — голос жены стал мягче, — Мишка уже взрослый, пора ему понимать, что такое благодарность. Пусть видит, как нужно относиться к старшим. Может, когда мы состаримся, он тоже не бросит нас.
Сергей закрыл глаза, чувствуя огромную благодарность к жене.
Сергей положил трубку и сел на диван. В груди что-то оттаяло, стало легче дышать. Сейчас он мог признать, что ведь мучился эти годы. Каждый день рождения, каждый Новый год, каждое восьмое марта он думал: надо позвонить тете Ане, надо поздравить. И каждый раз откладывал, придумывая оправдания.
Теперь у него появился шанс исправить ошибку. Поздно, очень поздно, но лучше поздно, чем никогда. Анна Михайловна доживет свои дни не в казенном доме, а в семье. В его семье, которую она когда-то спасла от сиротства.
За стеной послышались шаги — Тоня встала, пошла готовить завтрак. Сергей поднялся с дивана, сложил одеяло. Впереди его ждал разговор с администрацией дома престарелых, оформление документов, дорога домой. Но самое главное — разговор с тетей Аней, которой он скажет: «Собирайся, мама. Едем домой».
Сергей шел по знакомому коридору дома престарелых. Медсестра на посту удивленно подняла голову — вчера был, и снова пришел. Он нес в руках большую сумку с вещами, которые купил в городе — теплую кофту, удобные тапочки, халат.
Анна Михайловна сидела в том же кресле у окна. Сегодня она выглядела чуть лучше — причесалась, надела чистый халат. Видимо, вчерашняя встреча придала ей сил.
— Сережа! — обрадовалась она, увидев его. — Ты опять приехал. А я думала — приснилось мне вчера.
— Не приснилось, тетя Ань, — Сергей присел рядом, взял ее руки в свои. — И сегодня я приехал не просто так. Собирайся. Мы уезжаем.
— Как уезжаем? — не поняла она.
— К моей семье. Домой. Я забираю тебя отсюда.
Анна Михайловна смотрела на него долго, не веря услышанному. В глазах появилась робкая надежда, которую она боялась выпустить на свободу.
— Ты правда... заберешь меня? — прошептала она. — Но у тебя же жена, сын. Зачем им чужая старуха?
— Ты не чужая, — Сергей улыбнулся, и впервые за много лет эта улыбка была настоящей, идущей из сердца. — Ты моя мама. А разве можно маму оставлять?
Слезы потекли по щекам Анны Михайловны. Она прижала его руки к своему лицу и плакала — от счастья, от облегчения, от того, что наконец-то кто-то сказал ей: «Ты нужна».
— Но как же... далеко ведь ехать... и я больная, кашляю по ночам...
— Ничего страшного. Света уже комнату приготовила, на первом этаже, чтобы удобно было. И врача найдем хорошего. Все будет хорошо, мама.
Слово «мама» прозвучало так естественно, словно он произносил его всю жизнь. Анна Михайловна всхлипнула еще громче.
— Собирайся, — сказал он мягко. — А я пока к заведующей.
Вещей у нее было немного — несколько старых платьев, теплая кофта, фотографии в потрескавшихся рамках. Сергей аккуратно складывал их в чемодан, который принес с собой. Анна Михайловна ходила по палате, словно прощалась с каждым уголком.
К ним подошла заведующая — та самая женщина с усталыми глазами, которая когда-то встречала Ивана с матерью.
— Забираете Анну Михайловну? — спросила она. — Документы сейчас будут готовы. Кто вы ей? Сын?
— Нет, не сын. Но она меня вырастила.
Заведующая покосилась на Анну Михайловну, потом на Сергея.
— Странно. Обычно родственники стараются избавиться от стариков, а тут наоборот. Она ведь вам не родная.
Сергей остановился, выпрямился. В его голосе зазвучала сталь.
— Она выбрала меня. Когда могла и не выбрать. Четырнадцатилетнего сироту взяла к себе, растила, как родного. Работала на двух работах, чтобы прокормить. Это дороже любого родства.
Заведующая пожала плечами, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Покажите ее врачу. Ей лечение нужно.
— Все будет. Обещаю.
Через час они спускались по ступенькам дома престарелых. Анна Михайловна шла медленно, опираясь на трость и на руку Сергея. У входа их ждало такси.
— Сережа, — сказала мама Аня, садясь в машину, — а вдруг я вам мешать буду? Вдруг жена твоя передумает?
— Не передумает. И не помешаешь. У нас теперь будет бабушка, которая внука воспитывать поможет.
Машина тронулась. Анна Михайловна смотрела в окно на здание дома престарелых, на серые стены, которые были ее тюрьмой эти долгие три года. Сергей видел, как меняется ее лицо — напряжение уходит, морщины разглаживаются.
— А Ваня? — спросила она тихо. — Он ведь обидится, что я с тобой еду.
— Пусть обижается. Это его выбор был — сдать тебя в интернат. А мой выбор — забрать домой.
— Все-таки он сын мне родной...
— И я тоже сын. Не родной, но сын. И у сына есть обязанность - заботиться о матери.
Анна Михайловна повернулась к нему, в глазах впервые за долгое время появилась настоящая улыбка.
— Мой Сережа, — сказала она, гладя его руку. — Мой хороший мальчик.
Машина выехала на трассу, направляясь в другой город, где сын и мать сядут в поезд. В зеркале заднего вида исчезал город детства, но Сергей не жалел. Самое важное он увозил с собой — женщину, которая когда-то спасла его от одиночества, а теперь он спасал ее.
Анна Михайловна дремала, положив голову ему на плечо, и впервые за много месяцев спала спокойно, без кашля и слез. Она ехала домой. К семье. К сыну, который наконец вспомнил о родном и близком человеке.