Рубиновый венец 116 Начало
Алексей Александрович метался, как птица в клетке.
Занятия давались легко, учёба шла успешно, наставники отмечали его успехи, товарищи по университету уважали. Но всё это было сейчас неважно. Вечерами он сидел над письмами. Дарье он писал аккуратным почерком о каждом дне, о лекциях, о новых впечатлениях, о тоске по ней. Ответа не было. Ни одной строчки.
Сначала он терпеливо ждал. Потом тревога стала подтачивать сердце. Через месяц он уже не находил себе места. Наконец, решился — написал мадам Эльзе.
Эльза, получив письмо Алексея, долго вертела его в руках. Она помнила тихую, благодарную девочку, помнила её испуганные глаза в тот вечер, когда Эльза сказала Дарье: «Тебе надо уходить».
Помнила и то, как спустя несколько дней к её дверям снова пришли люди. Не полиция, не городовые — другие. Говорили вкрадчиво, но глаза у них были жёсткие. Сначала требовали пустить в комнаты, потом начали расспрашивать, куда делась девушка.
Эльза знала цену таким расспросам. Слишком много лет она держала дом, чтобы не понимать: в таких случаях лучше молчать.
Она села за стол и написала короткий ответ барину: «Дарья от меня ушла. Куда — не знаю».
Она понимала, что этим письмом обидит молодого человека, который так заботился о Дарье. Но знала и другое: никогда не предусмотришь, как повернется дело. Молодой барин за границей, оттуда ничего не сделаешь. А здесь беды не оберешься.
Эльза вздохнула, запечатала письмо и велела мальчишке отнести его на почту. В душе она молилась, чтобы судьба сжалилась над бедной девочкой и чтобы тот, кого она любила, однажды её отыскал.
Алексей перечитал эти строки десятки раз, и с каждым прочтением сердце сжималось всё сильнее. Эльза не объясняла, не оправдывалась, даже не намекнула на причину. Словно боялась сказать лишнее.
Он понимал: молчание — тоже ответ. Что-то случилось. С ней. С его Дарьей.
Дни стали тянуться невыносимо долго. Алексей просыпался с мыслью о Дарье и засыпал с её образом в сердце. Слёзы, которых он стыдился, наворачивались на глаза, когда он представлял её одну, брошенную, возможно, в беде.
Мысли не давали покоя. Если бы не железная воля, он бросил бы учёбу и тут же сорвался в Россию. Но здравый рассудок и уговоры отца удерживали его: закончить курс, получить знания, которые потом будут востребованы.
Он написал Виктору, другу, который знал многие подробности:
« Дорогой друг, выручи меня. Умоляю, найди Дарью. Она жила у мадам Эльзы, ты знаешь этот дом. Я не могу сидеть здесь, за границей, жить в неведении. Поезжай к ней, поговори. Узнай всё, что сможешь. В неведении я сойду с ума».
Письмо ушло.
Через неделю Виктор стоял на знакомой улице, у дверей дома мадам Эльзы. Хозяйка встретила его, как и подобает хозяйке меблированных комнат — учтиво, но настороженно. Он сразу понял: лишние слова здесь не любят.
— Я ищу одну девушку, — начал Виктор, стараясь говорить непринуждённо. — Звали Дарья. Она жила у вас.
Эльза посмотрела на него холодными глазами.
— Жила. Теперь её нет.
— Куда же она ушла?
— Я не знаю, — пожала плечами хозяйка. — Сказала, что уходит, и всё.
— Но у неё ведь не было никого в Петербурге! Разве она не говорила, куда направляется?
Эльза не изменилась в лице, взгляд выражал безразличие.
— Молодой человек, через меня проходят сотни постояльцев. Я не обязана следить за их судьбой.
Виктор понял: дальше спрашивать бессмысленно. Слишком много осторожности в её голосе. Слишком явно она чего-то не договаривает.
Виктор не остановился на разговоре с Эльзой. Он понимал: хозяйка что-то скрывает. И если Дарья ушла, то где-то она должна была остановиться.
Целыми днями он ходил по городу, заглядывал в меблированные дома. В каждом задавал один и тот же вопрос:
— У вас не селилась молодая девушка? Дарья… темноволосая, лет восемнадцати?
Везде получал лишь отрицательные ответы. Кто-то недоумённо качал головой, кто-то раздражался, что отвлекают по пустякам. Но следа Дарьи не находилось.
Так он обошёл несколько домов — на Литейной, на Гороховой, даже в трущобах на Васильевском. Результат не радовал: никто не видел и не слышал о ней.
Вечером Виктор вернулся усталый, с пустыми руками. Сел за стол и написал Алексею:
«Друг мой, прости. Я сделал всё, что мог. Ходил к мадам Эльзе — она молчит. Куда делась Дарья, никто не знает. Искал в других домах — всё напрасно. Словно сквозь землю провалилась. Боюсь, она не захотела, чтобы её нашли».
Письмо было коротким, но в каждой строке чувствовалось бессилие.
Алексей, получив его, долго сидел, сжимая бумагу в руке. Он впервые понял: расстояние — страшная вещь. Ты можешь быть жив, здоров, полон сил, а помочь не можешь.
Оставалось вновь призывать на помощь друга. Виктор получил новое письмо от Алексея. Строчки сквозили отчаянием.
«Не верю, что след её оборвался. Пойди ещё раз к Эльзе. Она знает больше, чем говорит».
Виктор нахмурился, перечитав строки. Решимость друга передалась и ему.
На другой день он снова пришёл к мадам Эльзе. Та встретила его холодно, явно не желая разговора.
— Мы уже говорили об этом, — отрезала она. — Девушка ушла. Где она теперь, я не знаю.
Но Виктор не отступал. Он сделал шаг ближе, понизил голос:
— Послушайте, мадам. Я пришёл не по своей воле. Я выполняю поручение моего друга, Алексея Александровича. Он — тот самый, кто заботился о Дарье. Он не может вернуться сейчас, он далеко. Но он любит Дашу и ищет. И если вы умолчите правду, вы сделаете им обоим только хуже.
Эльза долго молчала. Потом заговорила.
— За девочкой следили. Однажды, когда она вышла прогуляться, её по дороге усадили в карету — не грубо, но так, что спорить было бесполезно. Отвезли за город, в парк. В беседке её ждала мать вашего друга… графиня. Разговор был жёсткий: «Ты не жена моему сыну, брак аннулируем, бери деньги и исчезни из Петербурга». Дарья испугалась, вырвалась и сумела убежать.
Эльза вздохнула:
— Вечером она вернулась ко мне — белая как полотно, руки дрожали. Стало ясно, что ей нужно уходить. Я отдала ей деньги, которые барин заплатил за квартиру на год вперед. И рано утром она ушла. Куда именно она направилась — я не знаю. Только днем здесь опять были люди. Расспрашивали, требовали адрес. Я ничего не сообщила — да и знать не знала.
Виктор побледнел:
— Значит, её увозили в карете? Это была именно графиня?
— Да, — коротко кивнула Эльза. — И ещё: я вам не советую обходить меблированные дома. Только потеряете зря время. Дарья не искала комнат. Она уходила не жить — скрываться.
Вечером Виктор написал Алексею всё, что услышал от мадам Эльзы. Он не знал, какое решение примет его друг. Но информация была пренеприятнейшая.