— Ну вот и я! — возвестила Валентина Степановна, проходя мимо Иры, словно та была не хозяйкой, а мебелью. — Вижу, мой мальчик опять голодный сидит. Не беда, мамочка пришла!
Ира лишь вздохнула, не став ничего комментировать. Они жили с Игорем без малого двадцать лет. Начинали они, как и многие с нуля. Сначала съемная квартира, потом купили свою. Помощи от ее родителей не было. Отец "ушел за хлебом", когда ей было два года, и дальше его следы потерялись. Мать умерла рано, она только-только вышла замуж.
Возможно, поэтому свекровь искренне решила, что имеет право заменить ей мать. Учила жизни, объясняла, как воспитывать детей, планировать бюджет и угождать мужу. "Помогала", принося полные сумки готовой еды. Раньше, когда она была молодая и глупая, все это воспринималось на "ура". Сейчас же раздражало.
Жизнь же не стоит на месте. Тем более она всегда работала много, добившись хоть и небольшого, но повышения. Игорь же последний год перебивался случайными заработками. Его уволили из СТО за конфликт с кем-то из клиентов. Но почему-то он не искал другую работу, предпочитая валяться на диване. На все предложенные варианты кривился, мол, за такие копейки не собирается спину гнуть. Хуже всего было, что когда она ругалась по этому поводу с мужем, на его защиту моментально вставала мама.
Сейчас свекровь царила на кухне. Что-то переставляла, выкладывала из большой сумки контейнеры. Из одного пахло обволакивающим запахом жареного мяса и лука. Во втором, судя по всему, были пирожки.
— Валентина Степановна, я же просила, — в сотый раз за последнее время произнесла Ира. — Мы не будем это есть. Я на правильном питании. Маша — со мной. У нас свой рацион.
Свекровь, уже по-хозяйски расставлявшая контейнеры на кухонном столе, фыркнула.
— Правильное питание? Это которое из травы и воздуха? Ты мужика должна хорошо кормить, иначе откуда ему силы взять? Ему мясо нужно, а не твоя пророщенная пшеница. Игорь! Иди ужинать, сынок!
С дивана в гостиной донеслось недовольное мычание. Игорь, уткнувшись в телефон, не отрывался от экрана. Валентина Степановна, не смущаясь, принялась раскладывать еду по тарелкам. На столе выросла гора жареной картошки с мясом, салат, щедро заправленный майонезом, и три пирожка. Она быстро перенесла на подносе тарелки под нос сыну.
— Маша! Внученька! Иди к бабушке, я тебе пирожочек принесла! — прокричала она в сторону комнаты Маши. Из-за двери послышался недовольный голос:
— Ба, я не буду. Я же говорила, у меня и так лишний вес.
Валентина Степановна замерла с ложкой в руке, как будто ей объявили о начале ядерной войны.
— Лишний вес, — повторила она с ледяным недоумением. — Ты растешь, тебе витамины нужны! Ира, если ты жирная корова, то это не значит, что надо ребенка голодом морить. Достала уже. Маша худая как щепка, у Игоря кости торчат. Хозяйка! Сколько я могу на вас батрачить?
Ира, наливавшая себе в блендер кефир с клетчаткой и фруктами, медленно обернулась. Усталость и раздражение копились годами, и сейчас её терпение было тоньше паутинки.
— Валентина Степановна, Маше четырнадцать лет. Она сама решила следить за своим питанием. И её «ересь» состоит из куриной грудки, овощей и гречки. А не из жареного в масле до угольного состояния и литров майонеза мяса. Все, что вы приносите, очень жирное.
— Ты хочешь сказать, я плохо готовлю? Так тебя разнесло не от моего борща, если что.
Ира почувствовала, как по щекам ползут предательские пятна краски. «Разнесло» — это было её самое больное место. После двух родов фигура ушла в бессрочный отпуск. Да, дети уже давно были взрослые, но почему-то привести себя в порядок она все не успевала. Какие-то хлопоты, заботы, постоянные ссоры с мужем, который не хотел искать работу. Да и раньше он обнимал ее, шутил, мол, он же не собака, чтобы на кости бросаться. Зато в последний год что он, что его мать как с цепи сорвались, подкалывая на тему лишнего веса.
— Я смотрю, — тихо сказала Ира. — И я стараюсь это исправить. Но это не значит, что мы должны поглощать всё, что вы приносите, тоннами.
— А я что, зря ношу? — голос Валентина Степановны повысился до истеричных ноток. — Я из своей пенсии последние гроши выкраиваю, чтобы вас накормить! А вы носы воротите! Мой Игорек деньги зарабатывает, пашет как лошадь, а вы тут со своими диетами королевскими изволите брезговать!
Из гостиной донеслось одобрительное хмыканье. Игорь всецело поддерживал мать. От злости потемнело в глазах:
— Игорь пашет как лошадь? На диване? Или вы забыли, что работаю только я?
— И что, — не изменила своего тона свекровь. — Если кому-то мало денег, то ты можешь устроиться на другую работу. И вообще, зачем ему работать? Кормлю вас я, а ты что делаешь? На работу ходишь хвостом трясти? За твои копейки только кефира и купишь.
Внезапно ей стало все равно. Будто бы она со стороны посмотрела на эту ситуацию другими глазами. Она, вечно пытающаяся достучаться до мужа, требующая от него помыть за собой посуду, смывать в туалете, менять трусы. Трясущаяся за каждую копейку, комплексующая за лишний вес, переживающая за детей. Его мать, вечно с претензиями, истериками, визгливыми нравоучениями. Ей всего 40 лет, неужели она всю жизнь так будет жить? Зачем такая жизнь?
— Знаете, Валентина Степановна, — сказала она на удивление спокойно. — Вы правы. Кормите сына сами. На наши с Машей «королевские диеты» мы сами заработаем. Я вот думаю, зачем я живу с ним? И не нахожу ответа. Подам-ка я на развод.
Она повернулась и вышла из кухни, оставив свекровь с разинутым ртом. В воздухе повисло звонкое, оглушительное молчание. Первым пришел в себя Игорь, громко закричав:
— Ой, напугала кота сосиской. И кому ты хуже сделаешь? Мама нас кормит, а ты только нос воротишь. Или хочешь сказать, ты на своем кефире такую ж… наела?
Ира не выдержала и выскочила из спальни, где закрылась:
— Если ты не в курсе, то твоя мама кормит только тебя. Все ты сжираешь, в одну харю. Мы с Машей питаемся отдельно, а Диме я просто скидываю деньги на карту.
— Да-да, — засмеялся мужчина, хлопая себя по ногам. Его мама присела рядом с ним и залилась таким же веселым хохотом. — Что ты, что Машка — как две свиньи.
— Папа, — в дверях стояла его дочь с вытаращенными глазами, полными не пролитых слез. — Я толстая?
— Жирная, я бы сказал, — продолжая веселиться, продолжил любящий отец. — Какая разница? Найдется и на тебя любитель.
Разразился скандал. Игорь с мамой четко заняли одну сторону, Ира с дочерью —другую. Вечер прошел бурно. Все вспоминали прошлые и нынешние обиды, перечисляя года накопившееся недовольство.
Утром Ира с дочерью собрали вещи и переехали жить в квартиру, которая осталась ей от матери. Она подала в этот же день на раздел квартиры, алименты и на развод. Игорь же наслаждался свободой. Смотрел фильмы, играл, сколько хотел и во что хотел. По поводу развода не волновался. Пугает, конечно. Одумается, вернётся. Она же не сможет без него. Куда она денется, «жирная корова»?
Но дни шли, а Ира не возвращалась. Игорь, движимый то ли остатками совести, то ли желанием поскорее закрыть этот неприятный эпизод, на единственном судебном заседании повёл себя на удивление порядочно. На ипотечную квартиру не стал претендовать. Просто собрал вещи и переехал к матери жить.
Валентина Степановна сначала обрадовалась возвращению сына. Но спустя неделю взвыла. Он абсолютно ничего не делал по дому, к тому же не искал работу. Она по-прежнему готовила ему, но теперь расходы возросли. Да и ел Игорь как не в себя, постоянно требуя, чтобы она купила ему пенное, чипсы и сигареты.
— Сынок, что происходит? — с ужасом спрашивала она. — Ты бы хоть помыл тарелку за собой.
— Ма, отстань, — пробурчал Игорь, не отрываясь от экрана. — Женщина на что?
— Как это на что? Ты же не работаешь, мог бы мне помочь.
— Устроюсь же. Запомни, мужское дело — деньги зарабатывать, а не полы мыть. Это бабья работа. Ты же сама мне всегда так говорила, чего пристала.
Валентина Степановна замерла на мгновение, поражённая этим высказыванием. Говорила, конечно, но это же касалось этой лентяйки Иры, а не ее. Но время шло, с каждым днем ей становилось все сложнее.
Но однажды её терпение лопнуло. Денег не было катастрофически и она стала подрабатывать — мыть полы. В тот день, уставшая и еле волочащаяся ноги Валентина Степановна с трудом заползла в квартиру. Включила свет и шарахнулась. Груда ботинок, на кухне шум от разговоров. Женщина зашла туда и обомлела. Игорь с какими-то мужчинами сидел за столом. Горячительные напитки, закуска в виде всех ее запасов. Не сдержавшись, закричала:
— Игорь! Да что же это такое! Что ты тут за притон устроил?
— Мне что, уже отдохнуть нельзя? Кого-то что-то не устраивает? Рот закрыла и не отсвечивай.
Игорь медленно поднял глаза. В них не было ни капли стыда или смущения. Только полная, абсолютная уверенность в своей правоте. Валентина Степановна смотрела на него и не узнавала. Этот обрюзгший, немытый мужчину, в какой-то засаленной майке, кричащий на нее — ее любимый сын? Господи, что происходит? Игорь, когда жил с Ирой, никогда не позволял себе так обращаться с мамой. Дарил подарки, цветы (она всегда считала, что невестка все покупает), а сейчас что?
Молча бросилась в свою комнату. Надо что-то решать. И самый простой способ — вернуть всё на круги своя. Вернуть Иру. Помедлив пару минут, позвонила ей:
— Ира? — начала Валентина Степановна сладким, примирительным голосом, каким не говорила годами. — Как дела? Как дети? Что-то Маша трубку не берет на отца, да и Дима тоже. Что-то вы такие обидчивые, до ужаса. Игорь же хороший отец, вон вам квартиру оставил. Можно же и помирится.
На той стороне провода повисла короткая пауза. Затем раздался ровный, спокойный, вежливый голос Иры:
— Я не отвечаю за детей. Не хотят они разговаривать с отцом, их право. Я с ним не ругалась, чего мне с ним мирится.
— Вот и хорошо, — радостно вздохнула свекровь. — Ему можно домой возвращаться?
— Знаете, вы неправильно меня поняли. Мой период обслуживания мужчин, которые не умеют мыть за собой посуду и платить по счетам, официально завершён. Рекомендую вам нанять для него сиделку. Или продолжать жарить ему котлеты. Мне все равно.
— Ира, я тебе мать заменила, а ты со мной так? Не стыдно?
— Знаете, стыдно. Стыдно, что я не видела столько лет, с кем живу. И да, была бы моя мама жива, я бы развелась спустя год. Это вы мне все уши прожужжали, что мужчин надо беречь, уважать, ценить. Слава богу, глаза открылись. Пока.
Раздались короткие гудки. Валентина Степановна сидела, сжимая трубку, в шоке хлопая глазами. На кухне веселье продолжалось. Она закрыла глаза и представила свое будущее. И впервые в жизни ей стало страшно.
Кто-то хочет чашечку кофе? Мы бы не отказались. Копим денежки с вашей помощью здесь
Почему стало так много разводов? Виноваты матери, которые не умеют воспитать сыновей? Или жены, которые требуют слишком многого? Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: